Ана сидела, опустив голову. В приемной было очень тихо, только шлейф запаха тяжелый духов тянулся к двери. Дверь кабинета открылась не сразу.

Девушка успела трижды переложить папку с правого края стола на левый, дважды перевернуть ее вверх ногами, один раз поставить дату не в той строке и сломать второй карандаш.

Бублик сидел напротив, уткнувшись носом в пакет с пончиками, и делал вид, что происходящее его совершенно не касается. Выходило плохо. Он слишком внимательно смотрел на хозяйку и совсем не притронулся к пончикам, что было для него необычно.

Наконец в кабинете что-то глухо стукнуло. Потом послышались шаги. Каэр появился в дверях кабинета.

Он остановился у порога. Мрачный, злой, слишком красивый. На лице мага было написано смущение.

Ана не подняла головы.

— Ана?

— Да, господин Равеннар?

Он поморщился. Она все так же не хотела называть его по имени.

Она показательно перевернула страницу.

— Вы хотели поручить мне какое-то дело?

— Ты все не правильно поняла — начал Каэр.

— Я видела, что госпожа Принц пришла к вам по личному вопросу, — спокойно сказала Ана. — Это не имеет отношения к моей работе.

Каэр шагнул ближе.

— Ничего не было там!

— Это не мое дело.

— Вот как, уверена?

— Господин Равеннар, — Ана наконец подняла глаза, и лицо у нее было такое вежливое, что Бублик почти перестал жевать, — мне совершенно все равно, с кем вы запираетесь в своем кабинете. Это ваша личная жизнь. Я всего лишь ваш секретарь, а не супруга и даже не близкая подруга. Если у вас нет срочных поручений, я продолжу работу.

Каэр несколько мгновений смотрел на нее молча. Очень внимательно.

Ана выдержала этот взгляд. Почти выдержала. Только пальцы предательски сильнее сжали край папки.

— Все равно, значит, — произнес он тихо.

— Да.

Бублик медленно прикрыл глаза лапой.

— Ох, сейчас кто-то обязательно скажет глупость.

Каэр резко повернулся к нему и злобно прищурился. Песик тут же замолчал и залез поглубже в мешок с пончиками.

Каэр снова посмотрел на Ану.

— Хорошо. Раз тебе все равно, я прямо сегодня пойду на свидание с Грисиллой — зло усмехнулся — и останусь у нее на ночь!

В приемной стало тихо. Настолько тихо, что Ана услышала, как в соседнем кабинете кто-то уронил чернильницу и тихо выругался.

Она попыталась изобразить на лице улыбку, но вышло плохо.

— Прекрасно, господин Равеннар. Надеюсь, вечер будет приятным — неживым голосом проговорила девушка.

Каэр побледнел от злости.

— Обязательно.

— Очень рада.

— Не сомневаюсь.

Он развернулся и так хлопнул дверью кабинета, что в чашке на подоконнике испуганно пискнул разумный гриб.

Бублик посмотрел на дверь. Потом на Ану.

— Хозяйка…

— Не надо.

— Но…

— Бублик, не надо.

Она взяла карандаш. Попыталась написать дату. Рука дрогнула. На бумагу упала первая капля.

Ана некоторое время смотрела на нее, словно не понимала, откуда та взялась. Потом быстро провела ладонью по щеке, но это не помогло. Следующая слеза сорвалась почти сразу.

— Вот же глупость, — прошептала она.

Бублик молча спрыгнул с кресла, подошел к ее ногам и ткнулся мордой в колено.

— Это не глупость.

— Глупость. Полная. Мне все равно.

— Ага. Я заметил. У тебя пятый карандаш уже погиб от того, что тебе все равно.

Ана всхлипнула и вдруг закрыла лицо руками. Она тихо плакала. За дверью кабинета тоже было тихо.

Этот день растянулся до невозможности. Каэр то выходил из кабинета, то возвращался, давал распоряжения резче обычного, хмурился на всех подряд и трижды потребовал один и тот же отчет, который уже давно лежал у него на столе. Ана каждый раз отвечала ровно, вежливо и холодно.

