Как-то во второй половине дня Дмитриеву неожиданно позвонил Ткаченко. В последнее время они встречались нечасто. Оба были заняты, каждый своими делами, а время было смутное и беспокойное, надо было не просто жить, а выживать. Но Виктор был искренне рад его звонку, ведь связывали их не только воспоминания о совместной службе в Первом отделе КГБ, но и литературное творчество.

– Ты как, свободен сегодня вечером? – поинтересовался Ткаченко.

– В принципе да, а что, есть предложения?

– У меня сегодня вечером будет знакомый тебе наш коллега Светлов и один мой хороший знакомый – адмирал ГРУ, естественно, в запасе. Приезжай, посидим, обсудим текущий момент. Я недавно с Украины. Есть горилка и сало… – заманивал его Ткаченко.

– Да меня, Степаныч, особенно уговаривать не надо. Как говорили знакомые нам финны – «Есть предложение – нет возражений!» Когда надо быть?

– Приходи пораньше – в 16.00, пока никого не будет, переговорим отдельно, – предложил Степаныч.

– Договорились – в 16.00 буду у тебя.

Виктор пришел к дому на Комсомольском проспекте, где жил коллега – полковник запаса и член Союза писателей Степан Ткаченко, даже немного раньше. Здесь, на второй линии домов, старые пятиэтажки чередовались с новыми высотками. По соседству с Ткаченко жил в элитном доме бывший наместник Запада в КГБ Бакатин, выторговавший свою пятикомнатную квартиру у Ельцина после того, как американцы отказали ему в постоянном жительстве в США.

Степаныч встретил Виктора в дверях крепким рукопожатием и мимо накрытого в зале стола сразу повел в кабинет – показать новые изданные им книги. Одна была о его украинских предках, похороненных на русском кладбище под Парижем, другая – о подвигах и гибели от рук бандеровцев знаменитого разведчика Николая Кузнецова.

– Вот так и живу – от выхода одной книги до другой, а в промежутках в этом году трижды совершил круиз по Европе. В том числе во Францию, где я с большим трудом отыскал могилу моего деда – известного в Киеве сахарозаводчика, – Степаныч положил на стол перед Виктором несколько новых книг и альбом с фотографиями европейских достопримечательностей.

Виктор со всем этим внимательно ознакомился и вынес многозначительный вердикт:

– Неплохо для простого пенсионера, но для полковника Первого отдела военной контрразведки, разоблачившего нескольких матерых шпионов, – мало. Как нас учили? «Надо наращивать усилия – работать по главной линии», – с доброй иронией заметил Виктор.

– Ты всё шутишь, а я действительно сейчас работаю над книгой о маршале Ивашутине – бывшем выдающемся начальнике ГРУ. Знаешь, ему так и не присвоили маршала, тут целая детективная история. Потом расскажу. А как у тебя дела?

– Ты живешь от книги до книги и от поездки до поездки, а я от зарплаты до зарплаты, от пенсии до пенсии и от одной должности до другой – и всё на госслужбе, – так же иронически заметил Виктор.

– Зато ты всегда при деле, на больших должностях, всегда нужен людям, – подбодрил его Степаныч, – а как с книгами?

– Да есть кое-что, друзья помогают издавать. Вот недавно вышла книга о таможне. Редактировала её продвинутая журналистка из «Московского комсомольца» и предложила мне добавить туда «любовь-морковь». Мы вместе и добавили. Потом в рекламе книгу обозвали «романом-трилогией», хотя там вся суровая правда о том, что происходило в таможенных органах за последние десять лет, – отчитался о проделанной работе Виктор.

– И не страшно было об этом писать? – серьезно спросил Ткаченко.

– Знаешь, меня многие предупреждали об этом, но я давал им прочитать черновики и спрашивал, что здесь неправда или кому от этого вред? И все умолкали.

– И что оказалось, когда таможенники прочитали уже вышедшую книгу? – поинтересовался Степаныч.

– Книга идет нарасхват, если кому-то дают почитать, её не возвращают…

– А те, кто узнал себя? – допытывался Ткаченко.

– Несколько больших таможенных генералов, прочитав о себе, сказали – мы ожидали, что о нас могло быть и хуже… Вот так, – развел руками Виктор.

