— Лейкен, ты прекрасно выглядишь. — Кей крепко меня обняла.

Я позволила ее теплу и знакомому аромату лаванды окутать меня.

— Ты тоже.

Она отпустила меня. Рука у нее дрожала, когда она разглаживала на платье несуществующие складки.

— В последнее время мне редко выпадает повод нарядиться. — Кей оглядела помещение. Ее взгляд скользнул мимо заполнявших его людей к самой обстановке. — Хорошо получилось, правда?

Я проследила за ее взглядом. Ряды книжных стеллажей, большие столы для занятий, удобные кресла и диваны, даже несколько компьютеров.

— Ему бы здесь понравилось. Так и вижу, как он устраивается на одном из этих диванов с книгой про битвы с пришельцами.

— Это было бы одним из его любимых мест. Но только если бы ты сидела рядом.

Глаза Кей наполнились слезами, и меня охватила паника. Воспоминания с ней требовали осторожности. Можно было заглянуть в прошлое, но нельзя было задерживаться там надолго. Иначе Кей могла потеряться в нем и не захотеть возвращаться к нам.

Я сжала ее руки, возвращая внимание ко мне.

— Ты делаешь прекрасное дело. Столько детей смогут пользоваться этим местом.

Она судорожно вдохнула.

— Смогут, правда?

Я улыбнулась и поняла, что улыбка отразилась в глазах.

— Ты даришь им теплое, уютное место для учебы и работы над проектами. Благодаря ему библиотека и весь город станут лучше.

— Ты тоже им его даришь. Это крыло придумала ты.

Я отмахнулась. Когда Кей предложила мне войти в правление Фонда Джейса Грейнджера, я сразу согласилась. Но обычно старалась держаться в тени.

— Я лишь предложила сделать что-нибудь связанное с книгами и чтением. А ты превратила эту мысль в целый проект.

Она широко улыбнулась.

— Ты же знаешь, что составлять планы — мой язык любви.

Я тоже улыбнулась, вспомнив бесчисленные моменты. Продуманные до мелочей дни рождения, поиски сокровищ в последний день учебы, ночевки с палатками на заднем дворе.

— Рядом с тобой военный стратег выглядит дилетантом.

— Еще бы. — Она подняла голову, услышав свое имя. — Это Кэри. Мне стоит поблагодарить его за пожертвование на проект.

Я махнула рукой, прогоняя ее.

— Иди. Потом еще поговорим.

Она снова обняла меня.

— Люблю тебя, Лейкен.

Горло обожгло.

— Я тебя тоже.

Я наблюдала, как она разговаривает с Кэри, желая убедиться, что с ней все хорошо. Что она держится. За одно мгновение Кей могла превратиться из несгибаемой в хрупкую, словно яичная скорлупа. Но сегодня вечером она выглядела спокойной. Я наконец выдохнула.

Через несколько секунд меня уже втянули в светскую беседу. Один дальний знакомый сменял другого. Я терпеть не могла такие разговоры. Поверхностная болтовня не давала ни малейшего представления о том, с кем ты говоришь.

Люди мне нравились. Я находила их бесконечно интересными. Но только не в таких обстоятельствах. Мне нужна была искренняя, неприкрытая правда. Та, что могла напугать или утешить. Заставить почувствовать себя уязвимой и одновременно понятой.

Я извинилась перед очередным собеседником и повернулась к бару, но налетела на другого гостя.

— Простите, я не…

Слова оборвались, когда передо мной оказалось лицо Лисбет. Ее клубнично-светлые волосы стали почти рыжими с нашей последней встречи.

— Лейкен.

Ее улыбка выглядела натянутой. Фальшивой.

— Как ты?

Вопрос вырвался хриплым карканьем.

— Хорошо. Много работы. В конторе сейчас сумасшедший дом.

— Мило с твоей стороны, что ты пришла.

Десять лет. Целая жизнь и одновременно один короткий миг. Когда-то она и Мариса были моими лучшими подругами. Теперь в лучшем случае мы стали знакомыми. Возможно, Лисбет еще считала меня знакомой. А Мариса? Она наверняка воспринимала меня куда хуже.

— Так было правильно. Ради Кей и Чипа, — произнесла Лисбет, и ее голос дрогнул.

Я сглотнула, словно это могло избавить меня от комка в горле.

— Ты разговаривала с Марисой?

— Только один раз после похорон Скотта.

Я переступила с ноги на ногу, пытаясь ослабить нарастающее напряжение в пояснице. Будто крошечные ледяные иглы впивались в позвоночник. Я заставила себя сосредоточиться на Лисбет.

— Как она?

— А ты как думаешь? Она разбита.

Меня кольнуло чувство вины. Последние слова, которые Мариса швырнула мне в лицо, были жестокими. Но мне следовало настойчивее попытаться преодолеть пропасть между нами. Мы все страдали и справлялись как умели после пережитого.

— Я ей позвоню.

— Не уверена, что это хорошая идея.

Телефон Лисбет завибрировал, и она достала его из сумочки.

— Мне пора. Еще увидимся, Лейкен.

Она ушла, не сказав больше ни слова. Женщина, которая когда-то была одной из моих самых близких подруг. Возможно, теперь мы даже не знакомые. Возможно, мы и правда стали чужими.

Стены словно начали сдвигаться, а по телу разлился жар. Я пробиралась сквозь толпу. Людей было не так уж много. Каждое лицо я в той или иной степени знала. И все же в зале стало нечем дышать.

Я подошла к бару.

— Воду со льдом, пожалуйста.

Бармен подмигнул мне.

— Уверены, что не хотите чего-нибудь покрепче?