Бублик молчал подозрительно много. Каэр вышел из кабинета, ровно за час до окончания рабочего дня. Он уже был в пальто, а в руках держал кожаные перчатки.

— Я ухожу раньше.

Ана подняла глаза.

— Хорошо, господин Равеннар. Срочные бумаги я оставлю на вашем столе.

Он ждал еще секунду. Наверное, хотел, чтобы она спросила куда. Или с кем. Или зачем.

Ана не спросила. Каэр сжал челюсть и пошел к выходу.

— Приятного вечера, — сказала она вслед — вам и вашей невесте.

Он замер на секунду, а потом грохнула дверь. С потолка посыпалась штукатурка.

Когда еще час убирала бумаги, чернила, закрывала шкафы. Все валилось из рук, но она старалась не думать о том, что начальник сейчас обнимает и целует Принц.

— Домой? — Спросил Бублик.

— Да.

— Сегодня никаких геройств. Только травяной чай и пончики. Пончики, разумеется, для меня. А ты в постель, я прослежу.

— Ты ужасный фамильяр — Ана грустно улыбнулась другу.

— Зато живой, пушистый и мудрый.

Дома Ана продержалась ровно до того момента, как закрыла дверь. Потом дошла до кровати, уткнулась лицом в подушку и заплакала по-настоящему.

Плакала из-за Каэра. Из-за Грисиллы. Из-за собственной глупости. Из-за того, что сама сказала ему, что ей все равно, а он поверил или сделал вид, что поверил.

Из-за того, что представляла, как он сейчас сидит напротив роскошной драконицы, смотрит на нее своими невозможными зелеными глазами, улыбается, касается ее руки, может быть, целует.

От этой мысли стало так больно, что Ана сжала подушку сильнее. Слезы лились сами собой.

Бублик забрался на кровать, лег рядом и положил морду ей на плечо.

— Не плачь.

— Я не плачу.

— Конечно. Это просто тучка над нашей подушкой зависла, грозовая.

Ана всхлипнула.

— Он правда пойдет к ней?

Бублик помолчал.

— Не знаю.

— Ты же всегда все знаешь.

— Этого не знаю. Что сейчас творится в голове у одного конкретного ящера, сказать сложно. Там, судя по всему, обвал, пожар и собрание глупых решений одновременно.

Ана слабо улыбнулась сквозь слезы.

— Он сказал, что пойдет.

— Он сказал это тебе назло.

— Значит, пойдет.

— Не обязательно. Мужчины часто говорят одно, делают другое, а потом удивляются, почему женщины хотят ударить их чем-нибудь тяжелым.

— Бублик.

— Что? Я изучал вопрос.

Ана закрыла глаза.

— Я не должна думать о нем. Мне надо найти Эль.

— Найдем.

— А он…

— А его я просто укушу за ногу, и тебе станет легче. Как мысль?

— Не надо. Драконью кожу прокусить практически невозможно. Не трать силы.

— Я же Следовик, ты забыла? С такой ерундой точно справлюсь.

Ана наконец почти рассмеялась. Потом снова всхлипнула, но уже тише. Бублик пододвинулся ближе, подлез к ней под руку.

— Спи, хозяйка. Завтра будет новый день, новые улики и, скорее всего, новый повод назвать дракона дураком.

— Он не дурак.

— Значит умным.

Ана подтянула одеяло и закрыла глаза. Она устала от переживаний и сейчас просто хотела спать.

Каэр тем временем вошел в свой дом в таком настроении, что старые магические светильники в прихожей сначала зажглись сами, а потом с громким треском начали лопаться один за другим.

Дракон больше не сдерживался. Он зарычал и ударил кулаком по стене. Осталась сильная вмятина. Следом на пол полетела кружка с недопитым кофе, которую он оставил утром на полке у зеркала.

Дома был беспорядок, хотя Агата Лорн ушла всего два дня назад.

Ужин, естественно не было, а готовить Каэр не умел от слова совсем.

Каэр медленно закрыл глаза.

— Великолепно.

Дракон внутри тоже был недоволен. Через полчаса Каэр вошел в трактир «У голодного дракона».

Увидев его, тролль у двери даже слегка кивнул и приглашающе помахал дубинкой.

