Мальчик родился вечером 15 апреля. Родился легко, не причинив Матрёне большой боли, как это было при рождении дочек. Младенец был ладненький, светленький, с белёсыми бровками и ресничками, и ничего в нём не было от Ханса. Сколько ни вглядывалась Матрёна в его личико, никакого сходства между ним и его отцом найти не могла. Маленький Андрей унаследовал, скорее, черты деда Остапова.

Мать тоже это заметила:

— Смотри-ка, вылитый дед! Правильно, что ты его Андреем назвала. Продолжатель рода... — начала было она и тут же осеклась.

Женщины переглянулись.

Бабка Биджика, внимательно присмотревшись к младенцу, тоже заметила, как ребёнок похож на деда Остапова.

— Остаповская порода хорошая. Славный хлопчик вырастет!

— Аньк, беги к Настёне! Скажи, что у тебя братик родился, Андрей, — скомандовала Никитишна.

— Можно, мы с ней? — спросил Ваня.

— Можно!

Дети стайкой выбежали на улицу.

Пришла Настёна, принесла заранее приготовленное приданое для младенца: распашонки, чепчики, несколько фланелевых пелёнок.

— Где же ты такую красоту взяла? — восхитилась Матрёна, рассматривая отделанный яркой тесёмкой батистовый чепчик.

— Нашла в бабушкином сундуке немного батиста и фланель, — засмущалась Настёна.

— Сама, что ли, всё пошила?

— Да что там шить! Одна забава.

Младенца принарядили. Приданое у него, конечно, имелось, но это были вещички, которые когда-то носила Аня, а потом за ней донашивала Валя, — застиранные тряпочки. Обновки от Настёны пришлись как нельзя кстати.

Наряженный младенец зашёлся в плаче, и Матрёна приложила его к груди. Дети расположились рядом с ней на кровати. Матрёнина мать, Биджика и Настёна присели чуть поодаль на табуреты и с благостными лицами наблюдали за тем, как новорождённый сосёт материнскую грудь.

А лю-лю-лю-лю-лю-лю,

А бай-бай-бай-бай-бай-бай,

И приехал балабай.

У балабаечкю играть,

Унучика забавлять.

А лю-лю-лю-лю-лю-лю,

А бай-бай-бай-бай-бай-бай,

Живе барин на краю.

Он ни беден, ни богат,

Полна горенка ребят,

А лю-лю-лю-лю-лю-лю,

А ну-ну-ну-ну-ну-ну,

Полна горенка ребят.

Все по лавочкям сидят,

Кашку с маслицем едят.

А между тем на фронте снова активизировались боевые действия: дороги подсохли, и мужчины могли продолжать войну.