Глава 5

Алира

Горячие губы Калела прижимаются к моей шее. Золотая кровь струится по моей шее на рубашку, окрашивая бежевые кружева в сияющий металлический оттенок. Муж прижал меня к кровати. Мы с силой сжимаем руки, нежно переплетая пальцы. Он поглощает меня длинными, ленивыми глотками, и от этого все мои мысли расплываются.

Стоит его клыкам пронзить мои вены, как из них сочится сильнейший афродизиак. Это одновременно похоже на резкий укус змеи и ласковый поцелуй любовника и так чувственно, что мне хочется, чтобы он питался мной каждую ночь. Наши тела прижаты друг к другу, дыхание дрожит, ведь когда мы вот так соединяемся, то можем делать лишь короткие, неглубокие вдохи. Одних его глотков достаточно, чтобы полностью свести меня с ума, совершенно уничтожить.

Вынув зубы, Калел переключается на мое горло, проводит языком по коже, слизывая кровь, что вытекла, пока он жадно питался. Он покрывает поцелуями мою грудь и задирает рубашку, поглаживая бедра.

Подняв голову, он смотрит на меня печальными золотыми глазами.

— Боюсь, я испачкал твою рубашку, маленькое божество. А раз так, думаю, не произойдет ничего плохого, если я от нее избавлюсь, — его взгляд полон похоти и грязных мыслей. Мне не спрятаться от его чар, от полной страсти улыбки. Он все сильнее распаляет во мне желание. Все в животе напрягается от того, как я жажду быть наполненной им, соединиться с ним.

— И что же мне с тобой делать? — шепчу я в его губы, чувствуя привкус собственной крови.

Тихо застонав, Калел целует меня, одной рукой сжимая мои волосы, а другой избавляя меня от нижнего белья.

— Наверное, мне нужно чаще тренироваться, — тихо отвечает он между безумными поцелуями.

Он вводит в меня два пальца, и я резко вдыхаю. Выгибаю спину, и из приоткрытых губ вырывается вскрик. Богами клянусь, я никогда не привыкну к тому, какой он крупный. Весь. Пальцы, тело, клыки, член. Прикрыв глаза, я чувствую, как его длина твердеет и требовательно давит на мое бедро.

— Никогда не устану от твоих криков. Никогда не перестану вырывать их из твоей груди и красть, оставляя для себя, — едва слышно произносит он, делая именно то, что обещал. Двигая внутри меня пальцами, он заставляет меня стонать снова и снова, подталкивая все ближе к оргазму.

Сняв штаны, Калел вынимает пульсирующий член. Он пылает жаром, на головке уже собираются капельки жидкости. Увидев их, я облизываю губы. Калел касается головкой моего входа, уделяя особое внимание клитору, заставляя меня отчаянно извиваться под ним.

— Я скучаю, — мурлычу я ему в шею, вдыхая его дымный запах как можно глубже, чтобы насытиться.

Он надавливает сильнее, пока головка не заставляет меня раскрыться, и член не входит внутрь до предела. Стоит ему начать врезаться в меня бедрами, как все слова, что я хотела сказать, застревают в горле, а тело накрывает волной чистого удовольствия.

Подхватив меня рукой под поясницу, Калел притягивает меня поближе к себе.

— Скоро я буду целиком твоим, обещаю. Я хочу быть лишь рядом с тобой, Алира. Все, что я делаю, все, чем жертвую — только ради нас.

Спрятав лицо в изгиб его шеи и закрыв глаза, я впитываю его слова. Мы оба тихо постанываем. Я хочу ему верить. Как же иначе? Но крохотная искорка сомнений у меня в голове никак не погаснет. И даже хуже — я сама никак не могу ее погасить. Я все время скатываюсь в недоверие и начинаю искать нестыковки во всем вокруг. Ведь если что-то слишком уж хорошо, чтобы быть правдой, то значит, оно ей не является.

Калел двигает бедрами, и его узел врезается в мой вход. Спина Калела покрыта потом, от его стонов я сильнее сжимаю его мышцами внутри.

Со дня нашей свадьбы он ни разу меня не вязал. Я понимаю, что он с уважением относится к моему нежеланию заводить детей прямо сейчас, но иногда мне хочется снова почувствовать эту наполненность, когда он набухает внутри меня так сильно, что мы не можем рассоединиться.

Из груди Калела вырывается глухой стон.

— Блядь, как я хочу тебя повязать, — он звучит так, будто охвачен прямо-таки физической болью. Перестав двигать бедрами, он слегка отстраняется, чтобы на меня посмотреть, и я вижу агонию в его взгляде.

