На часах было 23.30 и до наступления Дня Д оставалось всего лишь тридцать минут. С этого момента участники описывали события по-разному. Элизабет Кейс, биограф Джеффри Кейса, получила письменные свидетельства Робина Кемпбелла, Джека Терри и Авишалома Дрори, которые дополняли устные описания случившегося других бойцов отряда.

Главным свидетелем с британской стороны считается заместитель Кейса, Робин Кемпбелл, однако его воспоминания, служащие основой для большинства исследований Рейда, местами противоречивы и могут содержать умышленно недостоверные сведения. Немецкие же отчеты лишь добавляют неразберихи.

Итак, с этого момента все происходило очень быстро. Как и в описании любого другого случая, сторонники разных версий видят и трактуют события по-своему; два человека, правдиво рассказывая об одном и том же инциденте, опишут его совершенно по-разному.

Согласно описанию операции, сделанному Элизабет, Кейс и Терри вернулись с рекогносцировки, после чего Кейс отправился к дому уже один, обнаружил часового, напал на него и убил, предположительно ножом.

Вполне возможно, что устранение часового имело место в действительности. Учебное пособие Управления специальных операций подробно описывает порядок действий в таких случаях: нападать следует со спины. Левой рукой нанести сильный удар по левой стороне шеи противника, затем немедленно переместить ее так, чтобы закрыть его рот и нос. Одновременно с ударом по шее глубоко вонзить нож в область почек.» Однако обоюдоострый кинжал коммандос, разработанный инструктором УСО по рукопашному бою Денисом Ферберном до 11-го Отряда дойти не успел, и ножевой бой не входил в программу подготовки бойцов. По словам Джима Горналла «Мы просто покупали себе ножи и учились с ними обращаться.»

Если же Кейс не воспользовался ножом, или проволокой, которую коммандос использовали для удушения противника, то ему пришлось бы стрелять в часового. Лейтенант Эрнст Шиллинг, старший офицер автотранспортного подразделения, предоставлявшего солдат для охраны здания штаба, в 1946 году писал Элизабет Кейс, что часовой в доме услышал звук прозвучавшего из палатки караула выстрела, «которым был убит один из солдат».

Эта версия также вызывает сомнения. Для начала, Шиллинг не был непосредственным свидетелем описываемых событий — он спал на вилле неподалеку, и появился только после того, как все закончилось. Далее — Элизабет Кейс утверждает, что ее брат ликвидировал часового, а затем покинул двор и вернулся к дожидавшемуся его отряду; это вполне возможно, если он воспользовался ножом, но крайне маловероятно в случае стрельбы. Согласно азбуке диверсионных операций, первый выстрел при неожиданном нападении поднимает тревогу во вражеском лагере, поэтому атаковать следует немедленно после него. Стрелять в часового до того как штурмовая группа вышла на позиции равносильно самоубийству. Согласно инструкции УСО «часовые вокруг объекта должны быть бесшумно ликвидированы до начала атаки. Если же в них приходится стрелять, то атаку необходимо скоординировать с устранением охраны. В этом случае первый выстрел служит сигналом к началу штурма».

Если описание событий Элизабет Кейс неверно и Кейс застрелил охранника у ворот, а затем пробежал пятьдесят ярдов до дверей дома со скоростью олимпийского чемпиона, то часовой в доме все равно успел бы подготовиться к его появлению.

Как бы там ни было, и каким бы способом ни воспользовался бы Кейс для устранения часового — заколол ли он его, удушил или застрелил ли — то куда же подевалось его тело? Согласно немецким отчетам охрану несли два часовых. Один из свидетелей с немецкой стороны, Йозеф Хойс, спавший недалеко от места событий, утверждает, что штаб всегда охраняли по очереди двое часовых — один спал в палатке, а второй стоял на посту в зале. Согласно отчетам, однако, они оба были на постах.

Таким образом, если только тело третьего часового не исчезло без малейшего следа, приходится признать, что устранение часового является плодом воспаленного воображения Элизабет Кейс (либо Эрнста Шиллинга).

Кейс планировал послать трех своих бойцов — Эндрю Рэдклифа из Королевской службы тылового обеспечения, ланс капрала Билла Прайда и рядового Джона Фиминстера из полка Кэмеронских горцев — перерезать телефонные провода после того как прозвучат первые выстрелы. Делать это до начала атаки строго воспрещалось, поскольку нарушить связь было равносильно преждевременной стрельбе. Коммандос внимательно выслушали новое задание — теперь они должны были наблюдать за передней стороной дома, и, когда штурмова группа войдет с черного хода, предотвратить появление из палатки часовых. Затем Кейс отправился еще раз взглянуть на здание, а остальному отряду приказал оставаться на месте и ждать его возвращения.

На этот раз он вооружился кусачками и прихватил с собой Рэдклифа, Прайда, Фиминстера и переводчика Авишалома Дрори. Не дойдя до ограждения, Кейс сказал, что Дрори слишком шумит и дальше он не пойдет. Сам же, вместе с остальными бойцами подобрался к ограждению с задней стороны дома, и проделал в нем отверстие при помощи кусачек. Они приблизились к двери черного хода, попытались ее открыть и обнаружили, что она заперта. Кейс оставил подчиненных снаружи, с приказом стрелять в случае появления противника, а сам быстро обежал дом и поискал открытые либо неплотно закрытые окна. Обнаружив, что окна расположены слишком высоко и к тому же плотно занавешены, он решил, что у него нет другого выбора, кроме как воспользоваться главным входом, после чего выбрался через дыру в ограждении и отправился за Кемпбеллом и остальными.

