В июне 1961 года неожиданно выпал глубокий снег и повеяло таким холодом, какой бывает только в декабре. Жизнь замерла, сникли под тяжестью снега плакучие березы, нежные, только что распустившиеся листочки смородины превратились в звенящие льдинки, застыли сережки ее цветов. Лес опустел, не было слышно звонкого птичьего разноголосья, даже скворцы и те не показывались из своих домиков. Наступило тяжелое и голодное время.

Хуже всех, пожалуй, пришлось стрижам и ласточкам, и вообще всем тем пичугам, которые питаются одними насекомыми, ловя их на лету.

Стрижи собирались в большие стаи и массой набивались в жилые помещения. На Уральской турбазе, что находится в заповеднике, стрижи не только залетали во многие дома, но буквально облепляли каждого человека, появившегося здесь. Они садились на голову, плечи и были совершенно беспомощными. На комбинате «Миасстальк» налетевшие стрижи подняли столько тальковой пыли, что нельзя было ни дышать, ни видеть.

Рабочие комбината и сотрудники турбазы десятками уносили обессиленных птиц домой, обогревали, кормили, а потом выпускали на волю. Так удалось спасти от гибели не одну сотню пернатых друзей.

Наблюдатель охраны заповедника, набрав целую кучу замерзших стрижей, принес их к себе на кордон, обогрел, накормил и вместе с сынишкой Мишей окольцевал. Осенью центр кольцевания сообщил нам, что один из окольцованных им стрижей пойман на расстоянии многих тысяч километров от места, где случилась с ним беда.

Значит, не зря отогревали птичек заботливые человеческие руки. И если бы не их добрая помощь, не улететь бы нашему стрижу так далеко.