Сознание возвращалось ко мне рваными, болезненными толчками, словно меня силой вытаскивали со дна ледяного озера. Первым, что я почувствовала, был удушающий, концентрированный запах Столицы — неоновый смог, озон и этот вечный, давящий аромат сырого асфальта, который я так сильно пыталась позабыть на Севере. А затем до моих рецепторов долетел его запах. Хвоя и гроза. Сильный, обжигающий мужской жар окутывал меня со всех сторон, пробиваясь даже сквозь пелену истощения после ведьмовского взрыва.

Я открыла глаза, но мир перед ними поплыл. Голова кружилась, раненое плечо пульсировало дикой, ослепляющей болью, а пальцы рук казались чужими и ледяными. Я обнаружила, что Дориан Венс несет меня на руках через огромный заасфальтированный двор своего загородного особняка в элитном пригороде Столицы. Его мощные руки бережно, но до хруста костей надежно прижимали мое обмякшее тело к его широкой груди. На его втором плече, уткнувшись носом в черную шёлковую рубашку Альфы, крепко и мирно спал Лиам. Наш маленький угольно-черный волчонок, уставший после ведьмовского снотворного, доверчиво сопел, прижимая серебряные кончики ушек к голове.

Вокруг нас ревели моторами внедорожники Черных Волков и броневики моей Северной стаи. На часах был предрассветный час. Небо Столицы отливало грязным свинцом, а весь двор особняка был до отказа забит вооруженными, напряженными бойцами. Атмосфера была наэлектризована до предела. Столичные оборотни из когорт Дориана с глухим, предупреждающим рычанием и неприкрытым недоверием косились на прибывших вместе с нами северян во главе с Диланом. Бойцы стояли живой стеной, готовые в любую секунду вцепиться друг другу в глотки из-за вековых законов границ.

Стоило Дориану сделать шаг по направлению к парадному крыльцу, как по рядам Черных Волков пронесся колоссальный, звенящий шок. Стая замерла в гробовой ступоре. Сплетни и слухи о том, что их Альфа связал себя с «пустой человеческой пустышкой», которые Олеся и Южные кланы так усердно разносили два года, прямо сейчас рассыпались в пыль. Они видели своего вожака — грозного, окровавленного, несущего на руках раненую, но источающую чистокровную альфа-магию Белую Волчицу, и пятилетнего с виду мальчика, который был абсолютной, уменьшенной копией самого Дориана. Каждая линия лица Лиама, его порода и аура кричали о том, что в нем течет кровь Венсов.

— Пропустите Альфу! — рявкнул Дилан, делая шаг вперед и блокируя своей широкой спиной столичных волков, которые слишком близко подались вперед, чтобы разглядеть ребенка.

— Назад, псы! Сдать оружие на входе! — в ответ оскалился один из офицеров Черных Волков, и воздух между ними буквально заискрил от скорого, неминуемого взрыва.

Дориан проигнорировал эту перепалку. Он бесцеремонно вышиб ногой тяжелую дубовую дверь особняка и занес нас внутрь теплого, пахнущего дорогой кожей холла. Навстречу нам из каминного зала тут же высыпали старейшины клана и совет Черных Волков — седовласые, высокомерные оборотни старой закалки, которые привыкли контролировать каждый шаг Столицы.

— Дориан! Что это значит?! — преградил нам дорогу один из старейшин, его ноздри хищно раздувались, улавливая запах моей крови Норвудов. — Почему на нашей закрытой территории находится вооруженный отряд Севера? И кто этот ребенок, которого ты держишь? Нам нужны объяснения, совет клана требует...

Дориан остановился. Пространство вокруг нас мгновенно потяжелело так, что у старика перехватило дыхание, а паркет под нашими ногами жалобно заскрипел от колоссального давления его альфа-магии. Венс наклонил голову, и его янтарные глаза полыхнули таким адским, смертоносным огнем, что совет стаи синхронно отступил на два шага назад.

— Этот мальчик — мой сын. Лиам Венс, — его голос опустился до тихого, но вибрирующего, леденящего душу рыка, от которого у меня самой мурашки побежали по спине. — Будущий единственный Альфа этой стаи. Аврора Норвуд — моя законная истинная пара и полноправный вожак Севера. И если хоть одна тварь в этом совете еще раз посмеет открыть свой грязный рот в её адрес, или попытается подойти к моему сыну ближе, чем на три шага... я лично, своими руками оторву ему голову и скормлю омегам на границе Сити. Вопросы есть?

