Я был быстр, стремителен — зайцем по капустным огородам, белым перепелом над плетнём, диким кабаном по канавам.

Они — тяжёлыми сапожищами за спиной. Сопели толстыми носами, изредка взрыкивали:

— Стой, Ролли! Стой, подлец! Держи его. Стой, кондом! Мерзавец.

Через перекрёстки на красный, ужом меж грузовиками и газелями, лёгким вихрем по водоканалам.

— Уйдёт, паскуда. Стой, кому говорю! Стой, стервец.

Пих! Пах! Пистоны. Поджимаю уши, ныряю в парадное, в чёрный ход, в коридор, прячусь у оконного переплёта.

Рассыпались по дворам. Один идёт сюда: гулкие каблуки на лестнице, скрип двери — одутловатый блондин с вечно жирными волосами.

— Выходи по-хорошему! Выходи, хуже будет. Эй, Ролли?

Я — тихохонько, на подоконнике, невидимый глазу беглый бот. Смотрит сквозь мою голову вниз, на прохожих.