Глава 16

Калел

Догорающие остатки завесы падают вокруг нас, подобно хлопьям пепла. Может, рыцари Алзора как-то смогли ее пробить? Я вбегаю в сад, чувствуя, как колотится сердце. Городские жители сказали, что видели, как Алира шла сюда. Я думал, что это не может быть правдой, но вот она, передо мной.

Мое драгоценное божество стоит среди дворцовых садов, устало опустив плечи.

Услышав, что я подхожу, она роняет голову на грудь. Ее руки крепко сжаты в кулаки и сначала мне кажется, что она ранена, потому что вся залита золотом. Но валяющиеся вокруг нее вырванные цветы говорят об обратном. Рассказывают давний, жуткий секрет нашего прошлого.

Все в груди сжимается, и я протягиваю к Алире руку. Я останавливаю себя прежде, чем касаюсь ее плеча, отдергиваю ладонь и сжимаю в кулак.

Истерические крики жителей королевства становятся печальной песней, под которой мы стоим на могиле сотен полубогов.

То, что она узнает, было лишь вопросом времени. Ее тянуло к ним, как магнитом. Мой страх перед тем, что она поймет, рос с каждым днем. Было глупо с моей стороны вообще привозить ее сюда. Были ли мы прокляты с самого начала? С того момента, когда встретились в лесу Флорум той судьбоносной ночью? У нас же никогда не было настоящего шанса…

— Ты создал нечто пострашнее смерти, Калел, — мрачно произносит Алира, поворачиваясь ко мне. При виде тьмы в ее взгляде я напрягаюсь всем телом.

По обе стороны ее лицо перемазано золотом от лба до подбородка. Из-за этого кажется, будто она плачет слезами из света звезд, но ее глаза полны ни с чем не сравнимой ненависти. Может, на нее была похожа лишь моя собственная ярость, когда Алира вела атаку на мою родную деревню.

Содеянное мной непростительно. Я не знаю, что сказать… Такое ничем не оправдать.

Мне еще сложнее подбирать слова от того, как она на меня смотрит. Раньше я никогда не видел такого выражения у нее на лице, и оно заставляет меня забыть все, что я придумал на такой случай. События приобрели самый ужасный оборот в самое неподходящее время.

Мои объяснения дадут немного, но я все-таки решаюсь попытаться.

— Нам нужна была защита от богов. О том, как появилась завеса, знают лишь рыцари высших чинов и королевская семья. Ты не можешь винить мирных жителей королевства. По крайней мере, в этом, — я разглядываю ее — разорванное платье, в котором она была на празднике, босые ноги, израненные из-за того, что она бежала сюда, безжалостный взгляд. — Обвиняй меня, но не их.

Она морщит нос от отвращения.

— Мы оба знаем, что невинные всегда платят вместо виновных. Я собираюсь прекратить их страдания. Больше никаких войн. Никакой ненависти, никакого использования костей врагов, чтобы защитить королевство, — выплевывает она. От ее полного ярости взгляда волосы у меня на затылке встают дыбом.

Вздрогнув от сказанного, я делаю шаг к ней. Она отшатывается.

— Алира, я понимаю, что эта традиция демонов просто отвратительна. Но я тебя знаю, и ты никогда себя за это на простишь. То, что ты говоришь, просто… просто… — я не могу произнести этого слова вслух.

Что-то красное вспыхивает в ее обычно фиолетовых глазах. Будто пожар в Мортеме манит ее поступить также, как мы поступили с полубогами. Сколько раз я уничтожал ее королевство во временных петлях? Минимум двадцать. И хотя я не помню всех деталей, как жертва проклятия, я точно знаю, что безжалостно убил огромное количество невинных жителей.

И ничего не чувствовал, пока Алира не завладела моим сердцем.

— Это просто чудовищно. Столь же жестоко, как и игры богов… Столь же бессердечно, как проклятие временной петли, наложенное так, чтобы попросивший о нем мог получить удовлетворение, убивая девушку-рыцаря снова и снова, и снова. До тех пор, пока от нее не осталось ничего. Пока она не принялась обвинять себя во всех грехах, — голос Алиры полон страданий.

Я смотрю на нее во все глаза, сжав челюсти. Как она обо всем узнала?

— Алира… — я сжимаю губы, пытаясь придумать, что тут можно сказать. Завеса пала. Мое королевство погрузилось в хаос. А я вот-вот потеряю единственную, кого любил и в ком нуждался.

