Каэр смотрел на всех присутствующих и видимо, подумывал прямо сейчас начать производить грибную икру, но тут подошла Ана и обняла его за талию.

— Не сердись — девушка улыбнулась и посмотрел на него.

— В моем Департаменте гриб получил доступ к камерам — Каэр закатил глаза и глубоко вздохнул.

— Зато он пока никого не выпустил.

— Ты так уверена в этом? — маг хмыкнул, и посильнее прижал жену к себе.

— А и правда, все камеры проверяли? Всех пересчитывали? — Бублик обеспокоено смотрел на хозяйку и дракона.

Каэр положил ладонь Ане на спину.

— После допроса найдем его и заберем ключи. И заключенных пересчитаем! — последнюю фразу дракон почти рявкнул.

— И что ты сделаешь с грибом! Он же разумный, даже если подозрительно!

— Пока не решил, но есть мысль о клетке для попугаев! — сразу три пары глаз уставились на дракона. Ана и Бублик хмурились, а подозрительно разумный гриб показывал из-за угла кулак.

В этот момент в дверь постучал Тирс и Каэр облегченно выдохнул. Теперь не придется оправдываться за слова о клетке.

— Господин Равеннар, задержанный доставлен в допросную.

— Идем, — сказал он Ане и взял ее за руку.

Бублик поднялся и за несколько мгновений изменился. Маленькое тело вытянулось, лапы стали мощными, пушистая шерсть легла густой белой гривой на шею. Вместо комнатного песика рядом с ними стоял огромный белый волк с зелеными глазами.

Тирс попятился.

— Это как??

Бублик посмотрел на него сверху вниз.

— Вот так! И да, я еще помню ту историю с украденной ванильной булочкой! Да, она была позавчерашней, но моей! — Бублик приглушенно рыкнул.

— Но я честно не брал! Это кто-то другой. — Тирс почти заикался.

— Ладно, я подумаю, что с тобой делать дальше! — и гордо задрав нос, прошел мимо сотрудника.

Белый волк первым вышел в коридор.

— Наконец-то серьезная работа. А то одни ключи, грибы и бесконечные семейные объятия!

Бублик фыркнул, глянув, как Каэр ведет Ану за собой, держа за руку.

Допросная находилась в старой части Департамента. Небольшая комната с каменными стенами, тяжелым столом и тремя стульями. Вдоль потолка тянулись защитные руны. Они не позволяли применять магию, открывать порталы и воздействовать на сознание тех, кто находился внутри.

Лиан Весс уже сидел за столом. Светлые волосы растрепались, очки немного съехали на переносицу. Запястья стягивали черные браслеты, подавляющие магию.

Он выглядел усталым, но не сломленным. Когда Ана вошла, Лиан поднял голову и едва заметно улыбнулся.

— Ты пришла.

Каэр отодвинул для Аны стул.

— Вы же сами потребовали ее присутствия, господин Весс — Каэр пристально уставился на Лиана.

— Я попросил, — поправил Лиан — и да, это очень важно. Ане необходимо знать то, что я расскажу.

Каэр кивнул, а Бублик прошел вдоль стены и лег рядом с Аной. Даже лежа, он доставал головой почти до края стола.

Лиан внимательно посмотрел на волка и вдруг произнес:

— Раньше вы были гораздо меньше.

— Раньше и вы были на свободе, — ответил Бублик, слегка покосившись на Равеннара — День вообще полон перемен.

Каэр сел напротив задержанного, рядом с Аной.

— Говорите, — сказал Каэр.

Лиан посмотрел сначала на него, потом на Ану.

— Рассказ получится долгим.

— Лиан, мы никуда не торопимся, расскажи, если знаешь что-то — ответила она.

Каэр покосился на нее.

— Вообще-то торопимся.

Ана положила ладонь на его руку.

— Но выслушаем всю историю до конца.

Он перевернул ее ладонь и переплел их пальцы. Вздохнул.

— Разумеется — согласился он.

Лиан заметил этот жест. Его улыбка стала чуть теплее.

— Значит, вы все-таки разобрались.

— Не отвлекайтесь, — сказал Каэр.

Лиан снял очки, достал из внутреннего кармана платок, протер их и снова надел.

— Моего отца звали Тарион Элвард. Фамилию Весс я получил от матери. Она не хотела, чтобы я носил его имя.

Дракон громко хмыкнул и понимающе кивнул.

— Почему? — спросила Ана, глядя сначала на Лиана, а потом на супруга.

— Потому что к тому времени имя Элварда уже внушало страх.

Лиан помолчал, собираясь с мыслями.

— Когда-то отец был хорошим человеком. По крайней мере, бабушка всегда говорила именно так. Он изучал хрономантию, создавал механизмы для целителей, помогал замедлять действие ядов, сохранять редкие лекарства. Тогда Орден хрономантов еще не был преступным.

