Если вам кажется, что драконы — это опасно, вы ещё не знакомы с розововолосыми библиотекаршами. Ставьте лайк, пока Каэр не начал выяснять, кто тут нарушает магический порядок.

Каэр Равеннар

Фолиант насквозь пропах старой пылью и успешно сопротивлялся. Последнее Каэр чувствовал особенно ясно, потому что книга не давала себя прочитать уже третий час.

Страницы то слипались, то вдруг становились почти прозрачными, то начинали проступать старым эйрским письмом, которое не использовали лет шестьсот. Один раз на полях даже появилась надпись: «Не всякий, кто умеет читать, достоин знать».

Устав бороться с непокорной книгой, маг вытянул ладонь, положил на страницы. Полыхнуло зеленым и книга смирно распласталась на столе.

— А говорят, электрошок не помогает! — усмехнулся мужчина и уже спокойно начал перелистывать страницы.

Ища нужную информацию, он попутно вспоминал, что удалось нарыть за эти три года. Немного. Два трактата о свойстве магического серебра, один кранйе сомнительный труд эльфийского алхимика, утверждающий, что у каждой серебряной вещи имеется характер и восемь страниц из драконьей хроники, где слово «серебро» встречалось исключительно в связи с посудой.

Бесполезно. Почти все это было бесполезно.

Обычное серебро не могло противостоять его разломному пламени. Не могло разрезать магические наручники одним ударом. А ее серпы смогли. Да не просто смогли, а сделали это легко.

Единственная зацепка была — это необычная магия, которая могла противостоять его. Единственная, но о которой никто уже давно не слышал. Магия Охотника, но здесь не сходилось. Еще отец рассказывал ему, что последним Охотником был Северин Морр, живший тысячу лет назад. Его все так и называли — Черный Охотник Эйранна. В эпоху, названную Веком Безликих, в Лиардене и других городах действовали аристократические культы, похищавшие людей для продления жизни.

Северин за семь лет вырезал верхушку этого культа, включая нескольких драконов, и исчез в Пепельном разломе. О нем остались только легенды. Отец рассказывал, что Охотники могут видеть вину преступника и, имеют право расправиться с ним без суда и следствия. Насколько это было правдой, никто не знал.

Это не могло быть правдой. Воительница или Жница, как ее все называли, не могла быть Охотницей, хотя все факты указывали как раз на это.

После той погони по крышам и странной фразы про четверг и погоду, она исчезла, но спустя несколько недель появилась вновь. Ее следы встречались теперь везде: в бедных кварталах и у закрытых клубов, на складах, где исчезали должники и у дверей богатых особняков, чьи владельцы строили из себя примерных семьянинов.

Дальше о ней стали писать сначала в дешевеньких газетных листках, продающихся за медяк, а потом и в крупных газетах. И Каэр знал, что ее боятся.

Он сам допрашивал подозреваемых, которые бледнели только от одного упоминания о Жнице, торговца дурманом, который отказывался ходить через знакомый двор только потому, что там видели ее.

Один из людей Рукка даже вцепился в решетку камеры и умолял перевести его в департаментскую тюрьму, потому что там хотя бы стены были толще.

Эти мысли не давали ему сосредоточится, он задумчиво листал страницы, как вдруг они сами раскрылись на нужной. Там было написано:

«…так именуемое серебро охоты не есть металл в полном смысле, но знак древнего права, принимающий форму клинка, цепи, звезды, серпа или иного орудия, соразмерного носителю…»

Каэр замер. Серп, точно! Он наклонился ближе. Строки под пальцами начали расползаться, как тараканы. Клятый фолиант явно не хотел, чтобы его читали дальше.

Каэр прижал страницу ладонью.

— Даже не пытайся, а то еще 220 вольт вкачу! — Рявкнул маг.

Буквы дрогнули, но остались.

«…противостоит магии разломов, крови, подчинения и лжи …»

Дальше текст был залит старым чернильным пятном, будто кто-то специально старался уничтожить важную информацию.