Присоединившись к своим бойцам, ожидающим его посреди хижин, он отдал последние распоряжения. Чарли Брюс, Чарльз Лок, Джимми Богл и Боб Мюррей должны были отправиться к автопарку с южной стороны дома. Оттуда они должны были прикрывать штурмовой отряд, отбить атаку вражеской тревожной группы и предупредить остальных о ее появлении. Они же должны заминировать все автомашины. Фрэнк Уорни, бывший Шервудский лесник из Ноттингема, Спайк Хьюз, капрал Йоркширского и Ланкаширского полка Стивен Хевисайдз и Джо Кирни присоединятся к бойцам, охраняющим дом, распределятся по периметру и будут расстреливать тех, кто будет выбираться из дома через окна. Штурмовой отряд — Кейс, Кемпбелл, Терри и Култрид, которых прикрывают Дрори и Броди — войдут в здание через главный вход, ликвидируют Роммеля и его штаб, после чего отойдут. После этого группа прикрытия заминирует дом и электрогенератор и весь отряд поспешно отступит. Место, где они находились, было выбрано в качестве пункта сбора, здесь они перегруппируются. Свисток станет сигналом отправляться на запасную точку сбора, в пещеру. Для того, чтобы прикрытие могло отличить своих от чужих в темноте и под проливным дождем, был назначен пароль. Кейс напомнил всем о пройденном пути и выбрал пароль Остров и отзыв — Арран, в память о месте, где они проходили подготовку.

Осмотрев дом сверху донизу, Кейс заметил свет в одном из окон верхнего этажа. Он дождался, пока свет погаснет, после чего провел десять своих бойцов через отверстие в ограде, которое он ранее проделал при помощи кусачек. От входа начиналась обсаженная соснами подъездная дорожка, которая вела к воротам, где стояла палатка часовых. Входная дверь была двухстворчатой и богато украшенной в итальянском стиле, к ней вели шесть невысоких ступеней. Кейс поставил вооруженных винтовками Дрори и Броди снаружи, сам же с Робином Кемпбеллом взбежал по ступенькам, следом бежали Терри и Култрид с автоматами Томпсона. Сам Кейс был, вероятно, вооружен автоматическим Кольтом 45-го калибра, а Кемпбелл стандартным револьвером Уэбли, хотя ранее Кемпбелл утверждал, что Кейс тоже был вооружен автоматом.

Кемпбелл по-разному описывал дальнейшие события. В двух версиях он просто открыл дверь перед Кейсом (поскольку у того был автомат Томпсона и обе руки у него были заняты), в третьем варианте рассказа он просто постучал в дверь и потребовал по-немецки впустить его, после чего дверь отворили изнутри. Эту версию подтверджал Дрори, когда говорил «Капитан Кемпбелл постучал в дверь и на немецком языке попросил открыть ее».

Йозеф Хойс утверждает, что коммандос ворвались силой, однако Джек Терри через много лет рассказал что «Мы просто постучали в дверь и нам открыл здоровенный немец.»

За входной дверью находилась двухстворчатая стеклянная дверь, за которой стоял рядовой Африканского корпуса Яматтер. Он был в каске и шинели, однако был скорее дворецким, нежели часовым — его обязанности сводились к встрече посетителей и указанию пути до нужных им кабинетов штаба. Диверсантов тут явно не ожидали.

Согласно немецким отчетам, датированным следующим днем, в это время на одном из верхних этажей проходило совещание между начальником инженерной службы и снабжения Танковой группы Африка капитаном Вайтцем и двумя офицерами-снабженцами, лейтанантами Шульцем и Амптом.

Рядовой Яматтер был высоким и мощным парнем с юга Германии. Он либо отворил входную дверь, либо увидел входящих в дверь коммандос в британской униформе и с зачерненными лицами. Один из них, Кейс, направил на него ствол пистолета. Кейс замешкался с выстрелом; вероятно, он надеялся нейтрализовать часового без шума и не всполошить весь дом. Свидетели в один голос утверждают, что он медлил так долго, что Яматтер успел ухватиться за ствол пистолета и повредить его. Они начали отчаянно бороться во втором дверном проеме, Яматтер встал спиной к стене между дверьми и начал кричать по-немецки. Кемпбелл полагал, что Кейс хотел заколоть немца, однако ему никак не удавалось достать нож; в свою очередь Кемпбелл и Терри не могли обойти Кейса и заколоть часового. Кемпбелл рассказывал, что, поскольку по-тихому войти все равно не получилось, он нажал на спусковой крючок своего револьвера и несколько раз выстрелил в Яматтера, ранив его.

Так начался штурм.

Яматтер свалился на пол, а Кейс разрешил Терри и Култриду воспользоваться своими автоматами и гранатами. Тогда же Кейс проворчал, что у него онемела рука — либо в результате борьбы с Яматтером, либо от шальной пули Кемпбелла. Времени на осмотр раны не было, они находились среди врагов, и события разворачивались слишком бысто. Дальнейшие события произошли менее чем за пару минут. Они прошли через стеклянные двери и оказались в большом зале, в который выходило множество тяжелых деревянных дверей — все они были заперты — и с каменной лестницей, украшенной баллюстрадой в стиле арт-деко. Логично было бы подняться по лестнице — Роммеля вероятнее было найти на верхних этажах, тем более что они видели свет в одном из верхних окон. Однако подниматься штурмующим было опасно и трудно, один боец должен был прикрывать снизу того, кто поднимался: преимущество было на стороне обороняющихся, которые могли забросать сверху лестницу гранатами.

Согласно немецким отчетам, офицеры, совещавшиеся в одной из комнат верхних этажей, услышали шум, донесшийся снизу. Вайтц решил, что вражеские солдаты явились за его документами, и убрал их в сейф, остальные же в это время выхватили пистолеты и передернули затворы. По всему зданию скрипели и хлопали двери — солдаты и офицеры стремились выяснить, что происходит.

По словам Кемпбелла, коммандос на первом этаже услышали, как кто-то бежал вниз по лестнице, грохоча тяжелами ботинками. Самого бежавшего они не видели из-за поворота лестницы. Когда в поле их зрения показались его ноги, Терри выпустил по ним очередь из автомата, после чего они быстро исчезли из вида. Денис Култрид, однако, утверждал, что это он, а не Терри, стрелял по фигуре, показавшейся на лестнице. Дрори подтверждал, что кто-то выпустил автоматную очередь по немцу, бежавшему вниз по ступенькам с криком «Кто здесь?», однако имени стрелка не называл.