В зале было шумно, пахло жареным мясом, хлебом, пряностями, кофе и чем-то сладким. На вывеске толстый дракон все так же обнимал картофелину, глядя на нее с таким счастьем, будто хотя бы у него в жизни все сложилось правильно.

Каэр мрачно посмотрел на вывеску.

— Везет тебе.

Показалось, что толстый дракон на вывеске подмигнул. Каэр пришел сюда только с одной целью — напиться, чтобы больше ни о чем не думать и не вспоминать.

Грекс заметил его сразу. Маленький официант подлетел к столику, едва верховный маг сел за тот же столик, за которым они в тот вечер сидел с Аной.

— Господин! Рад снова видеть вас. Вы один? Без супруги?

Каэр поднял тяжелый взгляд. Грекс понял, что вопрос был неудачным.

— Кофе? И что-нибудь поесть.

— Нет. Выпить. Много.

— Могу также предложить жаркое «После семейной ссоры».

Каэр посмотрел на него.

— Что?

— Очень популярное блюдо. Подается с картофелем и соусом сожаления. Простите, профессиональная привычка. Сейчас принесу что-нибудь мясное.

Грекс уже собирался исчезнуть, но тут замялся и вдруг наклонился и тихо, почти шепотом сказал:

— Мира вчера была здесь.

Каэр медленно выпрямился, а лепрекон продолжал. Его маленькие пальцы с силой сжали блокнот.

— Она меня не узнала. Смотрела так, будто вспоминала, кто я такой. А мы с ней три года работали вместе. Она мне пироги из дома приносила, когда у меня племянник болел. Она не могла меня забыть.

Каэр почувствовал, как внутри все стало холоднее.

— Что она сказала?

— Что увольняется. Что больше не будет петь. Что встретила человека, которого ждала всю жизнь. Что любит его и теперь все будет иначе. Я спросил, кого. Она засмеялась. Но смех был… не ее. Понимаете? Как будто кто-то заставил ее радоваться. Она все повторяла: «Я так счастлива, Грекс. Так счастлива». А глаза пустые. Совсем пустые.

Каэр вспомнил лабораторный лист. Может быть кали влюбленности.

— А потом она ушла. — Грекс сглотнул — что-то здесь не так.

Каэр не стал лгать.

— Скоро все выяснится.

Официант кивнул. Глаза у него покраснели.

— Я принесу вам ужин.

Он ушел.

Каэр остался сидеть у стены.

Перед ним возникло лицо Аны. Не сегодняшнее холодное, не вежливое, не то, которое говорило: «Мне все равно». А вчерашнее — у водосброса, когда она прижималась к нему и плакала. Лучше бы она плакала сегодня!

А он еще сегодня сказал, что пойдет к Грисилле. Каэр закрыл глаза.

— Идиот.

— Простите? — осторожно спросил Грекс, вернувшись с подносом.

— Это я не вам.

— Понимаю.

Каэр посмотрел на принесенную бутылку.

— Это что?

— Настойка «Драконья выдержка». Горит красиво. После второй порции люди признаются в любви. После третьей — бывшим. После четвертой — мебели. Не рекомендую четвертую.

— Наливайте.

Грекс хотел что-то сказать, но передумал. К полуночи Каэр понял несколько вещей.

Во-первых, Грекс был прав: четвертая порция была лишней.

Во-вторых, трактирная мебель действительно иногда заслуживала признания, особенно стул, который героически не позволял ему упасть.

В-третьих, он совершенно точно не хотел спать рядом с Грисиллой.

В-четвертых, ему очень хотелось сказать об этом Ане.

Он попросил у Грекса бумагу и перо.

«Госпожа Верис, сообщаю, что не нахожусь…»

Каэр посмотрел на строчку и поморщился.

— Нет.

Вторая тоже не удалась.

«Ана, ты ошибалась…»

Он зачеркнул.

На третьей карточке почерк пошел чуть неровнее.

«Ана, я сейчас напиваюсь в «Голодном драконе», а не сплю рядом с Грисиллой. Это, возможно, тоже не самое лучшее мое решение, но в этом виновата ты! И если я свалюсь под стол и останусь здесь спать, то тоже только из-за тебя. А еще, у меня нет ни чистых рубашек, ни носков,

Каэр».

