В октябре 1993 года откомандированный из «Альфа» обратно в военную контрразведку подполковник Виктор Остроухов уже несколько лет был прикомандирован к налоговой полиции в Службу собственной безопасности. В конце сентября он и двое его бывших коллег, тоже покинувших «Альфу», взяли отпуск и поехали в Астрахань на рыбалку. Рыбалка, осетрина, икра, «шашлык-машлык» с коллегами их местного ФСБ. Имели полное право, слава богу – уже не в органах, и не на службе…
Хотя не на службе и не в органах, но совесть и душа не выдержали, когда они увидели по телевизору, как идет осада легитимного парламента, Белый дом взят в кольцо милицией и дело идет к тому, что возможен его штурм регулярными войсками.
Без долгих размышлений они приняли решение, возвратились в Москву и первого октября были уже среди защитников Белого дома. Там было много разного народа, но большинство бывших военных, казаков и националистов типа баркашовцев. Десятки бывших и действующих сотрудников КГБ-ФСБ тоже находились среди защитников, не скрывая своей принадлежности к органам.
Там Остроухов узнал, что «Альфа» находится по ту сторону баррикад. Теперь её возглавлял полковник Карпухин. «Да, неисповедимы пути Господни», – подумал Виктор.
В 1980 году капитан Виктор Остроухов был назначен старшим оперуполномоченным Первого отдела военной контрразведки, и ему доверили оперативное обслуживание Главного управления кадров Минобороны. Объект был важным и работа там интересной и почетной. Виктору она нравилась, но через год работы его неожиданно вызвал генерал, руководивший в ВКР кадрами, и предложил сменить место работы. Узнав, что ему предлагают, Виктор решительно отказался.
Кадры рекомендовали ему прикомандирование к секретному подразделению 7-го Управления КГБ – группе «Альфа» в качестве контрразведчика, который должен был вербовать среди них агентуру. До этого такой работой в «Альфе» не занимался никто, поэтому Виктор отлично представлял себе, как к его появлению отнесутся знаменитые, прошедшие огни и воды, в том силе Афганистан, сотрудники КГБ, среди которых были и Герои Советского Союза.
Однако через неделю он был вызван лично к начальнику 3-го Главного управления КГБ генерал-полковнику Душину, который очень настоятельно рекомендовал ему дать согласие на это назначение. И Виктор согласился, передав свой объект оперативного обслуживания (ГУК) коллеге из Первого отдела Виктору Дмитриеву.
До этого майор Остроухов прошел достаточно сложный и извилистый путь к карьере контрразведчика КГБ. Закончив Кемеровское высшее училище связи, он был назначен командиром взвода связи, который по боевой подготовке занимал в части последнее место. Напутствуя молодого лейтенанта к службе, командир части был короток и лаконичен:
– Каждый год в части проходят внутренние проверки, по результатам которых командиров взводов, занявших первые места, награждают, а трех взводов, занявших последние места, – наказывают. Выбирайте, что вам больше по душе!
На первой же проверке взвод лейтенанта Остроухова занял третье место, а на следующей – первое.
Через год службы Виктор увидел в части молодого старшего лейтенанта, который своей летной формой резко выделялся на фоне формы и черных погон связистов. Коллеги пояснили, что это «особист». Неожиданно «особист» сам подошел к Виктору и прямо предложил:
– Как ты посмотришь, если тебе будет предложено перейти на службу в КГБ?
Вопрос поставил Виктора в тупик, и он невразумительно ответил, что никогда об этом не думал, не знает, чем конкретно занимается КГБ, и, вообще, надо подумать и посоветоваться с женой…
– Хорошо, советуйтесь, и на следующий мой приезд в часть дайте ответ.
Жена, естественно, была категорически против – через полгода заканчивалось строительство дома, где они должны были получить квартиру, к тому же через два месяца у супругов Остроуховых должен был родиться ребенок. Таким образом, вопрос с семейной повестки был снят и забыт.