– Ладно, я сегодня хочу тебя познакомить с моим другом из ГРУ. Он был резидентом в Европе, знает очень много. Он дал мне материалы о «золоте партии», о разворованных ельцинской командой богатствах СССР и сегодня обещает рассказать о «Белой стреле». Слышал об этом? – таинственным тоном сообщил Ткаченко.

– Конечно, слышал. Это интересно… – согласился Виктор.

– Поэтому я и позвал тебя. Послушаешь, может, когда-то пригодится для твоих книг, – предложил Ткаченко.

– А тебе? Ты ведь сейчас много пишешь, а мне со своей госслужбой некогда, – с сомнением произнес Виктор.

– Именно поэтому материалы надо отдать тебе. У меня и так планов много. А это ближе к твоей тематике, – настаивал Ткаченко.

– Ну, убедил, – неуверенно согласился Виктор. – Давай свои материалы.

Ткаченко достал с полки тоненькую папку и сунул Виктору в портфель, предупредив:

– Уже звонят в дверь. Грушнику не говори, что материалы у тебя!

– Ладно, как скажешь, – проворчал Виктор и задвинул портфель в угол.

Сергей Светлов, едва войдя в квартиру, указал на накрытый для пиршества стол и резонно заметил:

– Что стоим, кого ждем?

– Тебя ждали, – охотно согласился Степаныч и скомандовал: – Все за стол!

– Тем более что стол с горилкой и салом, и всё это на троих! – поддержал Виктор.

– Пока на троих, но скоро подойдет мой хороший знакомый из ГРУ, – уточнил Ткаченко.

– Надеюсь, он не был объектом нашей разработки? – неудачно пошутил Светлов.

– Скорее участником в нашей разработке, – уточнил Степаныч, – но всё это в прошлом. Сейчас он бизнесмен, торгует с Украиной: туда лес, оттуда – сахар, – невольно выдал коммерческую тайну своего знакомого Степаныч.

– Фи, опять в нашей торговле только банальное сырье, так можно дойти и до бартера, – прокомментировал Светлов.

– У него есть и высокотехнологичные товары, но это – гостайна, – не согласился Ткаченко.

– Да знаю я… – начал Светлов, но Степаныч прервал его:

– Всё. Тему закрыли! За что пьем? Против кого дружить будем?

– Предлагаю выпить за горилку против закуски, – предложил Виктор.

– Согласен. Это означает – пьем за нас! – подправил его Светлов.

Когда подошли к третьему тосту, Ткаченко и Светлов заспорили: третий тост надо пить за «тех, кого нет с нами» или за «милых дам»?

– Я все-таки считаю – за женщин. От них всё – и радости и беды, но без них – никуда, поэтому выпьем за тех женщин, с которыми мы были счастливы! – предложил Светлов.

Коллеги не стали возражать и с удовольствием выпили горилку до дна. Они знали, что Светлов, к сожалению, недавно развелся. Сейчас у него появилась новая пассия, но насчет оформления отношений он не торопился. Кроме счастья, современные спутницы жизни в случае развода или прекращения любовных отношений непременно требуют отступного, чем наносят ощутимый материальный урон благосостоянию мужчин. И это закономерно – за всё надо платить.

– Ты сейчас на прежнем месте или снова меняешь амплуа? – чтобы переменить тему, поинтересовался Ткаченко.

– Степаныч, ты что имеешь в виду? – уточнил Сергей. – Если женщин, то у меня в отношении них, как у алкашей к водке, – между первой и второй и так далее – перерывчик небольшой.

– Я не об этом, а о работе, – пояснил свою мысль Степаныч.

– На работе я, как и прежде, адвокат, – с гордостью произнес Сергей.

– А на каких делах специализируешься – на уголовных, семейных или хозяйственных? – с интересом спросил Виктор.

– А на всех сразу. Я всегда был многостаночником, специалистом широкого профиля…

– Да, вспомнилось – когда мы служили на Лубянке, про КГБ говорили – «контора глубокого бурения». Дел было много… Давайте за нас, за КГБ и за Первый отдел, – предложил Ткаченко.