Он перечитал. Пьяно улыбнулся, сочтя, что записка вышла отличная, потом подумал и ниже подписал:

«Цветы не виноваты. Прими их, пожалуйста».

Потом подозвал Грекса.

— Мне нужна корзина цветов.

— Прямо сейчас?

— Да. Самая большая.

Каэр молча положил на стол несколько золотых монет.

Через сорок минут в дверь квартиры под крышей постучали.

Ана проснулась не сразу. Ей показалось, что стук приснился. Потом Бублик поднял голову.

— Если это снова судьба, я подаю жалобу на ее методы!!!

Стук повторился. Ана накинула халат, зажгла маленький светильник и осторожно открыла дверь.

За порогом стоял мальчишка-курьер, почти скрытый огромной корзиной цветов.

Цветы были невероятные. Белые, розовые, серебристо-сиреневые, с тонкими зелеными искрами на краях лепестков. В центре лежала маленькая карточка.

— Госпоже Верис, — сонно сообщил курьер. — Срочная доставка. Сказали, очень срочная.

Ана растерянно поблагодарила мальчишку и забрала корзину. Закрыла дверь. Поставила цветы на стол.

Бублик уже сидел рядом.

— Ого, — сказал он. — Ящер начал двигаться в правильную сторону. Может, и не буду кусать.

Ана взяла карточку. Прочитала. Потом еще раз. Щеки у нее стали розовыми. Глаза тоже подозрительно заблестели, но уже не так, как вечером.

— Что там? — спросил Бублик.

Ана протянула ему карточку.

Бублик прочитал. Фыркнул. Потом прочитал еще раз.

— «Цветы не виноваты». Ну надо же.

Ана прижала карточку к груди и счастливо улыбнулась.

— Он в «Голодном драконе». Пьет. Не с ней.

— Это я понял.

— Бублик…

— Нет. Даже не думай! Следовики этим не занимаются!

— Пожалуйста. Он же может в неприятности попасть.

— Хозяйка, ты сейчас просишь меня спасать взрослого дракона, который сам напился в трактире, потому что не умеет разговаривать с женщинами?

— Да.

— Вот так всегда! А ведь только улегся нормальным клубочком! Прекрасно. Величайший Следовик древней линии Охотников превращается в ночную няньку для пьяной рептилии.

— Бублик.

— Уверен, все из-за цветов. Ладно. Только если ты ляжешь спать.

Девушка радостно закивала в ответ. Он обреченно вздохнул и спрыгнул с кровати, потянулся, и через мгновение вместо маленького белого песика в комнате стоял огромный белый волк. Серебристая шерсть мягко светилась в полумраке, зеленый камень на медальоне вспыхнул и погас.

— Спи, хозяйка. Я доставлю этого умника домой.

Ана улыбнулась уже спокойнее.

— Спасибо.

— Не благодари. Лучше завтра купи ванильных булочек. Много. У меня после таких подвигов будет моральная травма.

Волк легко выскочил в окно. Ана осталась одна.

Она поставила корзину с цветами на подоконник, еще раз прочитала записку, прижала ее к щеке и осторожно улыбнулась. Каэр не был у Грисиллы.

Напиваться было глупо и безответственно, но совершенно по-мужски. И почему-то от этой его глупости на душе стало легче.

Ана легла в постель, положила карточку под подушку и впервые за весь день уснула спокойно.

В трактире «У голодного дракона» к тому времени стало значительно тише. Посетители начали расходиться, и лишь некоторые все еще сидели за столами.

Вдруг посреди зала появилось бело-зеленое свечение, а потом из него соткался огромный белый волк.

Бармен от неожиданности уронил бокал, а один посетитель, уже собиравшийся признаться в любви люстре, передумал и залез под стол.

Бублик оглядел зал.

— Доброй ночи. Где здесь пьяный дракон, потерявший остатки разума?

Грекс круглыми глазами смотрел на живую легенду, а потом медленно поднял руку и указал на дальний столик.