Култрид резко повернулся к входной двери и заметил луч фонаря — кто-то приближался по подъездной дорожке. Он спрятался за дверью и приготовился напасть на входящего. По дорожке бежал второй часовой, спавший до этого в палатке рядовой Матт Боксхаммер. Он слышал выстрелы и побежал выяснять, что происходит. Боксхаммеру было двадцать лет, он был родом из баварского Маллинга и служил в автотранспортном подразделении при Управлении снабжения.

Луч фонаря увидел и Авишалом Дрори, присевший за входной дверью. Он писал: «Я спрятался в саду, и увидел немца в пижаме и с фонарем в руке. Когда он поравнялся со мной, я выстрелил в него из винтовки. Он беззвучно упал.»

Денис Култрид выглянул из двери посмотреть, что случилось, и увидел Дрори, стоявшего над телом немецкого солдата. «Я стоял и ждал,» — рассказал Дрори — «а он вышел прямо на меня. Мне оставалось только нажать на спуск.»

В своих записях Кемпбелл описывает, как Кейс заглянул в одну из комнат, и обнаружил что она пуста. Затем он заметил луч света из соседней комнаты, направился к ней и резко отворил дверь. Дверь открывалась на себя; в комнате они с Кемпбеллом увидели десять немецких солдат в стальных касках, некоторые из них сидели, остальные стояли. Кейс дважды или трижды выстрелил из своего Кольта, а Кемпбелл крикнул «Подожди, я брошу гранату!». Кейс захлопнул дверь и всем весом навалился на нее, а Кемпбелл извлек из сумки гранату и вырвал кольцо.

«Есть!» — сказал Кемпбелл, и Кейс снова распахнул дверь. Кемпбелл аккуратно бросил в комнату гранату, постаравшись не попасть в какое-либо препятствие. Он увидел, как граната выкатилась на середину комнаты, а Терри в это время дал внутрь очередь из своего автомата.

«Отлично!» — проворчал Кейс.

Кемпбелл утверждает, что это были его последние слова. Когда он закрывал дверь, один из солдат выстрелил в него практически в упор, и он упал.

Култрид говорил, что услышал чей-то крик «Граната!», после чего пистолет Кейса с грохотом упал на каменный пол. Кемпбелл захлопнул дверь, и они с Терри прижались к стене, затем внутри раздался взрыв, сотрясший весь дом.

Какое-то мгновение было абсолютно тихо. Кемпбелл увидел, что в комнате погас свет.

Немецкий отчет упоминает, что свет погас и на верхнем этаже. Один из офицеров в это время связался по телефону с казармами, находившимися в пяти минутах ходьбы, где он попал на лейтенанта Эрнста Шиллинга, только что вернувшегося после проверки постов. Когда Шиллинг услышал об атаке на штаб, он поначалу решил, что это чья-то неудачная шутка. Затем одновременно произошли две вещи: связь прервалась, и до него сквозь шум дождя донеслись звуки выстрелов и взрыва. Он немедленно вызвал охрану.

Офицеры службы снабжения Танковой группы, собравшиеся на совещание в штабе, все еще полагали, что диверсанты явились за их документами и скоро поднимутся на верхние этажи. Они выставили охрану у кабинетов и хладнокровно занимались организацией обороны лестничного пролета. Один из офицеров, лейтенант Ампт, спустился вниз и направил луч своего фонаря в зал. У одной из дверей по левую сторону он увидел лежащее тело. Поскольку стрельба все еще продолжалась, он вернулся назад.

«Я подумал, что тело Джеффри нужно вынести, на случай дальнейшего боя в здании» — говорит Кемпбелл — «поэтому мы с сержантом Терри вынесли тело и положили на траву, рядом со ступеньками, ведушими к входной двери. Он, должно быть, умер в пути, потому что, когда я проверил сердцебиение, то ничего не почувствовал.»

Все эти события произошли за очень короткий отрезок времени, а Кемпбелл писал свой отчет в 1943 году. За это время он лишился ноги и провел два года в немецких госпиталях и лагере для военнопленных. Он признавал, что у него плохая память. Однако его отчет пестрит упоминаниями о глупых выходках и проявлениях непрофессионализма, которых трудно ожидать от тренированных солдат войск специального назначения. Если Кейс действительно открыл дверь, выстрелил, затем закрыл ее и снова открыл — и все это под носом у вооруженных вражеских солдат — значит, он буквально напрашивался на пулю. Кроме того, свидетельство Кемпбелла, полное возгласов, более уместных в мирной жизни при игре в крикет («Подожди, я брошу гранату!», «Есть!», «Отлично!») выглядит слишком неестественным и неподходящим для описываемой ситуации — герои повествования скорее ведут себя как эталонно-мужественные британцы, нежели как реальные солдаты в условиях ближнего боя.

В показаниях Джека Терри, записанных спустя всего три месяца после операции, бой выглядит несколько иначе. Про стрельбу на лестнице он не упоминает вовсе. Он расказал, что увидел, как на левой стороне коридора со стуком открылась дверь, затем она снова захлопнулась. Кейс, проверявший в этот момент другую комнату, заметил свет и широко распахнул дверь. По словам Терри, Кейс открыл дверь лишь один раз, после чего он вошел в комнату, стреляя из пистолета. Терри последовал за ним, увидел, как Кейс упал, и выпустил во врагов очередь смертоносных пуль 45-го калибра из своего автомата. Спустя мгновение, рассказывает он, подоспел Робин Кемпбелл, «перебросивший гранаты прямо через мою голову».

Терри пишет, что снаружи доносились звуки перестрелки, поэтому они с Кемпбеллом вытащили Кейса через входную дверь, а затем приготовились забросать гранатами возможных преследователей. Они услышали стоны Кейса, и Кемпбелл направился к нему. «Он вернулся» — говорит Терри — «со словами «Нам уже не о чем беспокоиться, сделать мы ничего не сможем. Он мертв.»