Я прикусываю губу. Мы до сих пор точно не знаем, могут ли у нас быть дети, раз я — полубог, а он — демон. Но даже если так, вероятность невелика.

Калел продолжает смотреть на меня, пропитанные потом пряди темных волос падают на ему на лоб. Он хмурится, охваченный желанием, и приоткрывает рот ровно настолько, чтобы были видны клыки. Мой взгляд скользит вниз, к метке на его груди, точно такой же, как у меня. Символу нашей священной клятвы. Долю секунды я даже не могу понять, зачем она была нужна. Потом вспоминаю, что мы поклялись в верности и связали наши жизни вместе на тот случай, если я попытаюсь его убить.

Хотя эта связь соединяет его жизнь с моей, она не защитит, если он попытается убить меня. Но также она объединяет нас и в других смыслах. Например, сильные эмоции… Чувство вины. Это из-за нее я ощущаю такую тяжесть в груди. Поэтому я так сильно сомневаюсь в Калеле?

Отбросив переживания, я пытаюсь погрузиться в момент.

Увидев выражение моего лица, Калел улыбается.

— Не волнуйся, я не буду вязать тебя, если ты не хочешь, маленькое божество, — склонившись, он целует меня в лоб.

Я рада, что он решил, что я нервничаю именно из-за этого, а не из-за чего-то более глубокого. И в то же время, часть меня хочет почувствовать внутри его узел.

Нежно погладив его по спине, я всматриваюсь в его лицо так же, как он в мое. Его член внутри меня подрагивает, и я прикрываю глаза от удовольствия.

— Я хочу этого. Хочу тебя, — шепчу я прямо в его губы.

Его глаза чуть расширяются, и он погружается в меня сильнее, полностью наполняя. Узел начинает растягивать мой вход, и я громко кричу.

Стон Калела заставляет меня задрожать, и узел медленно проникает внутрь, тут же начиная набухать так, что мне кажется, будто живот вот-вот разорвется.

Чтобы сдержать крики, я прижимаюсь губами к плечу Калела. Чтобы успокоить меня, он издает утробное урчание.

— Ты идеально принимаешь мой узел, маленькое божество, — шепчет он мне в лоб как раз в тот момент, когда его член внутри начинает вздрагивать, изливаясь спермой у меня в чреве.

Боль постепенно проходит, уступая место удовольствию, которое растекается по всему моему телу. Из-за узла мы крепко соединяемся вместе. Набухая, он одновременно пульсирует, и мой живот набухает от семени.

Я постанываю с каждой новой волной, и Калел нежно меня целует. Подхватив меня под спину, он укладывает нас набок, чтобы связь была комфортнее. Прижимаясь к моей спине теплой грудью, он поглаживает меня по животу, чтобы нарастающее давление не приносило мне неудобств.

Теперь мы дышим медленнее, в унисон. Калел зарывается лицом мне в затылок, вдыхает запах моих волос и довольно вздыхает. Я чувствую, как его губы на моей шее растягиваются в улыбке, а потом он тихо произносит:

— Мне кажется, я тебя люблю.

В груди у меня теплеет, и я накрываю его ладонь своей.

— Думаю, я тебя тоже, — шепчу я так, будто каюсь в смертном грехе.

В ответ он лишь крепче прижимает меня к себе, жадно, не желая отпускать. Так мы и лежим рядом, довольные. Сонные и удовлетворенные. Тихо обсуждаем, чем займемся в ближайшие дни.

Когда Калел рассказывает об «обучении», которое якобы проводит за границами завесы, у меня в груди вспыхивает тревожное чувство. Он не особо об этом распространяется, и когда наконец отстраняется, убрав руки с моих бедер и вынимая узел, то кажется холодным. В его глазах снова появляется печаль.

— Ты ведь рассказал бы мне, если бы война не закончилась… Правда? — спрашиваю я. Ненавижу себя за то, как жалко звучит мой голос.

Несколько секунд он смотрит на меня пустым, беспомощным взглядом, и лишь потом кивает.

— Конечно.

Именно в тот момент я понимаю, что больше не могу ему верить.

***

Встретив сегодня за дверью ждущего меня Николая, а не Тессу, я испытываю облегчение. Он одет в такую же униформу, что и она вчера. Темно-синий мундир, металлический наплечник и плащ, тянущийся до пят.

— Николай, ты в порядке! — я бросаюсь ему на шею, и он обнимает меня за талию, усмехнувшись.