Каэр сидел у стены, положив локоть на стол. Перед ним стояла недопитая бутылка. Выглядел он почти прилично, если не считать расстегнутого воротника, растрепанных волос и задумчивого взгляда, направленного на пустой стул напротив.

— Ана? — спросил он у стула.

Бублик подошел ближе и прислушался к стулу, а вдруг ответит.

Каэр поднял глаза.

Несколько секунд он рассматривал Следовика очень серьезно. Потом вдруг улыбнулся.

— Вы.

— Я.

— Настоящий Следовик.

— По-прежнему.

— А где ваша хозяйка?

— Спит, но я не по этому поводу. Стало жалко одну маленькую девочку, которая сегодня плакала. Я ведь всегда прихожу на помощь, если это кому-то требуется. Вот сейчас тебе нужно. Очень.

Каэр выпрямился.

— Плакала? — и вдруг радостно заулыбался — все же плакала! Значит, ей на меня не все равно! Значит, не все равно!

Следовик удивленно смотрел на грозного мага.

— Вот это проняло!

Но Каэр его не слышал.

— Она получила цветы?

— Получила.

— Прочитала?

— Нет, съела. Конечно, прочитала.

— Что сказала?

— Что ты пьяный и за тобой надо присмотреть.

Каэр некоторое время молчал. Потом почему-то улыбнулся еще шире.

— Она беспокоилась.

— Не обольщайтесь, господин верховный маг. Женщины беспокоятся обо все подряд. Вы просто случайно попали в список.

— Нееет, она беспокоилась именно обо мне — повторил Каэр уже с пьяным упрямством.

Бублик закатил глаза.

— Вставайте. Отведу вас домой.

— Я сам могу.

Каэр поднялся, и тут же сел обратно.

— Разумеется, можете, — Следовик закатил глаза — Сейчас было убедительно.

Грекс подбежал с плащом.

— Господин Равеннар, ваш счет…

Каэр попытался достать кошелек. Не сразу попал рукой во внутренний карман. Бублик посмотрел на Грекса.

— Завтра пришлете в департамент.

— Конечно! Конечно. Лишь бы… то есть я хотел сказать, отношусь с большим уважением к древним фамильярам.

Бублик хмыкнул и вновь обратил внимание на дракона. Каэр все-таки поднялся. Бублик осторожно подставил ему бок, не позволяя упасть.

— Я не маленький.

Следовик ничего не сказал, а только подошел к нему ближе. Вдруг их окутало серебристо-зеленое сияние. Каэр и Следовик просто растворились в воздухе.

Квартира мага встретила их темнотой и легкой атмосферой заброшенности. Бублик довел Каэра до спальни почти без происшествий. Почти — потому что на лестнице верховный маг остановился, посмотрел на портрет какого-то строгого предка, а потом, ткнув в него пальцем, доверительно сообщил ему:

— Я не женюсь на Грисилле.

Портрет промолчал, а Бублик одобрительно кивнул.

— Наконец-то в этом доме прозвучала здравая мысль.

— Ана сказала, что ей все равно.

— Женщины часто говорят «все равно» именно тогда, когда им совсем не все равно.

Каэр покосился на него.

— Откуда вы знаете?

— Я древний фамильяр Охотницы, потомственный Следовик. Я знаю многое.

Они вошли в спальню. Каэр сел на край кровати и стал расстегивать пуговицы на рубашке. Получалось плохо.

Бублик сел напротив, глядя на это безобразие.

— Хотите совет?

— Хочу.

— Надо действовать хитростью, а не напролом.

— Это как?

— Используйте это. Он ткнул лапой в заявление на увольнение, которое добработница оставила несколько дней назад.

Дракон с трудом сфокусировался на его жестах, потом пьяно покачал головой и начал падать на кровать.

Комната медленно погружалась в сонную тишину. За окнами вновь зашумел дождь. Следовик постоял еще какое-то время, потом лапой аккуратно потянул плед и укрыл мага.

— И что она в нем нашла? — усмехнулся волк — разве что, нос ничего, но и то, сомнительно. Тут же воздух заискрился и Бублик исчез. Следом за этим послышался громкий храп, и дракон заворочался, подминая под себя подушку.