Каэр выругался сквозь зубы, оттолкнул книгу, снова придвинул. Не помогало.

Остро захотелось кофе. Черного, крепкого, без сахара. И немедленно.

— Ана! — выкрикнул он.

За дверью было тихо. Каэр подождал еще минуту и снова закричал.

— Ана!

Никакого ответа.

Он медленно повернул голову к часам.

Три минуты. Обед закончился три минуты назад.

Три минуты — мелочь, но почему-то очень хотелось досадить ответственной и безупречной секретарше, что аж ладошка зачесалась написать выговор этому ходящему недоразумению, а заодно и позлить ненавистного пса!

Бублик! Да одно его имя было настоящим преступлением против магического сообщества! Надо же было такое придумать. Этот пушистый мешок с костями портил все вокруг себя, а точнее вокруг него — Каэра.

Он оставлял гору шерсти на черной ткани рабочего кресла, которая тут же, каким-то чудесным образом перекочевывала на костюм мага. Он грыз и облизывал только те карандаши, которые обязательно умудрялся схватить Каэр и никак иначе.

Но самое раздражающее было то, что это наглое существо комментировало все! Абсолютно все, будь то допросы или совещания, вкус кофе, почерк следователей или даже настроение верховного мага. Однажды этот комок шерсти заявил сразу при трех сотрудниках, что «у верховного сыщика лицо человека, которому срочно нужна булочка, но гордость не позволяет попросить».

Свидетели выжили только потому, что были первоклассными работниками. Сейчас Каэр сидел и пристально смотрел на минутную стрелку, уже мысленно потирая руки и продумывая текст выговора.

Четыре минуты.

Каэр уже почти видел приказ.

«В связи с систематическим нарушением служебной дисциплины…»

Нет, систематическим нельзя. Она не нарушала систематически. К сожалению.

«В связи с недопустимым отсутствием на рабочем месте…»

«Вот, точно! Такой вариант, пожалуй, подойдет!»

На этой мысли его прервали. Ана спокойно вошла в дверь с подносом в руках. На подносе стояла чашка кофе, лежали три папки, стопка запечатанных конвертов и маленькая тарелка с двумя сухими печеньями.

Вид у девушки был привычно спокойный. Розовые косы-крендельки лежали идеально. Снежинки в волосах поблескивали.

Каэр показательно посмотрел на часы, потом на нее.

— Четыре минуты, Ана! — и вдруг с ехидной улыбкой и почти елейным голосом произнес — вы опоздали!

Ана также спокойно поставила поднос на стол и переставила чашку с кофе перед начальником.

— Я тоже рада вас видеть, господин Равеннар.

— Обед закончился четыре минуты назад — уже хмурясь и не понимая ее спокойствия, рявкнул маг.

— Да, я видела.

— Вы отсутствовали на рабочем месте.

— Нет.

Каэр медленно поднял бровь.

— Нет? Я вас звал, но вы не откликнулись и не пришли.

— Я принимала отчеты у сотрудников из аналитического отдела. Они пришли по вашему распоряжению и принесли документы.

— А может быть я вас для чего-то срочного вызывал?! Почему вы не отложили прием отчетов?

— Потому что вы сами вчера сказали, что отчеты по пропавшим девушкам должны быть у вас на столе до трех часов и никак иначе.

— Сейчас уже шесть минут четвертого!

— Так и отчеты уже здесь — девушка аккуратно положила папки прямо перед ним.

Оба замолчали и только кофе сильно пах прямо перед носом Каэра.

— Пейте, пока горячий — зачем-то сказала Ана.

Он взял чашку, пригубил, закрыл глаза от удовольствия и тут же их открыл. Окинул стоящую девушку внимательным взглядом.

— Вы какая-то не такая сегодня — еще раз осмотрел — заколка новая?

— Нет. Старая.

— Блестит как новая.

— Я ее почистила.

— Снежинка. Красиво — взгляд мага переместился к ее волосам.

— В этом городе что, все сошли с ума по розовым волосам?