— Что изменилось? — спросил Каэр.

Лиан опустил взгляд на свои скованные руки.

— Моя мать долго болела. Отец пытался остановить ее время. Создал механизм, который должен был удерживать жизнь в теле, пока он искал лекарство. Но механизм не сработал.

— Она умерла? — тихо спросила Ана.

— Да. А отец решил, что ему не хватило сил, справиться с ее болезнью.

В комнате стало тихо. Даже Бублик не вставил замечания.

— Вместо того чтобы принять потерю, он объявил войну самому времени, — продолжил Лиан. — Сначала хотел вернуть мать. Потом решил, что смерти вообще не должно существовать для тех, кто способен ею управлять. Чем больше он работал, тем дальше уходил от реальности.

— И начал забирать время у людей, — сказал Каэр.

Лиан кивнул.

— Сначала по несколько минут. Потом по часу. По дню. Никто даже не замечал. Человек чувствовал усталость, мог забыть часть вечера или внезапно проспать до утра.

— Но этого оказалось мало, — догадалась Ана.

— Отцу всегда было мало. Он говорил, что обычные люди растрачивают жизнь впустую. Спят, ссорятся, стареют, повторяют одни и те же ошибки. А хрономанты якобы могли использовать их годы правильно.

Бублик тихо зарычал.

— Люблю таких. Сначала решают за всех, как правильно жить, потом почему-то сразу начинают убивать.

Лиан грустно посмотрел на него, а потом кивнул.

— Примерно так все и произошло.

Орден поддержал Тариона не сразу. Некоторые мастера ушли, когда поняли, чем он занимается. Другие остались из страха. Но нашлось достаточно тех, кому понравилась сама мысль о власти над временем.

Они создавали часы, амулеты, зеркала и огромные механизмы, спрятанные под городом. Каждый из них отнимал понемногу. Но вместе они собирали сотни лет человеческой жизни.

— Зачем? — спросила Ана.

— Отец хотел открыть Великий разлом времени. С его помощью он собирался видеть любое прошлое, менять настоящее и выбирать будущее. Он верил, что сможет повелевать миром, потому что будет знать все, что случится.

Каэр нахмурился.

— Такое невозможно.

— Да, невозможно, но отец верил в это.

Бублик фыркнул, а Лиан горько улыбнулся.

— О последствиях отец давно не думал. Он уже не хотел вернуть мою мать. Думаю, со временем почти забыл, зачем все это начал. Осталась только жажда власти.

— А потом появился Северин Морр, — вдруг сказал Каэр.

Лиан посмотрел на него и ответил просто.

— Да.

— Морр был Охотником. Одним из тех, кому разрешалось применять древнее право Охоты против магов, угрожавших всему Лиардену. Он долго собирал доказательства. Потом Совет признал Орден опасным, и Морр начал преследование.

— Да, мой отец рассказывал эту историю — задумчиво проговорил Каэр — Морр был последним Охотником.

Лиан перевел взгляд на белого волка.

— У него еще был фамильяр. Белый лев по имени Сайрен.

Бублик поднял голову.

— Белый лев?

— Огромный. С серебряной гривой и зелеными глазами. Говорили, что Сайрен чувствовал искажения времени и мог находить хрономантов даже через закрытые порталы.

Бублик задумался.

— Звучит достойно.

Каэр посмотрел на него.

— Ты его знал?

— Нет.

— А задумался так, будто вспоминаешь.

— Я просто оценил коллегу. Белые фамильяры должны поддерживать репутацию, тем более, Следовики.

— Ты ешь бумаги, если что! — Каэр сказал почти возмущенно.

— Только неважные и только по утрам! — Бублик немного зарычал.

Лиан продолжил:

— Морр преследовал членов Ордена много лет. Находил одного за другим. Уничтожал мастерские, ломал механизмы и убивал тех, кто участвовал в похищении времени. И нашел всех.

— Всех? — спросила Ана.

— Да, всех, кроме моего отца. Тарион постоянно уходил. Менял имена, открывал временные коридоры, прятался в прошлом на несколько минут или в будущем на несколько часов. Но Морр все равно его догонял.

Лиан говорил спокойно, но Ана видела: ему тяжело вспоминать.

— Последний бой состоялся у Северного разлома. Я не видел его. Мне потом рассказывала бабушка. Морр пришел вместе с Сайреном. Отец ждал его возле своего главного механизма.

— Того самого, который должен был открыть Великий разлом? — уточнил Каэр.

— Да.

Лиан провел пальцами по краю браслета.

— Они сражались. Разлом становился все больше. В какой-то момент механизм не выдержал. Время вокруг них начало рушиться. Появился коридор, который не вел ни в прошлое, ни в будущее.

