В администрации Эйзенхауэра имели обыкновение говорить о доминиканском диктаторе Трухильо – вплоть до его убийства в 1961 году, когда тот стал слишком обременительным для США: «Он сукин сын, но он наш сукин сын!». Такая же участь постигла в 1963 году президента Южного Вьетнама Нго Динь Зьема, а затем, в 2003 году, президента Ирака Саддама Хусейна, который боролся с Ираном аятоллы Хомейни в интересах Соединенных Штатов – ценой миллионов смертей своих солдат в 1980-е годы.

В течение десятилетий Саудовская Аравия могла без ущерба для своей репутации применять законы шариата с максимальной строгостью, побивать прелюбодействующих женщин плетьми, обезглавливать гомосексуалистов, брать в заложники иностранных премьер-министров (как это случилось с ливанцем Харири в 2018 году), поливать напалмом население соседнего Йемена, расчленять политического оппозиционера в одном из своих консульств (Джамаль Хашогги в Турции, в 2019 году). Сегодня западные СМИ в восторге от каждого небольшого прогресса Саудовской Аравии: водительские права для женщин, Неом – первый полностью «зеленый» город будущего, восстановление дипломатических отношений Саудовской Аравии с Израилем.

При этом соседняя Сирия, которая более продвинулась в вопросах социального статуса женщин и которая уважительней относится к своим религиозным меньшинствам, в течение десяти лет подвергалась непрекращающимся бомбардировкам во имя демократии и прав человека. Очевидно, что не все сукины сыны и не все диктатуры похожи друг на друга. Особенно если у них есть деньги, много денег…