Макс

Сейчас, зная, что с матерью моего ребёнка всё будет хорошо, ощущаю, насколько легче мне стало дышать, — до этого будто могильной плитой был придавлен. И если бы ещё Дэна задвинуть куда подальше, было бы совсем прекрасно. Как коршун кружит возле неё. Привёл её к нам на репетицию, вероятно, чтобы меня позлить, потом мне Никита рассказал, что видел их в кафе возле студии. Собственно, я и не ждал, что она как ни в чём небывало упадёт в мои объятия. Но то, что он крутится не просто возле неё, а возле моей дочери, поднимает во мне неконтролируемую злость.

Вот и сегодня у Леры собрались. Погода отличная, и всей компанией расположились в саду. Я не сводил глаз с Юльки. Она держала Маринку на коленях, и её смех, звонкий и беззаботный, смешивался с общим гулом, но его бы я узнал из тысячи.

Вдруг память вернула меня в тот день, когда я привёз её из больницы сюда, к Лере. Сердце сжалось от воспоминаний о её слезах, о том, как крепко она прижимала к себе ребёнка. Не нужно быть провидцем, чтобы понять: мысли о смерти не раз тогда посещали её голову, просто держалась как могла перед нами. И хотя те дни и ночи я провёл с дочкой, знакомясь с каждым её жестом, каждой чёрточкой, я видел, как она ждёт маму. Незабываемо, как при виде Юльки крошечное личико озарила улыбка — эта незримая, удивительная связь между матерью и ребёнком. Сейчас, глядя на них, я чувствую лёгкую зависть. Хочется быть частью их маленькой семьи, но… чужой. Вот, казалось бы, они рядом, но в то же время так далеко, что и рукой не достать.

Как только Юля укладывает ребёнка спать, Дэн от неё вообще не отходит. Весь ужин приобнимает её за талию и что-то очень интимно шепчет на ушко. Она отвечает ему улыбкой, а во мне закипает ярость, готовая вырваться наружу и затопить всё вокруг. Ловлю момент, когда она выходит из-за стола и иду за ней. Нахожу её в столовой, запивающей таблетки.

— Тебе хорошо с ним? — вопрос срывается с губ, заставляя её плечи едва вздрогнуть.

Оглядывается на меня, и в её взгляде плещется раздражение.

— Макс, я просто хочу жить! Ты понимаешь это? Просто жить!

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Ты хочешь ответа? — Она с грохотом опустила стакан с водой на стол. — Да, мне комфортно в его обществе! Так было всегда! Я и к тебе относилась хорошо, создавая уют вокруг тебя и ничего не требуя взамен! — В её глазах застывают слёзы. — А теперь ты ответь на мой вопрос... Чем я была для тебя? Временной забавой, игрой?

«Словно лезвием по живому сердце режет».

— Ты выбирал между двумя пиццами с разными начинками, но, так и не определившись, решил, что обе осилишь.

«Всё! Здесь стена, и мост больше не построить».

— Что, Марецкий, ставка для тебя оказалась слишком высока? — Смотрит долгим взглядом. — Оставь меня в покое.

До хруста сжав кулаки, осознаю, что мне даже её расположения сложно добиться, не говоря о чём-то большем. Пусть бы кричала, кусалась и царапала словами душу — я всё готов стерпеть, только бы простила и вновь пустила в свою жизнь. Возвращаться в пустую квартиру уже невыносимо. Но мои желания сейчас ровным счётом ничего не значат, важна только она, её чувства, душевное равновесие и здоровье. Покорно выполняю её просьбу и выхожу на улицу.

Словно грозовая туча, на меня надвигается Дэн. Как только мы поравнялись у крыльца, намеренно задевает меня плечом, поднимая градус между нами. Не успев опомниться, разворачиваюсь и, вцепившись в его рубашку, рывком дёргаю на себя. Наши взгляды скрещиваются, словно шпаги. И никаких слов не требуется, чтобы понять: битва предстоит.

Он словно пружина сжался, окатив волной невысказанной злости.

— Отпусти её уже, Макс. То, что ты ей ребёнка заделал, ещё не значит, что она твоя.

— Тебе отдать?! — Захлёбываясь яростью, ору я. — Даже не мечтай!

В этот момент из дома выходит Юлька и, вероятно, понимает, что мы с ним всё-таки сцепились.

— А тебе она зачем? — Дэн растянул губы в гадкой усмешке. — Или у предыдущей срок годности истёк?

Не успел он договорить, как я, сорвавшись, обрушил на него град ударов. Один, второй — и вот он уже на земле. И тут я понял, что давно, до боли в кулаках, желал этого. Искал повод выпустить пар, но Дэн сам любезно его предоставил. На его счастье, меня оттаскивают Сашка с Димкой, но его победная ухмылка лишь злит меня ещё больше. Рывком плеча я сбросил с себя захват Димона.

— Сука! Я долго терпел твои выпады в мою сторону. Всё сглаживал, потому что ты хороший музыкант, но в последнее время ты стал зарываться. Ты свободен! Можешь искать себе другую работу!

Сталкиваемся с Юлькой взглядами, её внимание острое и проницательное, сосредоточилось на мне, а я почему-то почувствовал себя беззащитным и уязвимым.

— Знаешь, Марецкий, — тихо произносит она. — Твоя самоуверенность позволяет тебе думать, будто всё вокруг принадлежит тебе, но это не так.

Слова резанули, как скальпель хирурга, вскрывая нарывы и обнажая скрытые раны. И да, это больно. Невыносимо больно.

Затем она помогает ему подняться, бросает на меня мимолётный холодный взгляд, и они вместе скрываются в доме, оставляя меня стоять застывшим истуканом. Сейчас почувствовал нечто, что заставляет усмирить желание заявить свои права на то, что, возможно, не желает мне принадлежать.

Возвращаюсь к столу и опрокидываю в себя алкоголь. Друзья присоединяются ко мне через пару минут, и повисает тяжёлое молчание. Выпиваю ещё, просто чтобы притупить ярость. Спустя время к нам подходит Юлька с заспанной Маринкой на руках.

— Саша, Лера, — обращается она к хозяевам дома. — Прошу прощения за испорченный вечер, в общем-то, всё из-за меня произошло. Я больше не буду приезжать на общие посиделки, но у нас с Мариной каждого буду рада видеть.

Попрощавшись со всеми, идёт к машине, в которой её уже ждёт Дэн. Сама мысль, что она плотно засела в голове моего друга, словно кислотой изнутри разъедает. А то, что именно он повёз её домой, болезненно будоражило фантазию, рисуя картины, от которых хотелось отвернуться.