В холле воцарилась удушающая, мертвая тишина. Старейшины безмолвно опустили головы, признавая абсолютную силу своего лидера.

— Маркус! Дилан! — Дориан резко повернулся к зашедшим следом бетам. — Выставить совместную охрану из Черных и Белых волков на всем втором этаже. Заблокировать лестницу. Никого не впускать без моего личного приказа. Markус, вызывай мою закрытую медицинскую бригаду из центрального госпиталя стаи. Живо!

Венс развернулся и стремительным шагом понес нас вверх по мраморной лестнице. Он занес меня в свою огромную спальню, пахнущую кедром, и аккуратно опустил на кровать с белоснежным бельем. Лиама он устроил на соседней, широкой софе, заботливо укутав его своим тяжелым шерстяным плечом.

Малыш даже не проснулся, лишь сладко причмокнул губами во сне. Я попыталась приподняться на локтях, шипя от дикой боли в разорванном наемниками плече, но Дориан жестко, до хруста костей перехватил мои здоровые пальцы, вынуждая меня лечь обратно на подушки.

— Лежи, Рори, — тихо, с хриплыми нотками прошептал он, и его горячая ладонь на секунду задержалась на моей щеке, стирая след лесной грязи. — Лекари будут здесь через три минуты. Они обработают твои раны и введут ведьмовской нейтрализатор. А мне нужно спуститься вниз. Кое-кто в этом доме задолжал мне ответы за два года тотальной лжи.

Его глаза снова потемнели, превращаясь в два куска ледяного янтаря. Дориан резко развернулся и вышел из спальни, плотно захлопнул дверь, а я осталась лежать в полумраке, слушая тяжелые шаги своей серебряной волчицы, которая внутри меня испуганно металась, чувствуя грядущую грозу.

Дориан

Я спускался по винтовой лестнице в свой закрытый подземный кабинет-каминную, и каждый мой шаг отдавался глухим, зловещим эхом в пустых коридорах особняка. Зверь внутри меня не просто рычал — он был готов рвать плоть. Кровь бурлила от дикой смеси родительского инстинкта и уязвленного эго. Мой лучший друг. Мой бета, которому я доверял свою жизнь. Два года он смотрел мне в глаза, выполнял мои приказы и держал меня за слепого, ничего не подозревающего идиота.

Я с грохотом распахнул тяжелую дубовую дверь кабинета и зашел внутрь. У камина, поджав губы и скрестив руки на груди, стоял Маркус. Рядом с ним, бледная, напуганная, но упрямо задравшая свой маленький подбородок, стояла Скай. Сестра моей Авроры.

Я медленно прошел к своему креслу, но садиться не стал. Остался стоять, нависая над ними всеми своими метр девяносто чистой, концентрированной угрозы. Я не собирался орать — мой голос прозвучал тихо, страшно и так осязаемо, что Маркус невольно напрягся, загораживая Скай своим телом.

— Два года, Маркус, — чеканил я каждое слово, и в камине от моей альфа-магии испуганно затрещали дрова. — Семьсот тридцать дней ты ходил рядом со мной. Ты мой бета. Мой единственный заместитель в Столице. Твоя истинная пара — сестра вожака Севера. Вы два года регулярно возили вещи на Север, вы знали, что в той ледяной цитадели растет мой сын, и вы молчали. Вы обвели меня вокруг пальца, Маркус. Моя собственная стая сделала из меня слепого дурака. Как ты мне это объяснишь?

Маркус тяжело сглотнул, его янтарные глаза виновато опустились, а кулаки судорожно сжались — Дориан... Прости. Я не имел права скрывать это от Альфы. Но Скай... она умоляла меня. Когда я случайно почувствовал по её связи запах маленького Венса с Севера, она поставила мне ультиматум. Я был зажат между верностью своему Альфе и жизнью своей собственной истинной пары. Я...

— Не смей наезжать на Маркуса, Венс! — неожиданно звонко и яростно перебила его Скай, резко делая шаг вперед и буквально выталкивая своего волка себе за спину.

Её золотистые волосы растрепались, а в серых глазах Норвудов зажглось то самое упрямое, ведьмовское пламя, которое я так часто видел у Авроры. Она смотрела на меня снизу вверх, но в её голосе не было ни капли страха перед Альфой Столицы.

— Маркус ничего не знал первые полгода! — эмоционально, жестко чеканила она, approaching ко мне вплотную. — Это я стерла его поисковые столичные маяки и лично запретила ему лезть в дела Севера! Это был строжайший, официальный приказ Авроры. