Вода, щедро сдобренная порошком «Миф» (Даша решила, что демону это не повредит, а Измерению Чистоты только на пользу), бурлила в чугунной ванне, создавая горы пены с ароматом «Горный Эдельвейс». Асмодей, все ещё в тех самых огромных серых шерстяных носках, с интересом разглядывал пену, словно видел её впервые.

— Эта химическая формула... «Аромат Морозной Свежести»? — он зачерпнул горсть пузырей и поднес их к носу, который теперь был вполне человеческим, хоть и с подозрительно острым обонянием. — Она активирует мои обонятельные рецепторы, которые я даже не знал, что у меня есть. Это почти... приятно. Как если бы гроза встретилась с лавандовым полем, которое кто-то очень долго и упорно стирал.

— Рада, что тебе нравится, — усмехнулась Даша, залезая в ванну и пытаясь найти место среди гор пены и демонических конечностей. — А теперь, Асмодей, нам нужно серьезно поговорить. Что дальше?

Демон блаженно прикрыл глаза, пока Даша принималась мочалкой за его могучее плечо, оттирая остатки ядовитого масла. Руны на его коже от этого прикосновения слабо пульсировали приятным розовым светом.

— Дальше? Мы просто будем жить. Ты будешь приносить мне электричество, а я... я буду творить чудеса. Например, я могу стерилизовать посуду силой мысли. Или заморозить тухлое мясо в морозилке до состояния абсолютного нуля. Я даже могу настроить этот смеситель, чтобы он не капал!

— Настроить смеситель? — Даша недоверчиво вскинула бровь. — Это, конечно, чудо, но на одной стерилизации посуды не проживешь. И самое главное... Асмодей, ты же из другого мира! У тебя нет документов! Ты — бомж! Лицо без гражданства!

Асмодей резко открыл глаза, и неоновое пламя в них вспыхнуло с новой силой. — У меня есть самое сильное гражданство, Даша! Я — гражданин Хаоса и Лорд Измерения Стирки! Мои документы выгравированы на стенах Адского Комбината Бытового Обслуживания!

— Это в Бирюлёво не прокатит, — покачала головой Даша, принимаясь тереть его спину. — Участковый Семёныч не знает про Адский Комбинат. Он знает про прописку. У тебя нет ни ИНН, ни СНИЛС, ни даже карты «Тройка»!

Демон задумался, и руны на его груди начали пульсировать тревожным фиолетовым цветом. — Значит... я не смогу покупать шаурму на углу? И ходить в МФЦ? Я слышал, это самые сакральные ритуалы в этом мире!

— Именно! Ты не сможешь даже устроиться грузчиком в «Пятёрочку», потому что там требуют медкнижку. А какую медкнижку мы тебе сделаем? «Вид: демон. Группа крови: мазут первого отжима. Жалоб нет, только иногда тянет кого-нибудь постирать»?

Асмодей впал в депрессию. Он опустил голову в пену, и только кончик его носа торчал наружу, как перископ демонической подводной лодки. — Я думал, стать человеком — это свобода. А оказалось — это бесконечная череда бюрократических квестов. Вельзевульша была права... магия смертных страшнее адского пламени. Я заперт! Снова заперт! Но теперь не в белом кубе, а в странной человеческой системе!

— Ладно, не вешай нос (и носки тоже), — Даша погладила его по мокрой шевелюре. — Что-нибудь придумаем. У меня есть знакомая в паспортном столе... но она берет взятки только шоколадками «Алёнка».

— Шоколадка значит! Я чувствую, что это священный артефакт, способный задобрить любых бюрократических демонов! — Асмодей воспрял духом и вынырнул из пены, осыпав Дашу брызгами. — Я достану ваш этот шоколад! Это будет мой первый квест в этом измерении! Где он, женщина?

— Сначала просто помойся, Лорд Стирки, — засмеялась Даша, уклоняясь от брызг. — И сними, наконец, эти чертовы носки! Они уже, наверное, отфильтровали всю карму ванной комнаты, и из них течёт что-то подозрительно фиолетовое.

Асмодей посмотрел на свои ноги с благоговением. — Это священное наследие Мудрого Носка! Они фильтруют кармическую грязь этого измерения! И в них мои демонические пальцы не мёрзнут! Если я их сниму, я могу потерять связь с Измерением Чистоты!