Официальный отчет Боба Лейкока, составленный в основном по показаниям Терри — единственного члена отряда, оставшегося в живых и избежавшего плена — также не упоминает о том, что Кейс открывал дверь в комнату дважды. Лейкок пишет, что враги были готовы к появлению Кейса: «Его встретили градом пуль и он, смертельно раненный, упал назад в коридор.» Затем Терри, по словам Лейкока, выпустил в комнату два магазина своего Томпсона, а Кемпбелл забросил внутрь гранаты и захлопнул дверь.

Написанное Лейкоком представление к награждению Кейса Крестом Виктории рассказывает совершенно другую историю. По его словам, Кейс решил проверять каждую комнату отдельно, чтобы создать у врагов иллюзию большей численности отряда. Он открыл дверь первой, пустой, комнаты и выстрелил внутрь, предупредив врагов в соседнем кабинете, которые подготовились к его появлению и застрелили его, как только он открыл их дверь.

Немецкий отчет, написанный на следующий день, утверждает, что немцы находились только в одной комнате, и их было пять, а не десять.

О стрельбе Кейса в пустую комнату не упоминается.

Немецкий отчет называет поименно четырех военнослужащих Африканского корпуса — офицера, двух унтер-офрицеров и рядового — спавших в комнате, кабинете Управления и Обеспечения, использовавшемся как рабочее и жилое помещение. Еще один офицер, лейтенант Ягер — унтер-офицер, получивший должность по причине своих управленческих навыков и не получивший офицерского образования — спал в той же комнате за фанерной перегородкой.

Когда внизу началась стрельба, солдаты вскочили со своих коек. Один из них, сержант-оружейник Курт Лентцен, специалист по артиллерийскому вооружению, открыл дверь в коридор, полагая, что часовой забавлялся с оружием и случайно ранил себя. Он направил в зал луч своего фонаря, и увидел приближавшегося к нему британского солдата с пистолетом-пулеметом (позднее упоминался пистолет). Британец дважды выстрелил в него, он метнулся назад и выхватил свое оружие, пули попали ему в бедро и в икру. Другой немец, лейтенант Кауфхольц, вышедший следом за Лентценом с пистолетом Вальтер Р38 в руке, успел один раз выстрелить в непрошеного гостя, однако в ответ сам получил четыре пули. Две из них попали в грудь, прошли навылет и повредили батарею отопления, остальные ранили его в живот и в руку.

Затем в комнату вошли два вражеских солдата и бросили две ручные гранаты. Взрывы вывели из строя всех, находящихся в комнате кроме старшего сержанта Бартля и смертельно ранили рядового Ковачика получившего тяжелые повреждения внутренних органов. Лейтенант Ягер выпрыгнул в окно и был смертельно ранен одним из коммандос, присматривавших за окнами.

Кемпбелл рассказывал, что он оставил Кейса на траве, неподалеку от входа, а сам вернулся в дом и обнаружил что все спокойно. Потом, по неведомой причине и вместо обыска верхних этажей, он решил осмотреть заднюю часть здания, где Кейс оставил часового. Он оставил двух часовых охранять зал, а сам быстро обежал дом. «Когда я приблизился,» — пишет он — «часовой у задней двери решил что я немец и выстрелил в меня.»

Далее Кемпбелл утверждает, что послал за Джеком Терри, к которому теперь перешло командование отрядом, и передал ему оставшиеся гранаты и прочую взрывчатку, «с указанием использовать их наилучшим образом». После этого он вручил ему свою карту, приказал взорвать дом и отходить к точке сбора и свистком дал сигнал к оступлению.

Элизабет Кейс дополняет — возможно, на основании последующих воспоминаний Кемпбелла — что в зале он оставил Джека Терри и Дениса Култрида, однако они услышали стрельбу, вышли во двор и встали у входа с гранатами наготове.

Это весьма странное утверждение, поскольку Терри утверждает, что во время происшествия находился рядом с капитаном. Он говорил что немедленно укрылся в кустарнике, где к нему присоединился Броди. Когда «все успокоилось» он отправился собирать отряд, а Броди осмотрел Кемпбелла. Перед тем как проглотить таблетки морфина, тот приказал использовать оставшиеся гранаты и взорвать генератор.

Авишалом Дрори запомнил эти безумные минуты совсем иначе. Он вывел из строя Матта Боксхаммера — тот еще дышал — и занял позицию в входа. Затем он услыхал выстрелы, взрыв, и снова выстрелы. Затем на несколько минут стало тихо. Он подошел ко входу и увидел Кемпбелла, который спускался по ступенькам с телом Кейса. «Вам помочь?» — спросил он.

«Нет» — ответил Кемпбелл. «Он мёртв.»

Поскольку казалось, что Кемпбелл сам страдает от боли, он спросил, не ранен ли тот. Однако Кемпбелл коротко ответил «Нет.»

Дрори показал на тело Боксхаммера, лежавшее рядом, и сказал «Я застрелил немца.»

«Хорошо» — ответил Кемпбелл.

«Мы отступаем, сэр?» — спросил Дрори.

«Нет» — ответил Кемпбелл и вернулся в дом.

Дрори, как и Терри, показалось, что Кейс на тот момент был еще жив. Он лежал рядом со входом, прижав руку к ране, которая находилась чуть выше живота. Вскоре он услышал стон, и понял, что полковник Кейс скончался.

Он простоял на месте несколько минут, затем отправился к остальным. По пути он наткнулся на Джека Терри, рассказавшего, что Кемпбелл получил случайное ранение в ногу и приказавшего отступать.

Внутри, согласно немецкому отчету, лейтенант Ампт и капитан Вайтц отважились спуститься вниз, и увидели, что тело, виденное Амптом ранее у кабинета Управления и Обеспечения, исчезло. Судя по следам крови, ведущим к главному входу, его вытащили наружу. Входная дверь была закрыта, что показалось им странным. Стояла мертвая тишина, нарушаемая только стонами из кабинета. Офицеры вошли внутрь и увидели, что пол залит водой и кровью — взрыв повредил батареи центрального отопления. Лейтенант Кауфхольц умирал от огнестрельных ранений. Рядовой Ковачик лежал на своей койке с ужасной раной в животе. Лейтенант Ягер был тяжело ранен одним из коммандос снаружи, и был чуть жив, когда позднее его нашли на юго-западном углу дома.