— Ну конечно. С чего бы мне быть не в порядке? — небрежно отвечает он, убирая пряди каштановых волос, попавшие в глаза. Несколько из них запутывается о небольшие рожки у него на голове.

Я помогаю ему их распутать и отвожу с лица.

— Ну, не знаю, может, с того, что Калел все время возвращается во дворец поздно ночью, весь вымазанный в крови. Я так боялась, что тебе придется исцелять переломы после сражений, или… Не знаю, — от того, как растерянно я говорю, Николай смотрит на меня, заставляя почувствовать себя еще глупее.

Выражение лица у него расслабленное, и я не чувствую тревоги подобно той, что исходила вчера от Тессы. Но опять же, разве Николай когда-то тревожился?

— Мы постоянно так тренируемся, Алира. Может, полубоги и не стараются быть в хорошей боевой форме, но нам приходится быть готовыми ко всему. И король Ахилл, и Калел относятся к этому очень серьезно, — ласково улыбаясь, он трижды успокаивающе похлопывает меня по плечу.

Но я не могу забыть, как Калел вел себя вчера вечером. И о том, что он что-то от меня скрывает.

Я облегченно вздыхаю.

— Ну, благодарение богам. Когда тебя вызвали, не предупредив ни о чем, я разволновалась. Без тебя все было не так, — я смотрю на него, скрестив руки на груди.

— Тесса тебе надоедала? Отстой. Меня же не было всего день, — он усмехается, и я улыбаюсь в ответ.

Я качаю головой.

— Нет, не надоедала. Она просто… очень тревожная. Будто напугана чем-то, или еще чего… — умолкнув, я обдумываю сказанное, прежде чем неохотно посмотреть ему в глаза.

Если я кому-то и могу здесь доверять, то Николаю. Он — мой лучший друг. Я знаю, что он охраняет меня, потому что ему приказали, но еще до этих новых предосторожностей, он приходил каждый день на протяжении трех месяцев. Смеялся со мной в коридорах между разными делами и показывал мне королевство во время дневных прогулок. Я так часто слышала, что другие называют его просто «Ник», что теперь сама так делаю.

После него я лучше всего общаюсь с Ниной и Юстелем. По крайней мере, мне хочется думать, что мы друзья. Не знаю, как они воспринимают близкое знакомство с полубогом, но ведут себя так, будто это не проблема. И мне этого достаточно.

— Это из-за того, что я — полубог?

— Что?

— Поэтому Калел мне лжет?

Я смотрю прямо на него и замечаю, как его глаза чуть округляются, когда он всматривается в мое лицо. Наверное, он использует свой дар, чтобы влезть мне в голову и понять, насколько далеко зашли мои подозрения.

Уверена, так и есть. И надеюсь, он ответит.

Николай иронично хмурится и прищуривается от разочарования.

— Алира, я с радостью расскажу тебе обо всем, что позволено знать мирным жителям Девицита. Боюсь, все дела армии строго засекречены, — он быстро отводит взгляд и ведет меня по коридору со сводчатыми окнами.

Зарычав от такой принципиальности, я неохотно плетусь следом.

Птицы сегодня не поют, облака висят низко, и все вокруг кажется более серым, чем обычно.

Я неспешно шагаю позади Николая. Не знаю точно, на каком расстоянии работает его дар читать мысли, но думаю, не больше нескольких футов. В противном случае, его бы постоянно одолевал шум чужих размышлений.

Что, если все это было ложью? Разыгранным представлением? Я была такой вымотанной, такой уставшей после временных петель, что перестала думать, как рыцарь. Я — не прекрасная дама. Я — воин.

Думаю, мне нужно как-то отвлечь всех, чтобы предпринять меры для своей защиты.

Следовало бы выделить день и изучить способы разрушить священную клятву на случай, если дела будут развиваться по худшему сценарию. От мысли, что Калел может меня предать, у меня дергается мышца на челюсти. Придется ли мне снова с ним сразиться? Я надеялась, что мне не придется больше видеть, как мы проливаем кровь друг друга. По спине пробегает холодок. Если он не расскажет мне, в чем дело, нужно будет готовиться к худшему.

Зачем нужна клятва, которая служит только его интересам…

Уроки матушки из детского дома были основаны исключительно на чужих поражениях, и главная идея их заключалась в том, что никому нельзя полностью доверять. «Никто не придет тебя спасать. Всегда справляйся сама». Вот, что она вдалбливала мне в голову.