В это время в части назрел конфликт, который офицеры и солдаты активно обсуждали. В соседней роте служил солдат-киевлянин, у которого были высокопоставленные родители. Он нагло пользовался этим, нарушая воинскую дисциплину, уходил в самоволки и с сослуживцами вел себя высокомерно. Но, несмотря на это, на все праздники его отпускали домой. Офицеры, натерпевшись от его выходок, на собрании исключили его из комсомола, однако перед увольнением тот потребовал, чтобы ему написали хорошую характеристику для поступления в институт. Ему, естественно, было отказано.
После этого в часть приехала его мама, и через некоторое время он первым был уволен в запас и, прощаясь с сослуживцами, похвастался отличной характеристикой и новым комсомольским билетом. Офицеры и солдаты были возмущены и говорили, что за это благодеяние замполит получил 20 рулонов ватмана, а начальник штаба – запчасти к личной автомашине.
Молодой лейтенант, замполит роты, где служил этот солдат, написал письмо в окружную газету, но в отношении его сразу начались репрессии и угрозы увольнения. Такая ситуация будоражила всю часть.
В это время в часть приехал особист, и Виктор ответил на его вопрос согласием, решив, что бороться с подобными явлениями и командирами может только КГБ, наделенный особыми полномочиями.
Командир части был недоволен решением Виктора и сообщил, что планирует назначить его командиром роты, но только если он откажется от перехода в КГБ. Виктор отказался изменить свое решение, и с этого времени у него начались проблемы в службе. Его вычеркнули из очереди на квартиру. На проверке его взвод стал вторым, за что он получил выговор.
Виктор сообщил особисту о взысканиях и предположил, что теперь его в КГБ не возьмут, на что тот ответил:
– Ситуация мне известна. Наберись терпения. Всё будет нормально.
Действительно, через месяц пришел приказ о его переводе. С частью он прощался одновременно с командиром – тот уходил на повышение, а Виктор – в КГБ СССР.
По окончании Новосибирской школы КГБ Остроухову было присвоено звание старшего лейтенанта, а также в числе трех лучших слушателей его направляли в Москву, в центральный аппарат КГБ. Многие радовались такому предложению, а Виктор испугался, справится ли он, никогда до этого не бывавший в Москве, с работой на Лубянке, среди опытных чекистов, деятельность которых он только что изучал по учебникам.
Несмотря на настойчивые предложения кадровика и его угрозы сослать его на Дальний Восток или в Сибирь, Виктор стоял на своем. Кадровику надоело это препирательство, и он объявил приговор:
– Ладно, Москва сама решит, кого брать. На три вакантных места мы направили в Москву семь личных дел. Как там решат, так и будет!
Ответ из главка был однозначен – старший лейтенант Остроухов направляется в 3-е Главное управление. В Москве к приезду Виктора «хорошие» вакантные места к этому времени закончились, и его назначили на объект центрального аппарата, находившийся в Московской области. И хотя он знал, что служить будет за тремя заборами, вдали от цивилизации, душа его радовалась.
Время летело быстро, и в мае 1981 года Остроухов был вызван к начальнику Первого отдела генералу Кудряшову. Михаил Петрович, как опытный и мудрый чекист, обладавший колоссальным авторитетом в главке, в ходе разговора с Виктором долго расспрашивал его об объекте, о работе, об отношениях в семье и довольно долго не переходил к сути вызова. Наконец он сообщил, что Виктору предлагают новый объект, работа на котором требует огромного опыта и таланта общения не только с полковниками, но и с генералами армии, поэтому любой промах вернется бумерангом…
Это было Главное управление кадров Минобороны. И с этой должностью Остроухов справился. К сожалению, работать там пришлось всего год. Теперь Виктор направлялся на свою голгофу – в строго засекреченную «Альфу», о существовании которой даже в КГБ знало строго ограниченное число лиц. На тот момент численность «Альфы» составляла более 100 человек, и лично Андропов приказал включить в её состав офицера собственной безопасности из военной контрразведки.
На вопрос, справится ли он с этой работой, Виктор ответил правильно:
– Не могу это обещать заранее, но сделаю всё возможное, чтобы оправдать оказанное мне доверие.
