Сказать, что волнуюсь, - ничего не сказать.

Барабаню кончиками пальцев по ноге.

Зачем я вообще ему сказала про машину? Вызвала бы такси спокойно. Съездила бы за своей машиной.

Теперь что? Это как будет выглядеть?

Он типа мой парень?

Господи, какой парень в тридцать шесть. Мужчина.

Слово “мужчина” вроде как уже предполагает что-то серьезное. А у нас несерьезно. У нас вообще не пойми как.

Может, попросить его довезти до остановки, а там метров сто - дойду сама.

- Чего молчишь? - цепляет меня Муромов.

Опирается правой рукой на подлокотник. За городом движение поменьше, можно спокойно и одной рукой рулить.

- Волнуюсь, что ты на работу из-за меня опоздаешь.

- Не волнуйся.

Вздыхаю.

Как же не волноваться?

- Или ты из-за родителей?

- Нет, - качаю головой.

Кому я вру? Зачем? Стыдновато признаваться.

- Вообще-то да.

- Волнуешься?

Он спокойно перестраивается в левый ряд, обгоняет фуру. Уровень волнения - ноль. Словно мы едем не к моим родителям за машиной, а за хлебом.

- Илья. Нам надо договориться.

- О чем?

- О том, как я объясню родителям, почему приехала с тобой.

- А что сложного? - бросает на меня короткий недогоняющий, как говорит Денис, взгляд.

- Ты серьезно?

Кивает.

- Я не ночую у родителей, зато утром приезжаю с мужчиной. Я могла бы сказать, что ты таксист, но тебя знает Денис.

- Подвез, и что? Мы соседи, - улыбается мне.

- Соседи, которые всю ночь активно “обсуждали коммунальные вопросы”, да? У тебя на лице написано: “У меня только что был секс”.

- Прям написано? - расплывается в улыбке.

- И это не мелким шрифтом, это заголовком в 72-м кегле.

- Зато на работе буду в хорошем настроении. Никто не будет ныть, что я сегодня особенно суров. Все будут благодарить тебя, если так подумать.

- За что благодарить?

Муромов тянется к моей руке, накрывает ладошку и переплетает пальцы.

- Что я хорошо выспался…

Сжимает мои пальцы.

- Нет, вот ты бы что подумал, если бы Люба не ночевала дома, а утром ее привез какой-то парень?

- А я бы не думал. На пятнадцать суток его посадил бы, и он сам бы все рассказал.

- Муромов… методы у тебя, конечно.

- Ну… что имеем, тем и пользуемся.

- Я серьезно, Илья. Я не особо люблю им рассказывать про личную жизнь. А вот теперь вопросы появятся.

- Скажешь маме: “Это Илья. Он у меня ночевал”, - смеется Муромов.

- Может, ещё сразу давление ей измерить?

- А что, все так плохо?

- А папе корвалол, что я приехала с начальником полиции.

- Так это на лбу же не написано.

- Нет, но там Денис будет. Он-то прекрасно знает, кто ты такой. И доложит быстрее, чем я успею сказать “доброе утро”.

- А что, у вас вообще проблемы с законом? Чего они полиции так боятся? Налоги не платили? Или у папы самогонный аппарат в гараже?

- А ты что, моих родителей не проверил?

- Вот не догадался, - прикусывает губу.

- С тобой вообще можно серьезно говорить?

- В отделении. Ты, собственно, была.

- Ну да.

Скажи мне тогда кто-то, что у меня будет ночевать начальник полиции, я бы покрутила у виска.

- Ладно, Вась, твоя мама взрослая женщина.

- А ты не знаешь, как взрослые женщины быстро складывают два и два?

- Ну и отлично. Меньше объяснять.

- Ладно, что мне сказать, чтобы ты успокоилась?

- Высади меня у остановки и уезжай.

- Василис, ты серьезно? Мы что, дети, которые боятся, что родители скажут?

Он и прав. И.… не прав.

Родителям, что нам пятнадцать, что сорок, - все равно.

- Я сам скажу все.

- Что все?

