Для отряда Роя Кука рейд еще не закончился. Когда Джек Терри и остальные уходили от немецкого штаба, примерно в миле от них Джим Горналл карабкался по мокрому телеграфному столбу, стоявшему у дороги на Кирену. Чертыхаясь про себя, он пытался при помощи кусачек перерезать десяток телефонных проводов. «Мы не взяли ножницы для проволоки,» — вспоминал он — «и у нас были только кусачки. Мне удалось подняться наверх и перерезать все провода, что заняло примерно пятнадцать минут. Я, однако, считал, что напрасно трачу время.»

Вышка, которую должен был разрушить отряд Кука, находилась на перекрестке в десяти милях от Беда Литтории, однако после выполнения задания им надлежало отправиться в Хашм аль-Кальб, до которого было тридцать миль пути. Джон Хаселден обещал Куку прислать за отрядом патруль Тони Хантера из ЛРДГ, ожидавший неподалеку от Слонты, однако патруль так и не прибыл. Впрочем, бойцы Кука ничего не знали об этом обещании.

Кук сказал, что они захватят первую попавшуюся машину, в каком бы направлении она не двигалась. С неба по-прежнему неумолимо лил дождь. «В это было трудно поверить.» — говорил Джим Горналл — «Дождь был такой плотный, что его буквально можно было резать ножом. Он не останавливался ни на секунду.»

Ранее вечером коммандос уже совершили изматывающий переход по горам, и теперь усталость от долгого пути по грязи и под проливным дождем дала о себе знать. Вскоре после выхода, Терри О’Хаген, потерявший одну туфлю в грязи во время подъема и с тех пор хромавший, взмолился об отдыхе. Кук объявил отряду десятиминутный привал, однако, когда они снова двинулись в путь, О’Хаген рухнул на землю. Кук понял, что тот уже не сможет подняться, и приказал ему отправляться на берег, отправив с ним капрала Керра. Он попросил Фреда Бёрча передать им свой компас, и распределил между другими бойцами их взрывчатку, снабдив их взамен гранатами.

«Ладно.» — сказал он. «Отправляйтесь на берег, но старайтесь вывести из строя любые транспортные средства, которые повстречаете по пути.»

Но вместо того, чтобы отправиться к побережью, Керр и О’Хаген вернулись в Беда Литторию и укрылись на арабском рынке, где позже в тот же день и были схвачены в результате облавы итальянцев.

«Они ушли, и для выполнения задания остались только Кук, я, Макрэй, Пакстон и сержант (Фред Бёрч).» — рассказывал Джим Горналл. «Нам говорили, что для охраны мачты на перекрестке частенько стоит бронеавтомобиль, и мы понятия не имели, что с ним делать в случае, если он там окажется. Это было хуже всего.»

Они все еще надеялись раздобыть транспорт, и через шесть миль наткнулись на два бензовоза, стоявшие на обочине. Неподалеку виднелось нечто похожее на ферму. Фред Бёрч подумал, что без заводной ручки им не удастся запустить двигатели, но Джим Горналл вспоминал, что машины решили вообще не трогать: если ферма обитаема, то там поднимут тревогу. Поэтому отряд продолжил свой путь пешком, под проливным дождем и при пронизывающем северо-западном ветре.

Двадцать минут спустя, они заметили сияющие подобно кошачьим глазам фары, приближавшиеся к ним с направления Кирены. «Кук сказал: «Захватим ее!» — рассказывает Джим Горналл. «Возьми фонарь и просигналь им.» — приказал он мне. Я подумал, что лучше бы им не видеть, что я вооружен, поэтому я передал кому-то автомат Томпсона, который заменил мне винтовку, и вышел на дорогу. Когда машина подъехала ближе, я зажег фонарь и начал им размахивать. Остальные укрылись на обочине дороги. Машина приближалась, я увидел, что она замедляет ход и продолжал сигналить. До меня донесся крик — в машине было два человека, водитель и пассажир — я услышал крик и рев двигателя, машина неслась прямо на меня. Я бросился в сторону, а ребята тут же открыли огонь. Она проехала еще с десяток ярдов и съехала с дороги направо. Лучи фар поднялись вверх, затем застыли. Свет еще горел, однако шум двигателя стих.»

Бёрч вспоминал, как выпрыгнул из придорожной канавы и выстрелил в открытое окно автомобиля, целясь примерно на уровне головы, и потом отправил еще несколько пуль вслед удалявшейся машине. «Машина съехала с дороги и остановилась» — говорил он. «Мы медленно и осторожно подошли к ней, однако внутри никого не было. Левая дверь была открыта. Мы попробовали завести ее, но у нас не получилось, и вытолкнуть ее из канавы мы тоже не смогли.»