Многое во всех воспоминаниях противоречиво, даже с учетом суматохи боя, плохой памяти и прошествия времени. О чем-то мы никогда не узнаем.

Расказ Кемпбелла был написан после того как Кейс был посмертно объявлен героем и награжден Крестом Виктории, совершенно очевидно, что Кемпбелл старается подчеркнуть заслуги Кейса. Однако многое в рассказе шито белыми нитками.

Начнем с того, что ни Терри, ни немецкие отчеты, ни словом не обмолвились о стрельбе на лестнице. Култрид говорит, что стрелял по силуэту, появившемуся на лестнице, однако это расходится с рассказом Кемпбелла, утверждавшего, что Терри стрелял по ногам вражеского солдата. Дрори подтверждает факт стрельбы, однако это вызывает сомнения, поскольку и он и Култрид находились слишком далеко от места действия, кроме того, оба стремились показать, что играли в тех событиях важные роли. Как бы там ни было, в зале было темно — в лучшем случае он был слабо освещен, и видно было плохо: и Лентцену и Ампту пришлось воспользоваться фонарями.

Кемпбелл рассказывал, что в комнате находилось десять немецких солдат, в касках и шинелях, однако в этом пункте он противоречит немецкому отчету. Его утверждение, что Кейс открыл дверь, выстрелил, закрыл и снова открыл ее, не только не подтверждается другими источниками, но и попросту нелепо. Кейс не был опытен в ведении подобных боев, однако дураком он не был, и едва ли решил бы что, после нескольких неточных выстрелов из пистолета, враги — даже уступавшие им в численности — станут смиренно дожидаться, когда его бойцы слаженно подойдут к двери и забросят к ним гранату.

Кемпбелл утверждает, что вынес тело Кейса вместе с Терри; это оспаривает Дрори, видевший только Кемпбелла. То, что Кейс умер во время переноски, оспаривают и Дрори и Терри, считающие, что смерть наступила позже. Даже само время выноса тела подвергается сомнению, поскольку Ампт видел тело у дверей кабинета еще во время перестрелки.

И Кемпбелл и Терри упоминают о затишье после взрыва гранаты (или гранат), Дрори же говорит, что слышал стрельбу, взрыв, и снова стрельбу одновременно или перед тем, как Кемпбелл вынес тело.

Немецкому отчету более соответствует рассказ сержанта Джека Терри. Кемпбелл утверждает, что стрелял в Яматтера во время борьбы с Кейсом, однако сам Яматтер рассказывал, что после того, как ему удалось вывести из строя пистолет Кейса, на него набросились от шести до восьми человек и сбили его с ног. Когда он пытался уползти, один из них трижды выстрелил ему в спину. Терри пишет, что штурмовой отряд — из четырех человек — вошел в дом после нейтрализации часового.

Ни Терри, ни сами немцы не упоминают о стрельбе на лестнице: выстрелы Кейса, ответный огонь, Терри вступает в бой, и Кемпбелл бросает гранаты: в такой последовательности. Единственное расхождение межды источниками в утверждении Терри об открывшейся и тут же закрытой двери, в то время как немецкий отчет не упоминает о том, что дверь закрывалась.

Если обобщить немецкую и британскую версию, то наиболее вероятен следующий сценарий: избавившись от Яматтера, Кейс заметил, как открывается дверь кабинета Управления и Обеспечения, после чего он направился к ней. Дверь внезапно закрылась. Он рывком открыл ее, вошел внутрь, дважды выстрелил в Лентцена, затем в него один раз выстрелил Кауфхольц. Терри выпустил как минимум четыре пули из своего Томпсона, смертельно ранив Кауфхольца, а Кемпбелл бросил в комнату одну или две гранаты. Они отошли, закрыли дверь и вытащили тело Кейса наружу. Кемпбелл, Терри и Култрид вернулись в дом, затем Кемпбелл, озаботившись состоянием дел позади дома, вышел из дома, обежал вокруг, и был ранен одним из подчиненных.

Весьма вероятно, что события развивались именно так, однако есть один нюанс: официальный немецкий доклад, написанный в мае 1942 года, после тщательного исследования всех доказательств утверждает: «совершенно очевидно, что оба (британских) офицера были ранены собственными подчиненными.»

Это можно было бы расценить как пропаганду, однако далее доклад отмечает хладнокровие и быстроту реакции тыловиков, персонала службы снабжения — которые впечатлили даже британцев. Элизабет Кейс писала: «В отличии от большинства британских штабов, в Африканском корпусе не держали балласта — персонал состоял из отборных и прекрасно обученных бойцов.»

Это вздор, вполне в духе немецкой пропаганды. Помимо этого, Элизабет Кейс цитировала слова участников рейда: «Джеффри погиб по неудачному стечению обстоятельств. Никто не предполагал, что у часовых так далеко от линии фронта окажется заряжено оружие и они смогут так умело им воспользоваться в ближнем бою.» Это весьма странное заявление, учитывая задачу, поставленную Отряду — ликвидация, либо пленение Роммеля, операция, которая, по словам Лейкока, означала почти неминуемую гибель участников. Оно вдвойне странно, поскольку часовые — если считать таковыми Яматтера и Боксхаммера — за весь бой так и не сделали ни единого выстрела.

Более того, несмотря на полное драматизма утверждение Лейкока о том, что Кейс был отброшен градом пуль, общее количество пуль, выпущенных немцами во время проведения Рейда, равняется единице: пуле из пистолета Вальтер Р38. Пистолет принадлежал лейтенанту Кауфхольцу, стрелявшему в темный силуэт, что подтверждает как минимум один свидетель, сержант Бартль. Нигде не утверждается, что пуля попала в цель.

