Мы с Игорем поженились через полгода после встречи. Завершив последнюю дипломатическую миссию, он оставил карьеру политика и основал в Москве бизнес по производству эко-продуктов. Я полностью переключилась на консультации, открыла свой кабинет.

Старший сын Иван уже закончил школу, уехал в мой любимый Питер поступать в университет гражданской авиации.

Средний Игорь уже был старшеклассником, жил вместе с нами.

Но отношения у нас с ним складывались непросто.

С самых малых лет в нем проявлялись живое своеобразное мышление и неусидчивый характер. Прислушиваясь к нему, можно было увидеть мир другими глазами. Меня это глубоко в душе удивляло, а порой ставило в тупик, потому что все это не было похоже на обычные реакции ребенка, которые я как педагог привыкла наблюдать у детей.

В общении он переворачивал буквы в словах, придумывал истории, стихи на неизвестном языке. Часто задавал несуразные вопросы о людях и явлениях.

Помню, в три года он мечтал поехать в Африку, найти там клад, а на Новый год написал Деду Морозу письмо с просьбой подарить ему мешок золота, и ничего другого. Я подготовила ему тогда мешочек с позолоченными предметами, и он обиделся, потому что золото было ненастоящим. И трудно было объяснить ему, почему Дед Мороз так поступил.

А однажды он заметил на улице приветливо взглянувшего на нас постороннего мужчину и спросил меня, почему мужчина ничего нам не сказал. Я объясняла ему, что значит «свои» и «чужие» и почему незнакомые люди не общаются просто так.

Когда Игорь пошел в школу, у его «нестандартности» появилась другая оценка:

— Он нам мешает, — говорила его классная руководительница Татьяна Изольдовна. — Закончит задания раньше всех и начинает ходить по классу, трогает предметы, выдумывает игры посреди урока, изображает что-то, отвлекает детей.

— Так вы давайте ему дополнительные задания, займите его чем-то полезным, он от скуки себя так ведет, — пыталась я объяснить учительнице.

— Если мы будем так с каждым ребенком возиться, пострадает весь класс. Нам нужен хороший общий образовательный уровень. Вы понимаете, что у нас нет времени на это?

Из «нестандартного» ребенка в школе Игорь стал «неудобным». Учителя то и дело упрекали его, пытались приструнить, постоянно указывали ему на его место за партой. И снова трудно было объяснить ребенку, почему его поведение считается «неправильным» и почему нужно сидеть смирно, быть послушным, почему учителя им недовольны и почему, оказалось, нужно быть кем-то другим, чтобы тебя считали «хорошим». Убедительных слов у меня не было, и с каждым годом интерес Игоря к учебе снижался.

Из желания как-то защитить себя он начинал вступать в дискуссии с учителями, по нескольку раз за четверть меня вызывали в школу:

— Наталья, — снова говорила мне Татьяна Изольдовна, — многих учителей обижает пренебрежительное отношение Игоря к их предметам. Что значит «мне это не нужно»? Что значит «вы рассказываете неинтересно»? Что значит «мы это еще в детском саду проходили»? Где его нормы поведения? Где уважение к педагогам?

Иногда и мне было сложно согласиться с сыном — многие нормы морали для меня являлись незыблемыми. Но я не могла отнестись с одобрением и к позиции школы. Вместо помощи в воспитании сына я видела поле военных действий, где мне нужно было его как-то оправдывать, защищать. В то время мне часто вспоминалось первое место работы — детский дом и женщины-воспитательницы советской закалки, последователи старой системы образования. Порой казалось, что ситуация к этому времени ненамного изменилась.

Печально было и то, что в общении со мной и мужем сын все больше замыкался, часто отвечал грубостью, я видела, как в его характере проявляются негативные черты его отца — моего второго мужа.

К десятому классу в плане успеваемости и дисциплины Игорь подошел еле-еле. Он часто опаздывал на уроки, без стеснения прогуливал, игнорировал задания и просьбы учителей. Среди педагогов и одноклассников за ним уже прочно закрепилось клеймо «нахала», «хама», «невежды».

«Ваш сын растет просто балбесом», — с таким итогом мы подошли к окончанию школы.

В этой главе поднимается вопрос современной системы образования. Если посмотреть внимательно, в наше время каждого ребенка можно назвать «нестандартным». Дети растут все более осознанными, яркими, с выраженной индивидуальностью. И школа в том виде, в каком она существует сегодня, не способна помочь ребенку раскрыть и развить его таланты, увидеть путь, направить, поддержать. Зачастую происходит даже наоборот: ребенка пытаются сломить, подстроить его поведение и психику под общеустановленные и усредненные правила и нормы.

Родители сталкиваются со сложностями, оставаясь один на один со своими якобы «трудными» детьми. Благо если у них, как у нашей главной героини, в приоритете духовная связь с ребенком и уважение к его личности. Но не у всех взрослых людей достаточно понимания, терпения, навыков воспитания. И если в этом нет поддержки школы и опытных педагогов, то ребенок в итоге может вырасти изгоем и потерять себя либо войти во взрослую жизнь с глубокими психологическими травмами.