Пассажиров и след простыл. В машине ехал итальянский капитан с водителем, оба не были вооружены. Они бесследно исчезли, судя по всему, оба были невредимы. Кук и Бёрч попробовали вручную завести машину, однако не преуспели — двигатель был серьезно поврежден. Кук приказал разбить фары, и отряд продолжил движение к своей цели.

До перекрестка оставалось еще четыре или пять миль, дойдя до места, бойцы с облегчением убедились, что бронеавтомобиля у вышки нет. На часах было 03.30, дождь все еще шел, хотя и несколько ослабел. Они нашли укрытие, а Бёрч собрал всю взрывчатку, которую они принесли с собой — каждый нес по четыре бруска гелигнита. Затем они с Куком отправились осмотреть вышку, сооруженную из четырех больших деревянных столбов с крестовинами, со множеством проводов, уходящих в четырех направлениях, на Дерну, Слонту, Бардию и Бенгази.

Планировалось разместить заряды на всех четырех столбах и рузрушить всю конструкцию. Три бойца наблюдали за окрустностями с невысокого холма, а Кук и Бёрч установили взрывчатку, укрепили заряды на каждом столбе, и соединили их вместе детонирующим и бикфордовым шнуром. Бёрч чиркнул головкой воспламенителя по спичечной коробке, и вместе с Куком помчался к позиции Горналла, Пакстона и Макрэя.

«Они бросились на землю рядом с нами,» — вспоминал Горналл — «но ничего не происходило. Врзыватели намокли, когда мы выбирались на берег, и их забыли проверить. А может быть они были еще пригодны для использования, когда мы отправились к штабу, но их промочил дождь.»

«Спички промокли,» — расказывал Кук — «даже внутри водонепроницаемых пакетов — дождь лил шестнадцать часов без перерыва. Дела наши были плохи, поскольку уже начинало светать, а поблизости находилось один или два вражеских поста.» Кук и Бёрч вернулись к мачте и снова попытались ее взорвать, на этот раз при помощи гранаты, использовав ее как детонатор. Они вырвали кольцо, подложили ее под один из зарядов, и понеслись прочь «как будто за ними черти гнались». Граната не взорвалась. Они вернулись и установили новую гранату. На этот раз она взорвалась в облаке дыма и с оглушительным грохотом, однако заряды не сдетонировали. Это разъярило Кука, он «дал выход гневу и раздражению и разразился проклятиями».

«И что нам теперь делать?» — вопрошал он.

Именно в этот момент Горналл вспомнил про самовоспламеняющуюся термитную бомбу, которую он прихватил с «Торбэя», подумав, что она может пригодиться. «У меня есть зажигательная бомба Брассо-Тина,» — сказал он. «Сгодиться она для чего-нибудь?»

Когда Кук услышал эти слова, ему показалось, что Господь услышал его мольбы. «Боже мой,» — писал он. «(Горналл) наблюдал нашу возню с гранатами и спичками, которые никак не хотели зажигаться, и только потом он, образно выражаясь, вынул кляп изо рта.»

«Да, для выполнения задания» — сказал Кук.

«Мы с Куком вернулись к опорам,» — продолжает Бёрч. «Я заменил бикфордов шнур и детонатор, ударил бомбу о камень, положил ее на детонирующий шнур и метнулся прочь. Мы успели отбежать всего на пять ярдов, когда взорвалась бомба. Вспышка осветила окрестности на сто ярдов вокруг. Мы добежали до невысоких кустов в ста пятидесяти ярдах и упали на землю, а еще через шестьдесят секунд сдетонировали заряды. Мы услышали звук падения проводов на дорогу и поняли, что работа окончена.»

Когда дым рассеялся, стало ясно, что вышка устояла. Она шаталась, но один столб остался неповрежденным. Бёрч считал, что заряд на нем не сдетонировал, возможно оттого, что взрыв бомбы оборвал детонирующий шнур. В итальянском отчете от того же дня написано, что бомба взорвалась под проводами, а в отчете начальника службы снабжения Шлейзенера, который он написал в плену, в 1946 году, утверждалось, что была повреждена лишь одна опора вышки.

Официальный немецкий отчет гласит, что взрыв лишь приподнял вышку, после чего она встала на прежнее место, и, несмотря на оборванные провода, полностью из строя она не вышла.