— Если ты их не снимешь, у нас засорится слив, и из него полезет Вельзевульша с криками: «Кто не сдал на капремонт?!» — Даша была неумолима.

Они принялись с энтузиазмом тереть друг друга мочалками, пытаясь смыть остатки магии других миров, призрак Вельзевульши и, возможно, даже часть кармы Бирюлёво.

И хотя впереди их ждали счета за воду, участковый Семёныч, квест по добыче лианозовского творога и МФЦ, здесь, в пене с ароматом «Мифа», они были счастливы. Потому что даже если ты демон без гражданства в Бирюлёво, главное — чтобы рядом был кто-то, кто поможет тебе отмыть фиолетовое проклятие с бабушкиных носков и задобрить бюрократических демонов правильным творогом.

— Я сказала — снимай! — Даша решительно нырнула руками под воду, сквозь пенные горы «Мифа», и нащупала левую ногу демона.

Шерсть Мудрого Носка в воде набухла и стала весить, казалось, тонну. Даша уперлась свободной ногой в бортик ванной и потянула на себя.

— Женщина, остановись! Ты нарушаешь герметичность моего контура! — Асмодей театрально схватился за края ванны, вода с громким плеском выплеснулась на кафель. — Если ты стянешь его, моя левая пятка станет беззащитна перед микроорганизмами этого мира! Ахиллес погорел на чем-то подобном, я читал в загруженных базах данных!

— Ахиллес хотя бы имел полис ОМС и постоянную регистрацию в Древней Греции! — парировала Даша, с кряхтением стягивая тяжеленный мокрый валенок.

Раздался громкий хлюпающий звук. Чпок! И первый носок капитулировал, шлепнувшись на пол. Вода в ванной тут же приобрела легкий перламутровый оттенок и подозрительно заискрилась.

Даша победно выдохнула и принялась намыливать освободившуюся ступню демона. Как только губка коснулась его пятки, Асмодей вдруг резко дернулся, едва не выбив коленом кран, и издал звук, средний между рыком раненого медведя и писком резиновой уточки.

— Во имя всех коротких замыканий! Что это за изощренная пытка?! — он вжался в противоположный край ванны, расширенными глазами глядя на Дашу. Руны на его груди истерично замигали.

Даша замерла с губкой в руках, а потом расхохоталась так, что чуть не наглоталась мыльной воды.

— О, великий Лорд Измерения Стирки! Несокрушимый Асмодей! Ты что... боишься щекотки?!

— Я ничего не боюсь! — гордо, но чуть пискляво возмутился демон, пытаясь спрятать ногу под горой пены. — Просто мои тактильные сенсоры на нижних конечностях не откалиброваны для столь... агрессивного трения пористыми материалами! Это биологическая атака!

— Это поролоновая мочалка за девяносто рублей, жертва технологий, — Даша безжалостно выудила из-под воды его правую ногу и стянула второй носок. — Всё, теперь ты абсолютно беззащитен перед суровой московской реальностью. Привыкай.

Когда с мытьем было покончено (и Асмодей смирился с тем, что щекотка — это не проклятие Вельзевульши, а баг человеческой сборки), пришло время выбираться. Вода с утробным, пугающим хлюпаньем уходила в водосток. Слив действительно заурчал так зловеще, будто оттуда и правда собиралась вылезти управдом с квитанциями за капремонт.

Даша завернулась в свой уютный старенький халат, а Асмодею протянула единственное большое полотенце, которое у нее было — ярко-желтое, с огромным улыбающимся Губкой Бобом на всю ширину.

Демон благоговейно принял ткань, развернул ее и уставился на принт своими пронзительными неоновыми глазами.

— Какая... завораживающая сущность, — прошептал он, поглаживая нарисованные квадратные штаны. — Я чувствую в нем силу. Этот желтый демон с дырками... он поглощает влагу? Он тоже из Измерения Чистоты? Это твой фамильный артефакт?

— Это Губка Боб, мерч из перехода метро «Пражская», — вздохнула Даша. — Обматывай вокруг бедер, фамильный артефакт. Нам еще нужно придумать, во что тебя одеть, потому что твоих габаритов в моем гардеробе не предусмотрено. Не пойдешь же ты добывать шоколад для паспортистки в одном полотенце со Спанч Бобом.