— Только воду.

Его улыбка слегка померкла, но он наполнил стакан льдом и водой.

— Держите.

— Спасибо.

Я быстро оглядела зал и направилась в почти пустой угол. Спина пульсировала от боли, когда я осторожно опустилась на стул. За сегодня я слишком долго провела на ногах. Сделав глоток, я растерла напряженные мышцы.

Я на мгновение закрыла глаза, позволяя холодной воде успокоить горло. Представила, как она спускается ниже, к самому центру мучительной боли, сжимавшей позвоночник. Три операции, а врачи так и не нашли способа ее облегчить. После последней стало только хуже. Тогда я поклялась больше никому не позволять разрезать меня.

— Лейкен.

Услышав низкий голос, я распахнула глаза. Он полоснул по мне ножом. Так похож на голос того, кого я потеряла, но в нем звучала жесткость, которой у Джейса никогда не было.

— Джекс. Что ты здесь делаешь?

После смерти брата Джекс заметно взялся за ум. Но открытие библиотеки было не в его вкусе, даже если она носила имя Джейса.

Он кивнул в сторону матери.

— Я пообещал маме прийти.

Я кивнула и снова отпила воды.

— Ты придешь в субботу?

— Конечно.

В спине запульсировала боль, словно усилившись от одной мысли о встрече в честь дня рождения Джейса.

Джекс стиснул челюсти.

— Не уверен, что здесь подходит слово «конечно». В последнее время тебя почти не видно.

Я подняла на него взгляд. В его глазах жила боль, но Джекс превратил ее в гнев. Я понимала. Иногда со злостью жить проще, чем с горем.

— Я прихожу, когда ты на работе.

Так было легче. Я давно перестала пытаться достучаться до Джекса. Перестала объяснять человеку, который когда-то был мне братом, что отдала бы все, даже жизнь, лишь бы все сложилось иначе. Для него этого все равно было бы недостаточно. После того как Роберт Аарон оказался в тюрьме, Джекс лишился главной мишени для своей злости. Ему требовался виноватый, а я оказалась под рукой.

На его щеке дернулся мускул.

— Ты никогда не умела выдерживать столкновения.

— Я не вижу в них смысла, если они ни черта не меняют, — процедила я.

— Может, тебе вообще стоит перестать приходить. Наверное, будет лучше, если дни рождения мы станем отмечать только семьей.

Я отшатнулась, словно Джекс меня ударил. Лучше бы и правда ударил. Это причинило бы меньше боли. Грейнджеры были моей семьей с детского сада. Джекс был мне большим братом куда больше, чем родной. Теперь в его глазах осталось лишь презрение.

— Мы все потеряли любимого человека, — прошептала я.

— Нет. Ты потеряла парня, с которым трахалась. А я потерял родного брата!

Рука задрожала, и я опустила стакан на колено.

— Я тоже его любила.

Темные глаза Джекса вспыхнули.

— Правда?

Я вскочила на ноги.

— Ты знаешь, что да. Ты видел это каждый чертов день. Не смей ставить мою любовь под сомнение.

Рука снова задрожала.

— Это ты придумала явиться на мою вечеринку и изображать надзирателя. Не будь ты такой зажатой сукой, мой брат был бы жив.

Стакан выскользнул из пальцев. Он упал на пол и разлетелся на миллион мельчайших осколков. Настолько крошечных, что собрать их обратно было невозможно. Во всяком случае, так, чтобы стаканом снова можно было пользоваться. Иногда, как сейчас, я чувствовала себя такой же. Разбитой до неузнаваемости.

Кей поспешила к нам. Ее обеспокоенный взгляд метался между мной и Джексом.

— Несчастный случай?

Она подозвала официанта.

— Принесите, пожалуйста, совок и щетку, чтобы все это убрать.

— Конечно, мэм.

Пылающий взгляд Джекса не отрывался от моего лица. Он прожигал меня, словно Джекс мог испепелить одним лишь взглядом. Я хотела искренности, чего угодно, кроме пустой светской болтовни. Но не зря говорят: бойся своих желаний.

— Прости, Кей. Мне нездоровится. Я поеду домой.

На ее лице проступило беспокойство.

— Тебя отвезти?

К нам поспешила Джилли и положила ладонь Кей на плечо.

— Нет, оставайся. Я отвезу Лейкен.

— Нет.

Слово прозвучало резче, чем я хотела. Я смягчила его дрожащей улыбкой.

— Мне просто нужно немного отдохнуть.

Джилли прищурилась, внимательно глядя на меня, но кивнула.

— Обещаешь написать, если что-нибудь понадобится?

— Обещаю.

Джекс презрительно фыркнул.

— Ну да, из кожи вон лезьте ради Лейк. Будто она и без того еще не все испоганила.

Я резко повернулась к нему. По позвоночнику ударила раскаленная добела боль.

— Ты не имеешь права меня так называть. Ты давно его потерял. Возможно, тебе вообще никогда не следовало его иметь.

Джекс отступил на шаг, и я уловила запах алкоголя у него изо рта. Он поднял обе руки, криво усмехнувшись.

— Почему бы тебе не уйти, пока ты не устроила еще большую сцену?

Я быстро оглядела зал. На нас смотрели десятки глаз. Все это внимание царапало кожу, оставляя меня обнаженной и беззащитной.

Я развернулась и направилась к двери. Но смогла вдохнуть полной грудью лишь тогда, когда опустилась на водительское сиденье. Я крепче сжала руль, а жжение в глазах усилилось. Все превратилось в кошмар. Все искорежилось и разбилось, словно автомобиль, из которого извлекли нас с Джейсом.

И становилось только хуже.