Ана моргнула.

— Простите?

— Вчера младшая стажерка из отдела регистрации пришла с розовой прядью. До этого — дочь архивариуса. Сегодня на улице я видел двоих школьниц с такими же, как у вас волосами. Похоже на массовое бедствие розового цвета.

— Боюсь, что я не следую моде.

На эту фразу Каэр понимающе хмыкнул, но что-то будто не давало ему покоя.

— Но ваши волосы. Они же тоже розовые.

— В Эйранне есть говорящие чайники, летающие зонты, отдел по контролю разумных грибов, но вас почему-то смущают розовые волосы у девушек? Со своими я ничего не могу поделать, это природный оттенок, который невозможно закрасить или убрать каким-то другим способом.

— Да вам вроде бы и не надо — вдруг вырвалось у мужчины.

— К сожалению.

— К сожалению?

— От них невозможно избавиться. Я пыталась.

— Зачем?

— Чтобы люди перестали спрашивать, где я беру краску.

У двери что-то фыркнуло. Каэр медленно повернул голову.

Бублик сидел на пороге кабинета. Карэн возмущенно засопел, принялся активнее пить кофе, он сдержаться не смог.

— Ана, ваш фамильяр однажды станет причиной международного конфликта.

Бублик сел у ножки стола.

— Неправда. Я вижу, что во мне недавно умер прекрасный дипломат!

— Может запретить животным находиться в служебных кабинетах? — начал угрожающе рассуждать Каэр.

— Можно. Но тогда вам придется объяснить Совету, почему единственный фамильяр, который трижды находил пропавшие улики, дважды предупреждал о покушении и один раз определил убийцу-садовника, внезапно оказался менее полезен, чем младший следователь Тирс. А Тирс, между прочим, до сих пор пишет «разлом» через две ошибки.

Каэр посмотрел на Ану.

— Он читает служебные документы?

Ана поставила пустой поднос на край стола.

— Он на них спит.

Бублик довольно зевнул.

Не дав разгореться конфликту, на столе зазвенел служебный телефон.

Этот черный аппарат с латунными вставками департамент приобрел еще пять лет назад и теперь почти ежемесячно отправлял его в ремонт на пару дне.

Ана тут же взяла трубку, успев раньше Каэра, который уже протянул руку.

— Кабинет верховного маг-сыщика Равеннара. Секретарь слушает.

Лицо Аны изменилось.

— Где? — спросила она.

Пауза.

— Когда нашли?

Еще пауза.

Бублик поднял голову.

— Поняла, — сказала Ана. — Передам. Выезжаем.

Каэр встал. Кофе остался недопитым.

— Где?

— Старый водосброс у квартала Лунных прачек. На месте городская стража и двое из отдела первичного осмотра. Просят вас немедленно приехать.

Он направился к двери, Ана схватила папки и последовала за ним. Каэр заметил.

— А вы куда?

— В главный офис. Сдать отчеты аналитического отдела. Они должны быть зарегистрированы до четырех часов, иначе утром их вернут с пометкой о нарушении порядка передачи материалов.

— Отправьте курьером.

— Документы доставляются только ответственным лицом.

Ана прижала папки к груди.

— Главный офис по дороге к кварталу Лунных прачек. Вы могли бы меня подвезти.

Каэр медленно повернулся к ней.

— Я еду на место обнаружения тела и быть там нужно как можно быстрее.

— Хорошо, я сама доберусь.

Каэр задержал взгляд на ее лице.

— Хорошо, но фамильяр останется в мобиле! На все у вас пять минут, а потом подождете, пока я буду заниматься осмотром.

— Разумеется.

— Фамильяр остается в машине.

— Это дискриминация по пушистости, — сообщил Бублик.

— Это приказ.

— Ой, я боюсь!

Каэр открыл дверь, но не успел выйти, потому что впереди него прокатился белый пушистый комок, а следом, под руку нырнула Ана.

Магу ничего не оставалось, как молча последовать за ними.