Так что я могу спасти себя сама. На самом деле, никто никогда не приходил ко мне на помощь.

— Можешь сегодня отвести меня в библиотеку? Я бы с удовольствием побывала в книгохранилищах демонов и почитала о вашей истории. И о богах.

Оглянувшись через плечо, Николай с любопытством смотрит на меня.

— В библиотеке Калела есть все книги, которые ты только можешь захотеть прочесть.

Я пожимаю плечом.

— Я слышала, что в общественной есть закрытая секция, — я подаю свою идею как можно более невинно. Не то, чтобы мне полагалось знать о закрытых секциях, но я слышала, как парочка лордов обсуждали свои находки оттуда, когда забирали жен с чаепития во дворце. Конечно, я многое узнала из книг Калела о лекарственных растениях и других из его библиотеки, но надеюсь, что мне удастся найти больше информации о древних проклятиях и истории богов.

Теперь Николай останавливается и смотрит на меня с сердитым выражением на лице.

— И что ты решила найти в закрытой секции? О боги, кто тебе о ней рассказал? Служанки?

— Если тебе интересно, то я услышала, как лорды говорили о ней во дворце. А король Борлин уничтожил все древние книги в Алзоре. Полагаю, самые ценные старинные книги в Девиците хранятся в закрытой секции для безопасности, да? — я невинно улыбаюсь в ответ.

Николай приподнимает бровь.

— Думаю, да, — медленно отвечает он.

— Тогда идем, — подталкиваю его я.

Закатив глаза, Николай усмехается.

— Ладно, но имей в виду, что библиотекари там довольно злобные.

***

Насчет злобных Николай не шутил.

Неодобрительно наморщив губы, они заставляют меня натянуть перчатки и посыпают какой-то пудрой, которую называют Книжной пылью. Это особый порошок, который поглощает естественный жир на коже, не позволяя ему распространяться в воздухе в закрытой секции. Меня поражает то, на что они готовы пойти, лишь бы в целости сохранить книги. Они пришли бы в ужас, если бы узнали, что в Алзоре сожгли дотла почти все библиотеки.

Но мне совсем не хочется думать о Книжной пыли. Особенно учитывая, что здание библиотеки превосходит мои самые смелые ожидания.

Оно целиком представляет собой одну огромную арку, напоминающую готический собор. Только стены здесь цвета темного дерева, сочетающиеся с полками и ящиками с книгами. Сквозь целиком стеклянную дальнюю стену внутрь льется больше солнечного света, чем может понадобиться для роста любого растения. Стекло для прочности поддерживает кованая сетка, вьющаяся прихотливыми узорами. Вблизи можно рассмотреть рисунки на стекле во всех деталях, но, если отойти подальше, становится видна вся картина целиком. Железные прутья складываются в панораму из сотен часов и шестеренок, которые можно увидеть изнутри.

— Великолепно, правда? — дерзко спрашивает Николай.

Я киваю, толком не расслышав, что он сказал. Я не в силах перестать глазеть по сторонам, пока мы поднимаемся на четвертый этаж. Каким-то образом, зрелище становится еще более впечатляющим, если посмотреть сверху. Деревянный балкон нависает над нижними этажами. Это похоже на библиотеки с открытыми планировками, в которых, как я слышала, люди хранят свои книги по истории. Со своего места я насчитала восемь этажей на противоположной стене.

В самом низу под нами растянулось бесконечное количество полок и столов. Интересный момент заключается в том, что в центре каждого из этажей есть отверстие, книги хранятся только вдоль стен, так что внутри образуется полностью открытое пространство.

— Никогда не видела ничего подобного, — признаюсь я, когда мы наконец подходим к двери в углу.

Остановившись перед ней, библиотекари находят старый, покрытый пылью ключ.

— Поверить не могу, что они позволяют этой мерзкой полубогине вот так разгуливать, где ни попадя, — говорит один из них. Богов ради, я стою прямо позади него! Они не обращают на это никакого внимания. Я вздрагиваю от таких резких слов, но держу язык за зубами. Если я сорвусь или нагрублю, это только докажет, что они правы. Я должна быть выше этого, даже если мне не хочется.

Успокаивающий вздох и взгляд на слегка хмурящегося Николая помогают мне сдержаться.

— Особенно приходить сюда? — спрашивает другой.

— Чушь, — замечает третий, одетый в бежевый плащ. Открыв дверь, они отходят в сторону и смотрят так, что у меня начинает закипать кровь.