Лейкок пишет, что Кейс был легкой мишенью, поскольку его силуэт четко вырисовывался в дверном проеме на фоне света в зале; это еще одно ложное утверждение из его отчета. Зал был освещен очень слабо — достаточно слабо, чтобы два немца воспользовались фонарями, пытаясь что-либо разглядеть — либо не был освещен вовсе. Рассказ Кемпбелла — данный пункт которого не оспаривался Терри — упоминает, что свет горел внутри кабинета, и погас только после взрыва гранаты, так что именно немцы были освещены, а атакующие заходили из темноты.

Тем не менее, Кейсу удалось дважды выстрелить, хотя пули прошли ниже цели. Немецкий отчет упоминает, что свет погас и наверху, однако это случилось не по причине уничтожения генератора — его вывели из строя позже. Взрыв, вероятно, устроил замыкание, однако это произошло только после ранения Кейса.

Противоречиво и описание раны Кейса: Дрори помещает ее над животом, в то время как Кемпбелл утверждает, что она находилась прямо над сердцем. Неизвестно, производилось ли встрытие тела Кейса, однако погибших немцев тщательно осматривал начальник медицинской службы Танковой группы Африка. Если он осматривал раны Кейса, то он мог выдать заключение об оружии, которым тот был убит. Поэтому, несмотря на уверения собственной пропаганды, немцы были убеждены, что Кейс погиб от рук собственных бойцов.

Йозеф Хойс, появившийся на месте событий после окончания боя, говорил: «Я не припоминаю, чтобы кто-нибудь из наших штабников, упоминал о потерях британцев от ответного огня.»

Что-то не сходится. Изучение отчета Кемпбелла показывает, что он буквально не может быть правдив; по нему выходит, что Кейс был ранен после того, как выстрелы Терри смертельно ранили Кауфхольца и после того как сам Кемпбелл бросил гранату. Каким образом Кауфхольц мог стрелять в Кейса, после попадания в него самого четырех пуль 45-го калибра, две из которых прошли навылет его грудь и повредили отопительную батарею?

И как мог лейтенант Ампт увидеть одиноко лежащее в зале тело Кейса, если британцы не упоминают о том, что тело оставляли в доме без присмотра?

Помимо этого есть еще таинственное онемение руки у Кейса, которого не было в первоначальном варианте рассказа Кемпбелла, однако позже о нем поведала Элизабет Кейс: она даже предположила, что Кейса ранил Кемпбелл — она упоминала о раздробленном локте.

Если пуля Кемпбелла поразила Кейса, то рана вполне могла оказаться куда более серьезной, чем раздробленный локоть: вполне возможно, что подполковника Кейса убил не кто-либо из немцев, а капитан Робин Кемпбелл. Такой вывод вполне подтверждается немецкими отчетами, о которых — по таинственным причинам — Элизабет Кейс не упоминает вовсе.

Важно отметить, что Курт Лентцен в своем изложении событий четко указывает, что в свете фонаря он увидел человека, приближающегося к нему с автоматом. На тот момент других людей он не видел. Если Кейс был вооружен пистолетом Кольт, как утверждают многие свидетели, значит, Лентцен видел не Джеффри Кейса, а Джека Терри, секунду спустя ранившего его. Тот факт, что пули попали в ногу Лентцена, легче объяснить автоматной очередью, нежели двойным выстрелом из пистолета.

Все эти противоречия подводят нас к следующему сценарию: Робин Кемпбелл, пытаясь застрелить здоровенного немца, Яматтера, случайно попадает в Кейса, который поначалу чувствует лишь онемение. В этот момент, Джек Терри видит открывшуюся дверь кабинета Управления и обеспечения, видит луч фонаря, и понимает, что они попали в беду. Он бросается к двери, его видит Курт Лентцен; сержант-оружейник решил, что слышал случайный выстрел часового и его собственное оружие находится в кобуре. Лентцен бросается в укрытие, но его движение запоздало, и первые выстрелы Терри ранят его в ногу. Терри врывается в комнату, ему навстречу двигается Кауфхольц с пистолетом в руке. Кауфхольц поспешно стреляет в Терри, после чего ответная очередь смертельно ранит его.

Кемпбелл, оправившийся от шока после убийства собственного командира, появляется в комнате позади Терри и бросает гранату. Именно в этот момент, когда Кемпбелл и Терри ненадолго зашли в комнату, лейтенант Ампт с лестницы светит фонарем в зал и видит лежащее на полу тело Кейса, вокруг которого никого нет. В комнате продолжается стрельба, и он вновь поднимается наверх. В следующий момент Кемпбелл и Терри покидают комнату. Они слышат взрыв гранаты, после чего выносят тело Кейса из дома.

Авишалом Дрори только что подстрелил Матта Боксхаммера и стоит в саду. Денис Култрид слоняется где-то возле входной двери; он говорит, что слышал грохот от падения на пол пистолета Кейса, однако в темноте он не мог видеть, как Кейс получил ранение.

Кемпбелл впоследствии утверждал, что Терри стрелял по ногам человека на лестнице, для того, чтобы объяснить причину выстрелов, ранивших Лентцена — которого должен был ранить Кейс. Култрид рассказываент, что стрелял по лестнице он — для того чтобы подтвердить свое участие в бою. (Броди, также утверждавшего, что он находился в зале, не упоминает никто из участников; по словам Терри в дом вошли только четыре человека.)

Далее, спустя какое-то время после взрыва гранаты, снаружи раздаются выстрелы. Их слышит Дрори, их слышит и Терри, который счел, что там идет бой с врагом. Услышал их и Кемпбелл, он решил, что стреляли в Роммеля, пытавшегося бежать через окно или дверь черного хода. Он оставляет Терри и Култрида охранять дом, а сам, в состоянии сильного возбуждения бежит вокруг дома и получает ранение в правую ногу от пули собственного подчиненного.

Следом появляется Терри и видит вторую катастрофу: возможно им с Кемпбеллом удалось кратко переговорить и они решают держать случившееся в тайне. Однако им не хватает времени придумать правдоподобную историю: поэтому их рассказы так отличаются друг от друга.