В Первом отделе 3-го Главка Виктор был назначен заместителем начальника второго отделения, а в «Альфе» – заместителем начальника группы Героя Советского Союза Зайцева.
Неделя ушла на изучение специфики деятельности группы «Альфа», которая предназначалась для выполнения специальных заданий председателя КГБ по пресечению террористических, диверсионных или иных особо опасных преступных акций, совершаемых враждебными экстремистскими элементами из числа иностранцев и советских граждан с целью захвата иностранных представительств, их сотрудников, особо важных объектов, а также членов экипажей и пассажиров транспортных средств на аэродромах, вокзалах, морских и речных портах на территории СССР…
В группу отбирали офицеров, прослуживших в КГБ не менее 2 лет, способных выдержать высокие физические и психологические нагрузки, спортсмены с хорошей физической, огневой и общеобразовательной подготовкой, обладающие быстрой реакцией, сообразительностью и способностью к разумному риску, умеющие действовать в команде. При этом никаких особых привилегий, кроме зачета года службы в «Альфе» за полтора, не было. Ряд сотрудников имел опыт оперативной работы, в том числе в военной контрразведке.
При представлении капитана Остроухова сотрудникам «Альфы» как заместителя по боевой подготовке начальник 7-го Управления КГБ Бесчастный подчеркнул, что Виктор не просто заместитель командира группы, но и сотрудник военной контрразведки, и теперь руководству КГБ будет известно всё происходящее в группе…
Сотрудники «Альфы», услышав это, зашумели, некоторые ехидно улыбались, другие явно были недовольны. Виктор понял, что с первого дня его противопоставили коллективу и работать ему будет сложно. Но он еще не догадывался, насколько сложно. Доложив об этом генерал-полковнику Душину, он понял, что начальник главка удивлен и раздосадован, но в ответ услышал:
– Теперь трудно что-либо изменить и даже посоветовать. Действуй по обстоятельствам!
С первых дней сотрудники «Альфы» относились к Виктору настороженно, от общения уклонялись. Трудно было ожидать от них другого – это были офицеры КГБ в звании от старшего лейтенанта до майора в возрасте до 30 лет, лучшие спортсмены КГБ, призеры международных соревнований по карате, прошедшие боевую закалку, поэтому не боялись никого и открыто выражали свои мысли, понимая, что заменить любого из них было не просто. Виктор для них был никто, и звать его никак.
Сначала общаться приходилось в основном с командиром группы полковником Геннадием Николаевичем Зайцевым, который обладал железной волей, был грамотным, требовательным, но справедливым – не прощал малейших нарушений в службе и при этом в обиду никого не давал.
Он избирательно и осторожно знакомил Виктора с деятельностью группы, но было заметно, что к большой откровенности он не расположен, что тоже было естественно. Он присматривался к контрразведчику, которому было поручено контролировать его деятельность, и ему нужно было понять, что можно ожидать от Виктора – помощи или подножки.
Ситуация у Виктора была сложной со всех сторон. Сотрудники 3-го Главка видели, что на службу он приходит в гражданской одежде, о новой работе ничего не рассказывает, жена тоже ничего не знала о его занятиях, но чувствовала, что характер работы у него изменился и ему очень трудно. К тому же в это время Виктор учился на заочном отделении Высшей школы КГБ, где по письму генерал-полковника Душина ему было разрешено сдавать экзамены по индивидуальному плану. Каждый раз, когда Виктор приезжал на сессию, оценки против его фамилии уже стояли.
В «Альфе» для установления контактов с офицерами ему пришлось участвовать во всех занятиях и тренировках. Это было тяжело, но приходилось терпеть. Особенно доставалось ему на занятиях по рукопашному бою и в других контактных видах спорта. Здесь его никто не щадил. В юности Виктор играл в футбольной команде, ставшей чемпионом Алтайского края, потом за команду военного училища, которая заняла второе место в Киевском военном округе. И везде игра была по-мужскому жесткой, иногда можно было получить удар не по мячу, а то и по ногам.