Ее глаза полны золотых слез, белки почернели, а радужки стали красными, будто она стала сосудом для силы тысяч полубогов, из которой состояла завеса.

— Ты предавал меня. Убивал меня. Ты заставил меня… — она яростно вытирает слезы, собираясь с мыслями. — Ты умрешь вместе с ними, Рыцарь Крови, — потянувшись вбок, Алира наклоняется и поднимает с земли почерневший пион. Я инстинктивно вынимаю из ножен меч.

Ее губы растягиваются в небольшой, жестокой, полной сожаления улыбке.

— Пожалуйста, Алира… Я все объясню про проклятие. Я все тебе расскажу. Я был не в своем уме, когда тебя проклял. Я не знал, что это ты. Это было до того, как я… — у меня подрагивают губы от того, что я пытаюсь сдерживать слезы. Почему все должно быть вот так?

Она смотрит в ответ пустым взглядом, сжимая в руке цветок и совершенно не желая слушать, что я скажу дальше. Ее ладони светятся от магии завесы. Она что, поглотила ее? Я смотрю во все глаза.

Это внушает ужас.

Она выглядит новой богиней, появившейся на свет из предательства и греха. Прекрасной и такой же опасной, как остальные.

Я направляю на нее острие меча. Мне не удается сдержать слез — они накатывают приступами и горячими дорожками стекают по щекам.

— Прошу, маленькое божество. Умоляю, не заставляй меня, — упрашиваю я, но ее взгляд остается непреклонным. Никакими разговорами не изменить того, что я натворил. — Мне так жаль. Я не могу ничего исправить, и мне ужасно жаль.

Больше Алира не медлит ни секунды и низко склоняется. Она застает меня врасплох. Я не успеваю проследить за ее движениями, когда она бросается на меня и втыкает черный стебель мне в бедро.

Закричав, я падаю на одно колено. Скалю зубы и заставляю себя неуверенно встать на ноги. Она уже сзади, превратившаяся в размытую вспышку, но на этот раз я быстрее. Мы уже сражались раньше, и мое тело помнит ее движения, хоть теперь она и гораздо проворнее.

Я взмахиваю мечом, вложив в это всю свою силу. Мы встречаемся взглядами, и я вижу в ее взгляде вспышку страха. Сколько бы раз я ее не убивал, это выражение в нем всегда меня преследовало.

От нахлынувших чувств мои руки слабеют, и я теряю драгоценные секунды. Я не могу этого сделать. Даже ради королевства. Я уже не тот демон, каким был раньше. Не бессердечный, не ведомый лишь жаждой мести. Я больше этого не хочу.

Быстро двигаясь, Алира уходит от удара. Ей удается отойти назад и выбить меч у меня из рук. От ее атаки по мне прокатывается боль, вырывая стон.

— Алира, пожалуйста, выслушай меня, — умоляю я, поднимая голову и глядя ей в глаза.

Оба бьет меня в челюсть, и я падаю на усыпанный сорванными цветами гравий. Поднявшись на локти, я обнаруживаю, что острие моего же меча прижато к моему горлу.

— Я люблю тебя, Алира. Люблю так сильно, что хочу исправить все, что делал раньше. Мои поступки и вправду ужасны, но прошлого не изменить. Я уже не тот. Пожалуйста… прости меня. Я не могу тебя потерять, — слова разрывают мое сердце так, что я не могу дышать. Я никогда не испытывал такой боли, такой рвущей на части агонии.

Стоп…

Недоуменно нахмурившись, я медленно опускаю взгляд на руки Алиры, сжимающие рукоять моего меча. Но где же лезвие… Я смотрю на клинок, который был рядом со мной полжизни, и обнаруживаю, что он торчит у меня из груди, пронзив черное сердце. От такого предательства темная кровь кипит у меня в жилах.

— Это не любовь, — говорит Алира, глядя мне в глаза. — У тебя было полно возможностей мне рассказать. Попытаться все исправить. Ты не знаешь, что такое любовь, демон.

Скрипнув зубами, я сжимаю лезвие и делаю неглубокий, сдавленный вдох, от которого кровь хлещет мне в левое легкое, заставляя жутко закашляться. Я снова смотрю ей в глаза.

Во взгляде Алиры больше нет ненависти. Лишь грусть от разбитого сердца. Она плачет из-за меня, демона, чудовища. Того, кто ее уничтожил. Она нерешительно выпускает меч из рук. Я стону от его веса, который мне приходится удерживать.

Она хочет моей смерти. Алира убила бы меня вот так легко? А как же священная клятва, которую она принесла? Из-за нее она тоже погибнет. Я смотрю вверх, на ее грудь, где должна быть отметина от клятвы, но ее нет.