Когда Терри спустя три месяца описывал случившееся, тот факт, что Кемпбелл получил ранение от пули своего бойца, еще не был общеизвестен, поэтому в его рассказе Кемпбел ранен в перестрелке, в которой участвовал и сам Терри — при этом он не говорит прямо, но намекает, что ранение получено в бою с врагом. К тому же времени, как свой отчет написал Кемпбелл, прошло уже два года, факт дружественного огня был общеизвестен, и отрицать его уже не имело смысла.

Однако славу Джеффри Кейса — «первого кавалера Креста Виктории в рядах коммандос», сына Адмирала Флота сэра Роджера Кейса, личного друга Уинстона Черчилля — следовало оберегать любой ценой. В первой версии своего рассказа, Кемпбелл вложил в руки Кейса автомат Томпсона, вместо Кольта 45-го калибра, появившегося позднее, правильно предположив, что выживший свидетель расскажет, что первым открыл огонь человек, вооруженный автоматом, а также на случай, если отчеты немецких судмедэкспертов подтвердят, что пули, попавшие в Лентцена и Кауфхольца, выпущены из этого оружия.

Фактически именно немцам удалось правильно сложить все кусочки головоломки и установить истину. Записанное Элизабет Кейс со слов участников рейда утверждение насчет гибели Джеффри по причине неудачного стечения обстоятельств, вооруженных, вопреки ожиданиям, часовых, находящихся глубоко в тылу, и умудрившихся при этом столь эффективно воспользоваться своим оружием, полностью лишено смысла. Немцам удалось выпустить всего лишь одну пулю, и эта пуля прошла мимо цели.

Что же касается выстрелов, донесшихся до слуха Терри и Дрори после взрыва гранаты, то вероятнее всего речь идет о ранении лейтенанта Ягера. Он находился в отделенной перегородкой части кабинета, которая едва ли защитила бы его при взрыве гранаты. Он был администратором, не имевшим ни боевого опыта, ни соответствующего обучения. Кроме того, он только что женился и ожидал рождения первенца. Он выпрыгнул из окна; при этом он даже не помышлял, что снаружи могут находиться вражеские солдаты. Однако, они там были: внизу ждал Спайк Хьюз, бывший почтальон и старейший боец отряда. Он был вооружен автоматом Томпсона и получил приказ стрелять на поражение. И выпрыгнувший в окно Ягер был ранен в живот тремя пулями 45-го калибра.

За углом дома, у главного входа, либо в зале, стрельбу услышал Кемпбелл. Поначалу он решил, что кто-то убил Роммеля. Он помчался в том направлении, откуда послышались выстрелы, позабыл в спешке про пароль, и в результате тоже был ранен Хьюзом, разгоряченным стрельбой и ожидавшим появления противника.

Такую версию событий подтверждал Джим Горналл, по его словам выжившим участникам рейда было прекрасно известно, что Ягера и Кемпбелла ранил именно Спайк Хьюз из своего автомата. Оба получили ранения от автоматных пуль, это оружие было лишь у некоторых бойцов отряда. Автоматами были вооружены Терри и Култрид, однако никто из них ранить Ягера и Кемпбелла не мог — по совокупности свидетельств это мог быть только Спайк Хьюз.

Ягер был ранен на юго-восточном углу дома. Кемпбелл говорил, что его подстрелили позади дома, где Кейс оставил сержанта, однако ни британские, ни немецкие отчеты не упоминают, где именно был обнаружен Кемпбелл. Кроме того, никакого сержанта позади дома не было — единственным помимо Джека Терри сержантом в отряде был Чарли Брюс, находившийся в тот момент в автопарке.

Учитывая уверенность немцев в том, что Кейс был убит одним из собственных бойцов, в нашем распоряжении достаточно доказательств, указывающих на Робина Кемпбелла — бывшего работника Би-Би-Си и Рейтер, сына баронета, охарактеризованного при поступлении в коммандос как подходящего кандидата — как на человека, застрелившего Джеффри Кейса: первый кавалер Креста Виктории из числа коммандос был убит собственным заместителем.

Есть еще один — еще более невероятный — вариант развития событий. На момент написания книги единственным оставшимся в живых и знавшим ответы на все вопросы участником операции был Джек Терри, который твердо отказывался разговаривать со мной. Долгие годы он хранил упорное молчание о Рейде на Роммеля.

В 1997 году, во время проводившихся в шотландском Спин Бридже памятных мероприятий, посвященных пятьдесят шестой годовщине создания отрядов коммандос, Терри согласился дать интервью для прессы. «Долгие годы,» — пишет репортер — «(Терри) старательно уклонялся от обсуждения темы Рейда, и избегал разговоров об этом даже в кругу семьи.» Однако журналисту удалось уговорить его рассказать о событиях, произошедших пятьдесят шесть лет назад. Вкратце описав ночной бой в штабе, он представил версию событий, сильно отличавшуюся от всех версий, известных ранее. «Когда мы вошли внутрь,» — говорил он репортеру — «то сначала проверили пару комнат — в них никого не было. Потом мы нашли комнату, полную немцев. Кейса отбросило к двери градом пуль. Я находился рядом с ним. Мы вытащили его из комнаты и бросили внутрь гранату. Снаружи мы поняли, что Кейс умер.»

Однако, даже если Терри в порыве откровенности подробно описал свое видение событий, мы никогда не узнаем, что именно произошло в Беда Литтории вскоре после полуночи восемнадцатого ноября 1941 года. В конце концов, полностью познать прошлое невозможно, поскольку мир вокруг нас постоянно меняется. История не принадлежит к числу точных наук; свидетели видят, то, что сами хотят увидеть, наша память избирательна, историки трактуют факты по-разному.