Только они успели выпить, как раздался звонок в дверь. Ткаченко пошел встречать гостя, а Виктор и Сергей задумались. Приход разведчика ГРУ, хотя и в запасе, невольно заставил их вспомнить, сколько раз они участвовали в разработке предателей среди сотрудников военной разведки, к счастью, иногда подозрения оказывались несостоятельными и дело сдавалось в архив или уничтожалось.

Бывало, что попавшие в сомнительные обстоятельства сотрудники ГРУ не успевали перейти последнюю черту, и их удавалось вывести из опасной игры, сохранив это в тайне и не сломав им карьеру. В этом немалую роль играли и помощники контрразведчиков среди грушников. Кем был для Ткаченко резидент ГРУ в Европе, их не волновало – раз Степаныч его пригласил, значит, так надо, и человек это достойный внимания и уважения.

– Знакомьтесь, адмирал Симоненко, наш коллега из ГРУ, а это известный адвокат Сергей Александрович Светлов…

– Можно просто Сергей, – поправил Светлов.

– А это Виктор Дмитриев, тоже наш коллега, а сегодня – сотрудник Таможенного комитета…

– Можно просто Виктор, – пожимая руку гостю, улыбнулся Дмитриев.

– Очень приятно, я о вас слышал немало хорошего, – сообщил бывший резидент.

– Это, наверно, Степаныч о нас наболтал лишнего? – поинтересовался Сергей.

– Не совсем так, точнее, совсем не так. Степаныч только назвал ваши фамилии, и мне достаточно было обратиться к Интернету и спросить у двух-трех известных всей Москве людей, так я узнал о вас больше, чем знали о вас кадровики из КГБ, – пояснил ситуацию адмирал.

– Да, Москва в этом смысле – страшный город, здесь все обо всех знают очень много, – констатировал Виктор.

– Интересно, был ли среди этих всезнаек Николай Николаевич Радул из Администрации Президента? – поинтересовался Сергей.

– Или Павел Русских? – добавил Виктор.

– С вами опасно вести дебаты, хотя и приятно, – как бы соглашаясь с названными фамилиями, ответил адмирал.

– С нами общаться не только приятно, но и полезно, – Степаныч показал на коллег, – один адвокат, и никто из нас не поручится, что никогда он не пригодится в жизни, другой – известный человек в таможенных органах, которые, как известно, дают добро…

– Ну, раз так, предлагаю тост за дружбу! – торжественно произнес адмирал.

За разговором выяснилось, что адмирал также не случайно оказался за столом. По делам бизнеса ему нужны были консультации адвоката, так как украинские коллеги по бизнесу в последнее время перестали платить за поставки, выдвигая явно надуманные объяснения, а с таможней всегда полезно было обсудить оптимальные варианты безопасной и экономной доставки через границу грузов.

Обсудив эти вопросы, адмирал поделился с собеседниками тем, что знает некоторых бывших офицеров спецназа, которые состоят в различных структурах «Белой стрелы».

– Там есть и мои бывшие сослуживцы, а один из них выходил вчера на связь с просьбой найти координаты проживания одного из объектов, которого они включили в список для «нейтрализации», как это принято сейчас называть. Он считает, что я могу знать его и найти на территории Украины.

– Мы не спрашиваем, кто они и кто конкретно этот объект, просто интересно знать, ты согласился? – задал по старой дружбе вопрос в лоб Терещенко.

Адмирал нисколько не смутился и ответил так же прямо:

– Естественно, согласился. Я своих не бросаю, особенно в их опасной, но благородной борьбе – считаю, что надо наказывать предателей, ставших на сторону тех, кто развалил страну и помогал в этом иностранным спецслужбам.

– Он был среди защитников Белого дома, – указав на адмирала, пояснил Степаныч, – и в последний момент знакомые из «Альфы» спасли его от расправы. После этого год скрывался в Сибири, а потом на Украине.

– С твоей, Степаныч, помощью, – пояснил адмирал, – кстати, по прошествии времени выяснилось, что, по официальным данным, при расстреле Белого дома погибло около двухсот человек и тысячи были ранены. Но ни один из депутатов не был даже ранен…

Сергей и Виктор молча кивнули, понимая, что комментарии здесь излишни. Но каков оказался Степаныч: столько времени молчал об этих событиях и своем участии в них! Но на этом откровения не закончились.