Что-то во мне болезненно сжимается. Она разорвала нашу связь? Когда? Неужели она все это время планировала меня убить? У меня дрожат губы, боль в груди становится сильнее. Или мое молчание заставило ее встать на этот путь? Стало ли недоверие таким сильным, что она захотела защитить себя?

Я не свожу с нее глаз, хоть они и полны слез.

— На этом мы прощаемся, Рыцарь Крови.

Со стоном я вытаскиваю клинок. Из раны брызжет кровь, и я падаю грудью вперед.

— Алира! — кричу я. Руки у меня дрожат, земля подо мной становится теплой от крови.

— Алира, — теперь крик получается слабым и срывающимся. Каждый вдох становится короче предыдущего. Я смотрю, как она уходит прочь.

Вставай.

Сжав челюсти, я заставляю себя подняться, зажимая грудь рукой, чтобы остановить кровь.

Алира идет обратно в сторону фестиваля, должно быть, чтобы уйти из Девицита, раз завеса пала. Блядь. Теперь алзорцы могут видеть наше королевство. И боги тоже. Все они придут за нами, если мы как-то их не остановим.

Мой дом погибнет в огне.

Спотыкаясь, я шагаю вперед и снова падаю. Левое легкое полно крови, сердце начинает замедляться.

— Генерал! — звучит в мрачном, холодном воздухе голос Николая. Подняв глаза, я вижу снег, падающий с неба так, будто хочет похоронить под собой весь мир.

Николай резко останавливается рядом и падает на колени, с ужасом разглядывая меня.

— Что произошло? Калел… Ее не было в камере… Завеса… — он прижимает ладони к моей груди, и когда они начинают светиться от магии, по мне пробегает разряд резкой боли, за которой следует волна облегчения.

Почувствовав, как кровь покидает легкое, я шумно вздыхаю. Глаза я держу закрытыми. Не хочу сейчас видеть выражение лица Николая.

Я знаю, что подвел его. Подвел всех.

— Посмотри на меня, — срывающимся голосом требует он.

Я поднимаю на него мутный взгляд.

— Только не говори, что это сделала Алира, — шепчет он, не сводя с меня глаз. В них видна горечь, и я знаю, что ответ разобьет ему сердце.

— Она… она решила уйти с полубогами, Ник.

От изумления магия Николая вспыхивает чуть ярче.

— Она и вправду пыталась тебя убить… — его голос дрожит от горя.

— Да, и как только ты исцелишь меня, я собираюсь не дать ей помочь Алзору сравнять Девицит с землей.

Николай прищуривается от терзаний.

— Ты не должен убивать ее, Калел. Мы найдем другой выход. Она не в себе…

— Она знает о проклятии временной петли… Знает о костях, которыми мы питали магию завесы, — у меня срывается голос. Чувство такое, будто я никогда больше не смогу пошевелиться. И если это значит, что мне придется сражаться с ней, чтобы спасти всех остальных, то я и не хочу.

Но у меня нет другого выбора.

Николай убирает измазанные черной кровью ладони с моей груди и встает на ноги. Глубоко вздохнув, я радуюсь тому факту, что полностью исцелился. В груди что-то сжимается и болит, хоть и не должно.

Думаю, это мое разбитое сердце.

— Я должен. Она пыталась меня убить… Ты не видел ее взгляда, не чувствовал силы, что гремела в ней, как сотня голосов, поющих военный гимн. Она теперь скорее богиня, чем одна из полубогов.

Встав на ноги, я сжимаю челюсти. Обычный меч не подойдет. Чтобы убить ее, мне понадобится один из сохранившихся артефактов, сделанных из камня дьявола.

У меня трясутся руки от мысли, что мне придется отнять ее жизнь, смотреть, как угасает свет в ее прекрасных глазах, которые я успел так сильно полюбить. Стиснув зубы, я с силой сжимаю руки в кулаки. Нет. Я должен… Я не могу спасти одну жизнь, пожертвовав всем королевством.

Я разрываюсь на части, разрываюсь на море осколков, которые уже не собрать воедино. Как только я пойму, что Девицит в безопасности… то отправлюсь в Мортем вслед за своим маленьким божеством. Я прижимаю ладонь к груди. Никто не сможет жить с такой болью. Меня охватывает безумие. Одержимость и горе такой силы, что словами не выразить.

Я смотрю на Николая.

— Принеси мне Убийцу Богов.