В «Альфе» тоже играли в футбол на хоккейной площадке, огороженной металлической сеткой. Это было для Виктора ареной боев с гладиаторами. Все удары по ногам в кость доставались только ему, а также случайные припечатывания лицом в сетку. Но доставалось и всем, по правилам за каждый пропущенный гол команда отжималась на кулаках по двадцать раз, а за игру забивали по тридцать и больше голов. Виктор месяцами ходил в синяках и царапинах, но терпел.
Вскоре он сменил тактику – одел форму «Альфы» и стал ездить с группой на полигон, где проходили тренировки по стрельбе. Мишени были на расстоянии в 100 и 200 метров, стрельба стоя и в движении. После первой стрельбы альфовцы взглянули на него с нескрываемым удивлением, но отличную стрельбу посчитали случайностью.
На втором упражнении – бег, преодоление стены и стрельба из пистолета с расстояния 50 метров – только трое альфовцев, в том числе Виктор, смогли поразить мишень всеми тремя пулями. На преодолении полосы препятствий Виктор вообще был первым. Альфовцы были удивлены и некоторые даже одобрительно похлопали его по плечу. Они не знали, что военная контрразведка не случайно направила в «Альфу» Виктора, он был кандидатом в мастера спорта по военному троеборью.
После этого никакого высокомерия со стороны сотрудников и руководства группы капитан Остроухов уже не чувствовал. К нему стали относиться как к товарищу и даже как к заместителю командира группы. Общие тренировки и выезды в командировки сблизили его с этими неординарными людьми, а с некоторыми даже установились дружеские отношения. Первым, с кем подружился Виктор, стал заместитель командира группы майор Карпухин, в то время первый и единственный в подразделении Герой Советского Союза.
Карпухин начинал службу в КГБ в пограничных войсках. Это был высокоэрудированный, смелый и мужественный офицер и прекрасный организатор. Сказывалась закалка и традиции погранвойск.
Во время трагических событий в августе 1991 года командир «Группы А» генерал-майор Карпухин был заподозрен командой Ельцина в подготовке к штурму Белого дома, за что был им уволен из органов государственной безопасности. Эта несправедливость была черной неблагодарностью за его двадцатилетнюю безупречную службу в элитной «Альфе», явилась для него серьезным потрясением и нанесла тяжелейшую травму здоровью, что в итоге стало одной из причин преждевременной смерти этого легендарного человека.
В 1991–1992 годах он руководитель службы безопасности президента Казахстана Назарбаева. Потом, с 1993 года, Карпухин работал в частном детективном бизнесе и одновременно был председателем правления Ассоциации ветеранов войны в Афганистане и членом Комитета Торгово-промышленной палаты по безопасности предпринимательской деятельности. Возглавлял крупную некоммерческую структуру «Росфонд». Скончался в ночь с 23 на 24 марта 2003 года в поезде «Минск – Москва».
Виктор все больше вливался в коллектив. Он решил посоветоваться с руководством 3-го Главка, надо ли ему участвовать в парашютно-десантной подготовке. Начальники ответили, что он является оперативным сотрудником и ему не обязательно проходить полную программу подготовки в «Альфе», но разрешили действовать по своему усмотрению. Особенно запомнился первый прыжок с вышки, за которым последовали три прыжка, один из которых ночью. Окончание прыжков сотрудники «Альфы» отметили по-мужски.
Хотя отношения Виктора в группе наладились, но не в этом состояла его основная задача. Он должен был глубоко знать реальное положение дел, а для этого иметь в «Альфе» агентуру. Первый блин не всегда бывает комом. Виктор наметил для вербовки одного из офицеров и пригласил его на встречу в городе.
Тот пришел, но сразу сказал, что только для разговора, но не для вербовки. Виктор слегка растерялся, но решил не давить и сказал, что согласен с ним. Вербовка не обязательна. После этого они поговорили по душам, и Виктор постарался объяснить коллеге, что всё равно завербует несколько агентов в группе, которые будут давать информацию, в том числе на него:
– Отношение контрразведки к людям простое, кто с нами – помогаем и продвигаем, кто против – при малейшем промахе спасать не будем. Думай! – Это было грубо, топорно, но доходчиво.