Между прочим, Шлейзенер утверждает, что опоры были бетонные, Элизабет Кейс считает, что они были стальными, а участники рейда Джим Горналл и Фред Бёрч говорили о деревянных столбах.

Как бы там ни было, наступал рассвет, и пора было искать укрытие. Они собирались выйти через горы к морю, а потом отправиться вдоль берега на точку эвакуации. Когда они отправились в долгий путь, дождь снова усилился.

«Нам нужно было найти укрытие.» — говорит Горналл. «И тут мы поняли, что проходим по кладбищу, с традиционными арабскими куполообразными могилами. Кук сказал: «Вот то, что нам нужно!», и указал на тесный проход, в который мы и заползли. Внутри стояла непроглядная темень. Могила была разграблена и повсюду валялись обломки.»

Внутри могила была разделена на четыре части, в каждой из них можно было встать на ноги, и коммандос сняли снаряжение и форму, разложив карты, бумажники и блокноты для просушки. Они перекусили шоколадом, изюмом и конфетами из пайков, а затем тщательно вычистили оружие.

Холод ощущался даже внутри могилы, они сбились вместе, чтобы согреться и урывками дремали весь день. Они не знали, что из Беда Литтории по их следам шла немецкая поисковая группа, которая уже обнаружила расстрелянный автомобиль, поврежденную кабельную мачту и следы ботинок Кука вокруг нее. Было установлено, что следы оставлены ботинками британского типа. Итальянцы уже схватили О’Хагена и Керра и отправили два пехотных батальона с поисковыми собаками прочесать заросли кустарника и обыскать окрестные пещеры для поимки остальный диверсантов.

Кук и четверо его подчиненных, истощенные и забрызганные грязью, отправились в путь с наступлением сумерек. Погода немного улучшилась, но было все еще пасмурно. Они полнялись на гору, обогнули глубокую расселину и начали спускаться вниз. К 08.30 утра девятнадцатого ноября Кук вычисли, что они находятся примерно в пяти милях от точки эвакуации. Спешить туда не было особой нужды, и в запасе у них оставались еще сутки. Дождь прекратился. Пока он шел, им не приходилось опасаться вражеской авиации, однако теперь им срочно нужно было укрытие на случай появления самолетов с наблюдателями. К счастью им встретилась семья бедуинов, перегонявшая коз, которая жила в пещерах неподалеку.

«За главного у них был молодой араб, который отвел нас в пещеру под скалой, понижавшуюся от входа.» — вспоминал Фред Бёрч. «Он сказал нам подождать внутри, а сам отправил старуху вскипятить воды. Мы представлись ему англичанами, и сказали, что пытаемся выйти к морю. Он предположил, что мы парашютисты. Мы подумали, что проще согласиться, и закивали головами. Он сказал: «Англичане хорошо, итальянцы плохо», и изобразил жестом перерезание глотки, а затем поднял свою накидку и показал два следа от пуль в груди и еще один на шее. «Итальяни банг-банг» — сказал он, и на ломаном итальянском прибавил, что весь прошлый день местность прочесывали итальянские войска, и вероятно, они вернутся и сегодня.

Они выпили кофе, поели консервов и сухарей, затем араб извлек из кармана часы и жестами показал, что коммандос должны отдохнуть до полудня, после чего он отведет их на побережье. На часах было примерно 09.50 и отряд Кука был вымотан после долгого ночного марш-броска.

Как только они прилегли отдохнуть, снаружи послышался крик. Вождь поставил у пещеры дозорного. Он бросился к выходу, и, спустя мгновение, позвал — «Шавиш!», что в переводе с арабского значило «сержант». Фред Бёрч, единственный сержант в отряде, поспешил наружу и заметил в шестистах ярдах двух итальянских солдат в стальных шлемах и при полной выкладке, которые спускались по склону с винтовками наготове. Бёрч вернулся к отряду с новостями, и Кук приказал всем приготовиться к бою. Молодой араб сказал им оставаться внутри. Он взял свою итальянскую винтовку, указал на себя, потом в направлении входа и сказал на арабском фразу, которую Кук расценил за намерение отбросить врага.

Араб выбрался из пещеры, а коммандос напряженно ожидали развития событий. Спустя несколько минут они услышали выстрел винтовки араба, ответом на который стал залп не менее 20 винтовок. Бёрч посмотрел на Кука. «Там их куда больше чем двое!» — сказал он.

«Давай посмотрим!» — ответил Кук.