- Я тебя подводил когда-нибудь?

- Нет.

- Тогда все. Я понял, что про нас говорить не надо ничего.

Убирает свою руку с моей. Сжимает руль.

Дальше едем молча.

Поглядываю украдкой. Он же не обиделся?

Или что, хотел сказать, что мы типа встречаемся? Но как минимум сначала надо сказать детям, а не родителям, если что. Я так думаю, он это понимает.

Мы сворачиваем в наш поселок.

- Вон тот дом, с шоколадной крышей и елкой на въезде.

Муромов подъезжает к воротам. Паркуется.

Из калитки с лаем выскакивает Чайка.

- Девочка моя!

Раньше, чем Муромов глушит двигатель, я выхожу, приседаю, подхватываю ее, прижимаю к себе. Она лижет мне подбородок, щеку, пытается залезть на шею и одновременно обвинить меня во всех собачьих страданиях последних суток.

- Ты так скучала? Бросили ребенка.

Чайка скулит мне в ухо и дергает лапами.

- Вась, ты? - зовет со двора папа.

- Да, пап.

- Чайка тебя уже заждалась, каждую машину бежит встречать, - выходит мне навстречу.

- Привет, пап, - иду к нему навстречу и обнимаю.

- Привет, дорогая.

За спиной хлопает дверь.

- А это кто? - тихо спрашивает и отстраняется.

Оборачиваюсь и веду взглядом по Муромову, что обходит машину и идет к нам.

- Это… Илья Романович.

Все же я должна их представить.

- Сосед мой, жалко стало меня отправлять в такси и предложил подвезти.

- Ярослав Александрович, - протягивает руку отец.

Жмут.

- Доброе утро.

И как будто все нормально со стороны.

А как будто какая-то невидимая напряженность, хотя я не понимаю из-за чего.

- Спасибо, что подвезли дочь. Может, кофе выпьем, раз уж заехали?

- Пап, мы спешим.

- Можно.

Одновременно с Муромовым.

Черт.

Ой, спалимся. Ой, спалимся…

- Мать, поставь чайник, у нас гости, - папа отпускает руку Муромова и кричит в сторону дома.

- Зачем? - шепчу Муромову одними губами.

- Познакомиться, - так же беззвучно отвечает.

Познакомиться ему.

Подходим к дому. На террасе мама уже расставляет чашки.

Оборачивается и замирает.

Смотрит то на меня, то на Муромова. Снова на меня.

- Василиса, - подходит, чтобы обнять.

- Привет, мам, - обнимаю в ответ.

- Это Илья Романович, он...

- Доброе утро, - перехватывает инициативу Муромов. - Мы с Василисой живем в соседних домах, выгуливаем собак. Вот встретил, предложил подвезти.

- Анна Дмитриевна, - представляется мама.

- Очень приятно, Анна Дмитриевна.

- Ну проходите, раз приехали. Позавтракаем.

- Мам, а где Денис, он проснулся?

- Да, умывался.

Садимся с Ильей за стол. У мамы тут уже не только кофе. Откуда-то берутся блины, сырники, кофе.

- Так, а вы соседи по дому?

- Нет, мы в соседних домах живем, - Муромов берет вилку и накалывает несколько блинов сразу.

- Ясно. Вы сказали, что у вас собака есть? - продолжает допрос папа.

- Да, овчарка. Немецкая.

- Серьезно, я Василисе тоже говорил: ну что это за помесь собаки и кошки какая-то, - кивает на Чайку.

- Это болонка, папа.

- А вы кем работаете, Илья Романович?

- Я…. - бросает на меня взгляд.

- Доброе утро, - выходит, потягиваясь, из дома Денис.

И тут же выпрямляется, когда замечает нас.

- Привет, сынок, - пытаюсь поймать его взгляд, но он смотрит на Муромова.

- Дениска, проходи, садись, будем завтракать.

- Здравствуйте, Илья Романович, - кивает ему сдержанно.

- А вы знакомы тоже, Денис?

- Ну да. Это…

Черт. Ну все. Теперь уже не скрыть, как я и думала.