Николай похлопывает меня по плечу, намекая, что нам стоит зайти внутрь. Я же не могу так быстро отвлечься от библиотекарей. Как только мы оказываемся на достаточном расстоянии, Николай шепчет мне на ухо:

— Не слушай их.

Посмотрев ему в глаза, я вижу только доброту.

— Все нормально. Я точно так же говорила о демонах. Не такие уж мы и разные, — виновато отвечаю я.

— Мне помочь тебе найти здесь что-то конкретное? — он испуганно смотрит на бесконечные ряды полок.

У меня потеют ладони и подрагивает от страха сердце. Если король Ахилл узнает, зачем я сюда пришла, он будет недоволен. И что еще хуже, Николая накажут за то, что он мне помогает. Нужно быть очень осторожной, чтобы ничего не выплыло наружу и не вызвало подозрений. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Помещение очень похоже на главный зал. Единственное отличие в том, что полки с книгами стоят позади запертой двери. Напротив нее располагаются несколько окон, так что внутри достаточно света.

— Как ты думаешь, что поможет мне узнать больше о богах и проклятиях?

Николай медленно качает головой.

— Хочешь убить бога, сыгравшего с тобой злую шутку? — шутит он. Когда я не отвечаю, он начинает нервничать. — Погоди, ты же не собралась всерьез…

— Нет, Николай, конечно нет, — смеюсь я и заворачиваю за угол, чтобы осмотреть еще один ряд книг.

Ник ходит шумно и неловко, так что я с легкостью понимаю, где он находится по другую сторону стеллажа. Дождавшись, когда он окажется в центре помещения, и начинаю искать книги о проклятиях и истории демонов.

Мне показалось странным, что в библиотеке Калела я не нашла ничего на эту тему. Кажется, будто кто-то нарочно убрал все эти рукописи.

Неделю назад я спросила об этом Джин на уроке, и она практически рассмеялась от того, что я думала, словно там могут храниться подобные книги. Она посмотрела на меня так, как если бы я искала их, чтобы проклясть мужа. Ей неизвестно, что я выбралась из петли времени. Мне нужны ответы, да и узнать, как разорвать священную клятву тоже было бы неплохо. Как бы мне хотелось доверять Калелу…

Все внутри сжимается от чувства вины за то, что я не только втянула в это Николая, так еще и не могу доверять и ему. Он всегда будет верен самому себе и Калелу. Он ясно дал это понять, когда отказался рассказать мне, что творится за завесой.

Начав с секции «П», я нахожу множество книг о проклятиях. Несколько минут уходит на то, чтобы разыскать ту, в которой может оказаться то, что мне нужно. Пара книг посвящена легким и безобидным проклятиям, наподобие того, что окрашивает волосы в синий цвет. Но петля времени была сильным колдовством, таким, на которое способен только бог. Недоверие к Калелу лишь подогрело во мне желание узнать, кто и зачем так меня проклял.

Наконец, я добираюсь до книги в черной кожаной обложке с золотыми срезами. Кажется, в ней может обнаружиться то, что мне нужно. На первых страницах нет названия, но дальше идут изображения богов, так что этот вариант кажется многообещающим.

Дыхание у меня срывается, так что я делаю ровный вдох, чтобы успокоиться. Я и не заметила, как бешено стучит мое сердце. Паника струится по моим венам, словно жидкое безумие.

Ладно, осталось найти что-то о священных клятвах. Подумав, что книги о них должны быть в разделе, посвященном полубогам, я провожу большую часть часа, обыскивая полки там. Найдя пару вариантов, я направляюсь к расположенному в центре закрытой секции столу.

Одна из взятых мной книг посвящена богам и изгнанию Плутона в древние времена. Я провожу пальцами по золотым буквам на обложке. Страницы под ней потрепаны и смяты. За годы существования они приобрели коричневато-желтый оттенок. Чудо, что переплет до сих пор не развалился. Странно, но я ловлю себя на сильнейшем желании прочесть настолько древний текст. Узнать о временах до правления короля Борлина и начала войны между полубогами и демонами.

Николай падает на стул наискосок от меня и заинтригованно смотрит на книги.

— Ты никогда не читала о войне богов? — должно быть, ему все становится ясно по пустому выражению у меня на лице, потому что он начинает хихикать, прикрыв рот ладонью. — Серьезно? О, Алира, ты совсем ничего не знаешь о мире.

Я не обращаю внимания на его насмешки.

— Войне богов? — переспрашиваю я, подаваясь вперед и опираясь на локти.

Кивнув, Николай похлопывает по обложке книги.