Они подползли ко входу, и увидели, что приближается примерно рота солдат. Пещеру окружили. Арабы укрылись в кустарнике и стреляли оттуда наугад, вокруг свистели пули. Вернувшись к остальным, Кук и Бёрч понадеялись, что их не заметили — и что либо бедуины отбросят итальянцев, либо они просто заглянут в пещеру и пройдут мимо. Однако через несколько секунд внутрь спустились двое солдат. Кук трижды выстрелил из своего кольта и оба солдата упали. Один получил смертельное ранение и уже не поднялся, однако второй был легко ранен в руку и выбежал наружу с криками.

«Берегись гранат!» — проревел Бёрч, и сразу же после его предупреждения внурть полетели гранаты. Первая упала в трех футах от головы Бёрча, следом влетело еще четыре. Они взорвались одновременно с оглушительным грохотом, наполнив пещеру клубами дыма и пыли. Сверху упали еще четыре гранаты; Макрэй прокричал, что ранен осколками, а по лицу Горналла из царапин потекла кровь.

«Я сжался за камнем, а одна из гранат приземлилась в ярде от меня» — вспоминал он. Я закрыл лицо рукой, и она взорвалась. Закончилось все тремя осколками, попавшими в лицо — я вытащил их рукой и увидел, что это просто кусочки жести. Если бы у них были такие же гранаты, как у нас, то мы, несомненно, погибли бы, эти же просто сотрясали воздух.»

Однако Кук уже понял, что если так и будет продолжаться, то рано или поздно все они погибнут. «Положение безнадежно» — сказал он остальным. В подтверждение его слов внутри взорвались еще две гранаты.

Кук швырнул свой кольт на землю и сказал, что выходит наружу. «Если меня застрелят,» — сказал он — «постарайтесь прорваться. Убейте столько врагов, сколько получится, и отступайте с боем!». Он поднял руки высоко над головой и вышел наружу, откуда послышался возбужденный гул голосов. Минуту спустя Бёрч услышал его голос «Выходите с поднятыми руками!». Четверо бойцов вышли наружу и очутились прямо перед стволами двух пулеметов Бреда, нацеленных на вход. Бёрч понял, что попытайся они прорваться, их нашпиговали бы свинцом.

Их обыскали и связали руки за спиной, санитар дал каждому глотнуть коньяка. В 15.00 на место прибыла оставшаяся часть итальянского отряда, и они отправились в шестимильный путь по горам до Кирены, где их посадили под стражу.

На следующее утром их, с полудюжиной арабов, отвезли на грузовике в Аполлонию. Здесь от них отделили Кука, остальных бросили в камеру. «Чортовы мерзавцы подсадили к нам двух шпионов» — вспоминал Горналл. «Те утверждали, что они южноафриканские офицеры, но это были англоговорящие итальяшки. Нам показалось странным, что нашего офицера увели, но к нам подсадили двух южноафриканских офицеров. Они внимательно слушали наши разговоры, однако нас учили не доверять никому, потому мы были осторожны. На следующий день начались допросы, и один из них сидел за столом, в итальянской форме, и задавал нам вопросы. Я сообщил им только имя, звание и личный номер.»

На следующий день всех отвезли в Бенгази, где они встретились с Керром и О’Хагеном, захваченными восемнадцатого ноября в Беда Литтории. Горналла поместили в большое здание ангарного типа, полное военнослужащих из различных частей армии Содружества, многие из состава Королевских ВВС. Кук поделился с ним сигаретами, которые он по пути раздобыл у офицера ВВС.

Той же ночью, во время рейда Королевских ВВС на Бенгази, привели еще одну партию пленных. «Я лежал на верхней полке и курил,» — рассказывал Горналл, — «когда раздался голос: «Угости сигаретой, приятель!» Я подумал «Чорт возьми, ушам своим не верю!» Это был Билли Моррис, с которым мы сражались на реке Литани. Он перешел из 11-го Отряда в САС, и принимал участие в учебном прыжке, во время которого погибли два бойца — он должен был прыгать сразу после них. Ураган, попортивший нам так много крови, сорвал и их операцию. Билли Моррис летел на Тмими в группе Ойна МакГонигала, бывшего офицера 11-го Отряда. Они прыгали прямо в бурю, и ветром их таскало по пустыне. Билли рассказал, что последний раз видел МакГонигала уже мертвым, его тело вместе с парашютом лежало рядом с поврежденным Мессершмиттом 109. Он приземлился, но затем его утащил ураган, и он погиб.»