Неоспоримо лишь одно: что бы там ни произошло, пытаться установить истину по официальным отчетам бессмысленно. Отчет Боба Лейкока и написанное им представление к награждению Кейса Крестом Виктории лживы от первой до последней буквы. В официальном отчете он утверждает, что сверху спустились два человека, которые были обращены в бегство Терри — о чем сам Терри не упоминал. Лейкок пишет, что свет в комнате погас до перестрелки, по мнению же Кемпбелла, это произошло позже. Лейкок ошибочно полагает, что из палатки часовых никто не вышел, однако пишет, что двое — а не один — солдат бежали по направлению к дому. Он пишет, что впервые отворив дверь комнаты, Кейс попал под шквал огня, однако известно, что немцы выстрелили лишь один раз, и пуля, скорее всего, прошла мимо цели. Он пишет, что Терри разрядил в темную комнату две обоймы; сам же Терри говорит, что выпустил лишь очередь, причем комната была еще освещена. Наконец, он заявляет, что Кемпбелл получил ранение, находясь рядом с Кейсом, в то время как сам Кемпбелл и Терри пишут, что это произошло за углом дома.

Иными словами, отчет, составленный Лейкоком для штаба Восьмой армии, не опирается ни на реальные факты, ни на информацию, предоставленную сержантом Джеком Терри. Практически все пункты отчета можно подвергнуть сомнению.

Бойцы предложили раненому Кемпбеллу донести его до берега, однако он отказался. Он понимал, что нести его восемнадцать миль по горам, в темноте и под проливным дождем, станет непосильной задачей для подчиненных. На обратном пути их и без того ждало немало трудностей, а они уже были вымотаны и деморализованы.

«Мне внезапно стало ясно,» — писал он позже, — «что мне нужно остаться и попасть в плен, а остальные должны уйти. Первой мыслью было «это не могло случиться со мною!» Когда первый шок прошел, я смог трезво обдумать свое положение. Я практически не сомневался, что меня убьют, однако был всего лишь ранен в ногу. Меня захлестнуло чувство облегчения. Я ничего не мог изменить и почти успокоился (возможно этому способствовали принятые таблетки морфина), и меня уже не очень волновало, что со мною сделают немцы.»

Казармы охраны находились всего в пяти минутах пути от штаба, там уже объявили тревогу, и времени на размышления не было. Джо Кирни и Денис Култрид принесли взрывчатку, однако бикфордовы шнуры промокли и испортились. У Спайка Хьюза была зажигательная бомба Брассо-Тина, которая взводилась при ударе по выступу на верхней части. Он предложил Кирни забросить взрывчатку в комнату через разбитое окно, через которое выпрыгнул Ягер. Хьюз планировал после этого бросить туда же свою бомбу, и надеялся что при взрыве сдетонирует и взрывчатка. Они сделали, как было задумано, однако ничего не произошло — даже зажигательная бомба вышла из строя.

Тем временем, Джек Терри, Броди и Денис Култрид пытались подобраться к генератору, расположенному позади дома. Они слышали монотонное гудение генератора, но ничего не могли поделать со стальной дверью, что привело их в ярость. Броди проверил подрывные заряды; взрыватели промокли и толку от них не было.

«Попробуем гранатой», — сказал Терри. Броди заметил выхлопную трубу, выходившую от генератора через бетонную стену здания, и Култрид протолкнул в нее три заряда взрывчатки. Затем Броди вырвал кольцо у гранаты и отправил ее следом. За четыре секунда они успели отбежать на двадцать ярдов, а граната взорвалась с оглушительным грохотом. Сдетонировал лишь один заряд, однако этого оказалось достаточно — генератор вышел из строя и здание погрузилось в темноту.

Терри, Броди и Култрид помчались на точку сбора, расположенную среди арабских хижин, где ранее Джим Горналл неосторожно задел хижину и перебудил арабов, спавших внутри. Это произошло совсем недавно, однако всем казалось, что прошла целая жизнь. Терри подал сигнал свистком. Хьюз, Култрид, Броди, Кирни, Уорни, Дрори, Хэвисайдз, Прайд, Филминстер и Рэдклиф были на месте, не хватало Чарли Брюса и его отряда из трех человек. Терри еще раз свиснул, однако они так и не появились, поэтому он дал сигнал остальным отправляться к пещере.

В это время Брюс, Лок, Богл и Мюррей находились в автопарке позади дома и устанавливали на машины заряды с часовым механизмом. Затем они швырнули гранату в окно ратуши. Свистка Терри никто из них не услышал, однако они благополучно скрылись, на несколько минут разминувшись с отрядом немцев.

Вопрос о том, взорвались ли заряды, по сей день вызывает споры. Терри и его отряд утверждают, что спустя двадцать минут раздался взрыв, однако немецкие источники ничего не упоминают о повреждениях транспорта в автопарке. Возможно Терри и его бойцы услышали взрыв гранаты, которую Чарли Брюс бросил в окно ратуши.

Ночь была темной, и по-прежнему шел проливной дождь. С моря появился туман, ухудшивший видимость до предела. Спайк Хьюз, шедший замыкающим, предложил Терри найти укрытие и дождаться рассвета, иначе им не избежать потерь во время перехода по горам. Он не успел закончить фразу, как сам Терри — возглавлявший отряд — внезапно сорвался с обрыва, потеряв при этом драгоценный автомат Томпсона. Ему удалось уцепиться за куст, и его благополучно вытянули вверх, однако доводы Хьюза были разумны и Терри решил оставаться на месте — всего лишь в миле от Беда Литтории — до рассвета. Он сильно сомневался, что найдутся упертые преследователи, которые отважаться идти на поиски в такую погоду. Промокшие до нитки, они сбились в кучу и сидели под проливным дождем, уставшие и угнетенные. Элизабет Кейс считает, что причиной тому была потеря Джеффри с его целеустремленностью и энтузиазмом, однако более вероятной причиной — теперь, после того как они видели цель — было понимание, в какую авантюру Кейс втравил их. Сержант Терри — до сих пор уверенный, что Роммель находился в здании, и поэтому их операцию можно было считать провалившейся — знал и другие тайны, поэтому причин для огорчения у него было еще больше чем у остальных.