— Это история о том, как Плутон и Юпитер хитростью заставили других богов развлекаться, создавая мощные проклятия. Стоило им прийти к согласию, как они, сами того не осознавая, навлекли на мир чуму, что распространилась по всем его уголкам. Проклятия. Боги устроили все так, что, чтобы кого-то заколдовать, нужно лишь намерение, молитва и жертва.

Я округляю глаза.

— Жертва?

Николай кивает так, будто я — ребенок, слушающий сказку на ночь. И я бы солгала, если бы сказала, что не чувствую себя именно так.

Он щелкает пальцами правой руки, и из его большого пальца начинает виться красный дым. Кажется, будто это кровь, текущая вверх, а не вниз.

— Кровь. Чья-то смерть. Иногда боги просят и других жертв.

— Но почему они согласились на такое? — с ужасом спрашиваю я, опустив глаза на книгу. Там изображен улыбающийся Юпитер. Держа за спиной змею, он разговаривает с другим богом, обманывает его, как и сказал Николай.

— Ах, видишь ли, Юпитер и Плутон сказали своим коллегам по божественным делам, что те соглашаются на благословение. Они поклялись, что без этого боги вскоре увянут и погибнут. Убедить их было легко, ведь причин для недоверия не было — ничего подобного раньше не случалось. Но довольно быстро стало ясно, чем на самом деле являются эти «благословения». Проклятиями. Такое сильное намерение одного существа причинить страдания другому, что боги отвечали. Венера и Меркурий пришли в ярость. Остальные тоже рассердились в ответ на обман, но не так сильно, как эти двое. Юпитер во всем обвинил Плутона. Это казалось правдоподобным, ведь в конце концов, он был богом смерти. Кому, кроме него, понравится такой хаос?

Я хмурюсь. Если бы не мой собственный опыт того, как быстро окружающие судят кого-то просто из-за выполняемой ими работы, может, я рассудила бы иначе, но мне жаль Плутона. Я тоже плохо думала о демонах, пока не узнала их поближе.

— Потом они изгнали Плутона в Мортем, где он и прозябает до сих пор, — Николай широко улыбается, глядя на мое полное неверия лицо.

— Это нечестно… А как же Юпитер? То есть, я понимаю, что Плутон тоже в этом участвовал, но его хотя бы наказали.

Николай пожимает плечами.

— Видимо, ему все сходит с рук.

— Целую тысячу лет?

— Полагаю, да, — он беспечно перелистывает страницы книги, которую взял, чтобы помочь мне с поисками. — Почему это так тебя огорчает? Это же было много сотен лет назад, — смеется он, быстро посмотрев на меня и закрыв книгу.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит. Я делаю глубокий вдох.

— Мне не нравится, когда истории заканчиваются вот так… И кто-то избегает наказания за ужасные поступки, — Николай лишь вздыхает и качает головой, изумленно глядя на меня. Подумав еще немного, я решаюсь спросить: — Ты встречал хоть одного из них?

Это привлекает его внимание.

Он пораженно смотрит на меня.

— Бога?

— Да.

Вытаращив глаза, он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, а потом подается ближе ко мне.

— Алира, ты что, видела бога? — голос у него серьезный, взгляд — цепкий. Я напрягаюсь от такой неожиданной реакции и заставляю себя расслабить мышцы.

— Нет, мне просто стало интересно, ближе ли демоны к богам, чем полубоги, — я сохраняю спокойствие и обезоруживающе улыбаюсь. — А это редкость? — невинно спрашиваю я, и кажется, уловка срабатывает. Николай вглядывается в мое лицо еще мгновение, а потом со вздохом откидывается на спинку стула.

— Да, это редкость. И я бы на твоем месте больше никого не спрашивал. Король Ахилл отрубит тебе голову, если подумает, что ты можешь говорить с богами.

— Ой, — я прижимаю руку к горлу. Калел отрубал мою голову по меньше мере в восьми временных петлях. Мне совсем не хочется переживать это снова, особенно учитывая, что в этот раз все не вернется на круги своя.

Остаток дня мы читаем в тишине, а к ужину возвращаемся во дворец. Николай не замечает, что я прячу в потайные карманы платья несколько выбранных книг. Слава богам, библиотекари тоже упускают это из виду.

Я отправляюсь прямиком в свои покои, и как только двери и ставни оказываются закрытыми, вытаскиваю тяжелые книги про богов и проклятия из карманов платья. Потом я прячу их под матрас, готовясь читать весь вечер.

Поверить не могу, что у меня получилось.