Коул: «В смысле ты не приедешь на Рождество?»

Я: «В том смысле, что это наше первое Рождество, когда Руби уже действительно понимает, что происходит, а Сиси твёрдо решила готовить всё дома сама».

Уэйд: «Чё за хуйня?»

Я: «Мы всё равно будем у вас в канун Рождества».

Коул: «Ну вы и кучка ёбаных Скруджей».

Я: «Счастливая жена — счастливая жизнь. У неё целая папка со списками для выполнения, кто я такой, чтобы спорить?»

Уэйд: «Только Сиси могла отнестись к Рождеству как к проекту».

«Напомни ей как-нибудь между делом, что чувства спланировать невозможно».

Коул: «О-о-о, Уэйд… какой сентиментальный папочка».

Уэйд: «Ещё раз пришли мне фотографию, где ты в одинаковых тапочках, со своими дочками и собаками».

Коул: «Я сентиментальный папочка и не боюсь в этом признаться».

Уэйд: «Соси мой член».

Я: «Никто ничей член сосать не будет».

«Увидимся с вами завтра».

Посмеиваюсь, откладывая телефон на кухонную столешницу. Я люблю свою жену всем сердцем, но, глядя на праздничную папку, открытую на странице «Канун кануна Рождества», клянусь, она совсем, блядь, спятила. Я перелистываю вперёд, на страницу с кануном Рождества, и она ещё больше испещрена записями, ручками разных цветов и наклейками. У меня отвисает челюсть, когда я вижу слова: «Нэш — забрать костюм Санты в магазине костюмов Форда».

«Какого хрена? Я Санта?»

Я качаю головой. Да, Сиси любит всё планировать. Эта черта её характера особенно ярко проявляется, когда у неё появляется какой-нибудь проект, например, фестивали, которые она помогала мне организовывать для моего спортивного комплекса, или свадьбы наших друзей, вечеринки в честь будущего ребёнка, девичники перед свадьбой — называйте что угодно. Но Уэйд прав, Рождество — умение ценить маленькие моменты, а не планировать каждую секунду.

Пусть у неё и есть этот чудовищный план, занимающий папку толщиной в двадцать сантиметров, мой план — заставить её замедлиться и оценить маленькие моменты в течение следующих нескольких дней. Потеряв родителей в подростковом возрасте, я очень быстро понял, что именно простые вещи остаются с тобой навсегда.

Я почти не помню ни крупных мероприятий, на которые мы ходили всей семьёй, ни рождественских вечеринок, зато помню запах нашего дома, когда мама пекла своё знаменитое на весь город сахарное печенье, и то, как огоньки на рождественской ёлке мерцали, пока мы вместе смотрели любимые рождественские классические фильмы.

Я ходил кататься на коньках с друзьями, а потом мы отправлялись в поход по парку Кейв-Ран с термосами горячего шоколада, который готовила для нас моя мама. Именно такие вещи остаются с тобой. Тёплое, безопасное чувство, а не мероприятия. Я никогда не скажу Коулу или Уэйду, но, блядь, похоже, я тоже сентиментальный папочка.

Я опускаю взгляд на почасовой список, украшенный маленькими рождественскими ёлочками и наклейками с Сантой. Сейчас 19:30, и я вижу, что Сиси должна читать нашей трёхлетней дочери свою любимую рождественскую книгу из детства — «Линкольн Уорд спасает Рождество».

Я оглядываюсь по сторонам, идя по коридору нашего дома, — такое ощущение, будто тут Рождество стошнило. Огромная ёлка у переднего окна, которую мы срубили в лесу на нашей территории, освещена, словно Форт-Нокс. Разноцветные огоньки мерцают, с каждой крошечной ветки свисает мишура, а вся ёлка покрыта украшениями. В арочном проходе, ведущем к спальням, развешана гирлянда, в которую тоже вплетены разноцветные огоньки. На кухонном острове стоят подсвечники в виде снеговиков, на диване лежат рождественские пледы и подушки, а каминную полку украшает такая же светящаяся гирлянда, как и арку перед спальнями. Рождество повсюду. Здесь уютно и идеально, именно так, как и задумала моя прекрасная, сумасшедшая жена.

Я напеваю «Beautiful Crazy» — Люка Комбса, останавливаясь в дверях спальни Руби и видя, как Сиси читает. Мягкое, тёплое сияние прикроватной лампы наполняет комнату, а Руби свернулась калачиком у неё на руках. Её светлые волосы точно такого же цвета, как у матери, и мягкими маленькими волнами рассыпались по Сиси, пока та держит перед ними книгу «Линкольн спасает Рождество».

Знакомое болезненное сжатие, которое я ощущаю каждый раз, когда смотрю на них, захватывает мою грудь. Моя идеальная семья. Та, появления которой я никогда не ожидал, но без которой теперь умер бы. Сиси даже не замечает меня, пока я за ними наблюдаю. Её мягкий, сладкий голос оживает, когда она читает о том, как Линкольн собирает деньги, продавая свою коллекцию игрушечных машинок, чтобы помочь своей семье купить подарки и рождественскую ёлку для менее обеспеченной семьи. Её длинные светлые волосы собраны на макушке, а лицо в форме сердечка невероятно красиво в тёплом свете. Я вижу, как её зелёные глаза танцуют от радости и материнской любви, ведь она дарит своей трёхлетней дочери самый идеальный праздничный сезон, какой только можно представить. Поэтому у меня действительно не хватает духу сказать ей, что Руби-Рэй давно крепко спит. Сиси читает самой себе.

Улыбнувшись, я оставляю их и направляюсь в нашу спальню, чтобы принять душ, всё время продумывая способы, которыми я добавлю эти крошечные, памятные, незапланированные моменты в следующие два дня — даже если их нет в планере моего маленького Светлячка. Потому что именно такие моменты, как тот, свидетелем которого я только что стал, значат всё.