Внезапно в тишине ванной раздался громкий, раскатистый гул. Даша испуганно дернулась, решив, что стиральная машина каким-то образом материализовалась обратно. Но звук исходил из района идеального, мускулистого пресса Асмодея.

Демон растерянно положил руку себе на живот.

— Мой внутренний реактор... он требует топлива. И я сомневаюсь, что это электричество. Даша, — он поднял на нее полный трагизма взгляд, — мне кажется, я сейчас умру от истощения. Система сигнализирует о критическом падении уровня углеводов!

— Добро пожаловать в человеческое тело, — Даша похлопала его по плечу. — Это называется «я хочу жрать». Пойдем на кухню. Кажется, у меня оставалась пачка пельменей по акции. И если ты сможешь сварить их силой мысли за две минуты — цены тебе в этом измерении не будет!

Асмодей воодушевился. Идея термической обработки кусков мяса в тесте с помощью древней магии показалась ему вызовом, достойным его новых человеческих кондиций.

Они прошлепали на кухню. Асмодей, величественно кутаясь в Губку Боба, как в римскую тогу, встал посреди тесной хрущевской кухоньки, едва не задевая макушкой дешевый пластиковый плафон. Даша достала из морозилки слипшийся ледяной ком пельменей «Богатырские», с грохотом бросила его в кастрюлю с холодной водой и водрузила на плиту.

— Ваш выход, Лорд Стирки, — она скрестила руки на груди. — Только, умоляю, не спали мне обои. Залог за квартиру мне точно не вернут.

Асмодей сурово сдвинул брови, его неоновые глаза вспыхнули ярким светом. Он вытянул руку над кастрюлей, и руны на его груди засветились угрожающим пунцовым. Вода зашипела, пошла крупными пузырями и ключом закипела ровно через три секунды. Ледяной ком распался, и пельмени послушно всплыли на поверхность, благоухая лавровым листом и легкой, пикантной ноткой озона.

— Идеально выверенная температура, — с гордостью изрек демон, опуская руку. — Мой внутренний ТЭН всё еще работает безупречно, даже в этом хрупком теле.

Даша только открыла рот, чтобы похвалить его кулинарно-магические способности и достать сметану, как внезапно кухонную идиллию разорвал резкий, требовательный звонок в дверь.

Девушка вздрогнула и покосилась на настенные часы в виде чайника. Половина второго ночи. Кому придет в голову приходить в такое время в Бирюлёво? Если только это не соседи снизу, которых они все-таки затопили во время страстных водных процедур.

Звонок повторился — длинная, агрессивная, непрерывная трель, от которой задрожали стекла в окнах.

Асмодей мгновенно подобрался. Вся его человеческая расслабленность исчезла, мышцы напряглись, а вода в кастрюле с пельменями вдруг почернела и угрожающе забурлила. Он плавно задвинул Дашу себе за спину.

— Жди здесь, — прошептал он, и его голос снова приобрел легкий металлический оттенок.

Но Даша не собиралась прятаться. Она на цыпочках прокралась в коридор следом за демоном и прильнула к дверному глазку. На лестничной клетке, тускло освещенной мигающей лампочкой, стояла до боли знакомая тучная фигура участкового Семёныча в помятой форме.

Даша с облегчением выдохнула. — Фух, это всего лишь местный участковый... Наверное, кто-то пожаловался на шум.

Но стоило ей присмотреться внимательнее, как сердце ухнуло куда-то в район желудка.

Обычно красный нос Семёныча сейчас был мертвенно-бледным. На его веках красовались густые, безобразно нанесенные фиолетовые тени. А в руках участковый держал не привычную папку с протоколами, а гигантский разводной ключ, с которого на грязный линолеум капало знакомое, переливающееся радужными разводами черное масло.

— Открывайте, гражданочка, — раздался из-за двери не сиплый бас Семёныча, а высокий, скрежещущий женский голос, от которого у Даши по спине побежали ледяные мурашки. — Внеплановая проверка счетчиков. Вы же не думали, что я прощу вам такую наглую, перерасходную стирку без моего разрешения?