И коллега обещал подумать. На следующий день, когда Виктор поднимался по лестнице на второй этаж, где находился его кабинет, мимо него вниз пробежал этот офицер и сунул ему в карман конверт. В кабинете Виктор вскрыл конверт – как он и ожидал, это была подписка о сотрудничестве с уже избранным псевдонимом. Сотрудники «Альфы» были достаточно подготовлены в оперативном отношении. А дальше, как говорится, процесс пошел…
Раз в полугодие Виктору предстояло писать отчет на имя председателя КГБ о состоянии дел в «Альфе». Документ писался лично от руки. Первый вариант доклада Виктор написал на 22 страницах, его забраковали и заставили сократить, он написал на 6, его снова забраковали и потребовали – на 1 странице! Этот опыт потом пригодился ему в работе.
После Остроухова новым контрразведчиком в «Альфе» должен был стать Юрий Мальцев, который успешно прошел проверку и испытания, но, проработав несколько месяцев, был отозван в центральный аппарат, где его ждала совсем другая карьера, а потом должность заместителя руководителя Наркоконтроля России.
В Белом доме в октябре 1993 года Виктор пробыл четыре дня, вплоть до расстрела его защитников. Он общался с руководителями обороны, депутатами и рядовыми защитниками. Все хотели мирного, но справедливого разрешения конфликта. У защитников Белого дома практически не было оружия, они находились в блокаде. В последние дни им отключили воду, свет и канализацию, но они держались.
Кризис разрешился быстро и трагически. Кантемировцы из танков боевыми снарядами подавили сопротивление безоружных защитников, и, послушные Ельцину, внутренние войска и десантники, с десяток которых стали за это Героями новой России, довершили «зачистку» тех, кто еще оказывал сопротивление.
Виктор с двумя друзьями из «Альфы» успел бежать из Белого дома за час до окончательной зачистки, когда озверевшие ОМОНовцы избивали и расстреливали людей без разбора.
Виктору повезло – он выбрался по подземному тоннелю к американскому посольству, избежал встречи с оцеплением и пробрался домой. На следующий день он явился на работу в налоговую полицию, где рассказал наспех сочиненную легенду о том, что, приехав в Москву из Астрахани, все эти дни смотрел дома по телевизору репортажи о событиях вокруг Белого дома.
Его друзьям повезло меньше. Оба были схвачены милицейским оцеплением. Один избит до полусмерти, но остался жив. Другой выкрутился, показав им старое удостоверение «Альфы» и наврав, что находился среди защитников Белого дома по заданию руководства, что показалось милиционерам правдоподобным, и его отпустили. Но через день были составлены и распространены для розыска списки преступников, защищавших опальный парламент, в которые попали он и его друг. Им пару лет пришлось скрываться от преследования в местах не столь отдаленных.
Так в последний раз сошлись и разошлись пути командира группы «Альфа» генерала ФСБ Зайцева и его бывшего заместителя, подполковника налоговой полиции Остроухова, находившихся в октябре 1993 года по разные стороны баррикад. Возглавляемая Зайцевым «Альфа» отказалась участвовать в штурме, а Остроухов и другие защитники Белого дома не могли сопротивляться превосходящим силам нападавших. Чем занимался в это время генерал Карпухин, неизвестно.
Генерал-майор Геннадий Николаевич Зайцев получил звание Героя Советского Союза в 1986 году. В октябре 1993 года, несмотря на приказ президента Ельцина, «альфовцы» не стали проводить силовую операцию, а нашли аргументы, чтобы убедить находящихся в Белом доме людей покинуть здание, гарантируя им неприкосновенность. В марте 1995 года вышел в отставку и принял участие в создании частного охранного предприятия – Агентство безопасности «Альфа-95» в Москве и ныне является одним из его руководителей. Он вице-президент Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа», член Общественной палаты Российской Федерации.