— А куда? — спросила Ана.

— Никто не знает.

— Они упали туда?

— Отец, Морр и белый лев. Разлом закрылся сразу после этого.

— И никого потом не нашли?

— Нет. Ни тел, ни оружия, ни механизма.

Каэр задумался.

— Значит, нельзя с уверенностью утверждать, что кто-то из них погиб.

— Именно поэтому я и молчал, — сказал Лиан.

Ана почувствовала неприятный холод.

— Ты боялся, что Коллекционер — твой отец.

— Да.

Ответ прозвучал тихо, просто и от того особенно страшно.

— Ты знал, что он может быть жив? — резко спросил Каэр.

— Я не знал. Боялся. Что я должен был думать? Что мой отец, исчезнувший много лет назад в неизвестном временном разломе, возможно, вернулся и начал делать часы? Снова убивать? Да и доказательств у меня не было доказательств.

— Были мертвые девушки.

Лиан вздрогнул.

— Вначале я не знал о смертях.

Каэр сжал челюсти, но Ана коснулась его руки, сжала ее. Дракон не успокоился, но продолжил слушать.

— Что было с тобой после исчезновения отца? — спросила она.

Лиан посмотрел на нее с благодарностью.

— Меня отдали в приют.

— А бабушка?

— Умерла через год. У нее было больное сердце. Родственники матери не захотели брать сына Тариона Элварда. Даже под другой фамилией.

Ана почувствовала жалость.

— Сколько тебе было?

— Пять...

Бублик тихо переставил лапы.

— Плохое место?

— Обычный городской приют, — ответил Лиан. — Как везде.

Он попытался улыбнуться, но получалось плохо.

— Тебя били? — вдруг тихо спросила Ана.

— Иногда. Сначала за то, что был слишком тихим. Потом за то, что перестал быть тихим.

Каэр посмотрел на него чуть иначе. Жесткость не исчезла, но в ней появилось понимание.

— Когда проявился дар?

— Да, это случилось в двенадцать лет. Один из старших мальчиков столкнул меня с лестницы. Я испугался. Все вокруг остановилось. На несколько секунд. Но мне хватило, чтобы отойти в сторону. Мальчик не понял, как я оказался у него за спиной.

Бублик одобрительно хмыкнул.

— Хорошая история, надеюсь, он упал.

— Упал — Лиан продолжил — после этого я понял, кто я. Нашел старые книги. Начал читать. Но пользоваться хрономантией почти не пытался.

— Почему? — спросил Каэр.

— Я знал, кем стал мой отец.

— Дар сам по себе не делает тебя преступником.

— В приюте считали иначе. Однажды смотритель увидел, как я остановил сломанный механизм часов. Меня три дня держали в кладовой.

Каэр помрачнел. Ана почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Как они посмели издеваться над ребенком.

— Они боялись, — сказал Лиан. — Люди часто называют страх добродетелью, когда хотят оправдать жестокость.

На некоторое время все замолчали.

— Когда мне исполнилось шестнадцать, меня выпустили, — продолжил он. — Я устроился подмастерьем к старому часовщику. Оказалось, что я хорошо чувствую механизмы. Не магией. Просто понимал, что и где сломалось.

— Потом появилась «Зеркальная лилия», — сказал Каэр.

Лиан кивнул.

— Старый хозяин салона решил уехать. Я хотел выкупить мастерскую, но денег не было. Господин Рукк дал мне заем.

Бублик фыркнул.

— Рукк никому ничего просто так не дает.

— Я понял это слишком поздно.

— Насколько поздно?

— Когда уже выплатил всю сумму, а он заявил, что я должен ему еще столько же за «риски, ожидание и хорошее отношение».

— Хорошее отношение у него дорогое, — заметила Ана.

— Очень.

Лиан поправил очки.

— Я отказался платить. Тогда Рукк прислал людей. Они разбили витрины, забрали часть украшений и собирались сломать мне руки, чтобы я больше не мог работать.

Он посмотрел на Ану.

— Тогда появилась Жница.

Каэр сразу напрягся, а Ана смутилась. Бублик поднял голову с явным интересом.

— Вот эта часть мне особенно нравится.

— Что произошло? — спросил Каэр.

Лиан усмехнулся.

— Вашу жену лучше спросить.

— Ана?

Она кашлянула.

— Они вели себя грубо.

— Насколько грубо?

— Один попытался ударить меня.

— И?

— Я сломала ему руку. Но он первый начал.

Каэр улыбнулся.

— И правильно сделала. Рукка и его головорезов давно пора было проучить.

Тем временем, Весс опять заговорил.

— В записях отца было много сведений о Морре. И я сразу понял, кто она.

Ана почувствовала, как все внутри замерло.

— То есть, ты хочешь сказать, что Морр...

— Да, я думаю, он твой отец.