– Я сегодня решил рассказать вам о том, как погиб генерал-полковник Гусев… – начал адмирал.

– Не знаю такого, – удивился Сергей.

– Ты просто рано отошел от дел, связанных с ГРУ, а в военной разведке за это время столько людей сменилось, и все они быстро росли и так же быстро исчезали, поэтому ты и не знаешь, – пояснил Ткаченко.

– Слышали о странной смерти вашего шефа генерала Баранникова, который тоже недолго руководил ФСБ? – задал вопрос адмирал.

– Конечно, слышали, – дружно согласились контрразведчики.

– Дело темное, якобы его могли отравить ядом в присланной по почте газете? – уточнил Виктор.

– Именно так, но вы должны знать, что точно таким же способом помогли уйти из жизни и первому заместителю начальника ГРУ генералу Гусеву. Вы не слышали о нем, потому что он пробыл в этой должности всего два года. Доложу вам, что между этими смертями, расстрелом в 1993 году Белого дома и появлением так называемой Белой стрелы, есть прямая связь.

– Я начинаю понимать – дело, наверное, в том, что кому-то они помешали, а помешать могли тем, что делали, или тем, что знали, – догадался Сергей, который был не только контрразведчиком, но и опытным адвокатом, привыкшим докапываться до мелочей.

– Ход рассуждений правильный. Не буду юлить, дело здесь в пресловутых досье – списках агентов влияния, которые Крючков якобы докладывал Горбачеву, а также в списках, которые получил от спецслужб США Гайдар, разыскивавший «золото партии».

– Да, но среди тех, кто был причастен к этим делам или пытался копать в этом направлении, многих уже нет в живых. Вспомним хотя бы коллегу из нашего отдела Толю Трошина, – подтвердил Виктор.

– Завершаю эту мысль тем, что самым непосредственным образом «большие генералы» Гусев и Баранников тоже оказались причастными к этим спискам. Более того, они составили новый список, в который дополнительно были включены люди, причастные к разграблению национальных богатств России, а они являлись или теми же агентами влияния, или гомиками, поэтому активно заметали следы своих преступлений, расстреливая Белый дом. Ведь депутатские комиссии Госдумы тогда смогли докопаться до всех этих преступлений и собирались предать это гласности, наказать виновных, пересмотреть итоги приватизации, вернуть государству и народу похищенное достояние. Наверное, на этом всё, – с облегчением выдохнул адмирал, налил себе в фужер минералки и залпом выпил.

Народ за столом некоторое время молчал. Чекисты были людьми осведомленными о многом, в том числе и о некоторых деталях рассказанного адмиралом они знали, но не связывали их в единую картину. Над этим надо было думать или просто принять к сведению и забыть.

– Давайте выпьем за наше светлое прошлое и неясное будущее, за наши дружественные спецслужбы ГРУ и КГБ, которые, сколько могли, оберегали страну от происков Запада, – глубокомысленно предложил Степаныч.

– И за настоящее, в котором мы еще не сказали свое последнее слово, – добавил Виктор.

Они еще некоторое время посидели, рассуждая о превратностях жизни в России, и стали расходиться. Первым, по-английски, не попрощавшись, ушел адмирал. В нем еще жила закваска резидента. Потом, выпив на посошок, заторопился Светлов.

На прощание Степаныч напомнил Виктору:

– Портфель со списками не забудь. Адмирал ведь не случайно нам их отдал. Такие люди ничего случайно не говорят и не делают. Вдруг с ним что… а у нас списки сохранятся, придет время и для них!

– Или не придет? – предположил Виктор.

– Не надо. Ты лучше меня знаешь, что рукописи не горят!

– Так то рукописи, а это списки, от них «женщиной с косой» пахнет.

– Ладно, не каркай, до встречи!

– Пока!

Придя домой, Виктор спрятал списки куда подальше и на время забыл о них. Потом он несколько раз пересматривал списки и кое-что из вновь открывшихся обстоятельств добавлял на обороте страниц, потом сделал несколько своих комментариев и снова забросил их «в дальний угол».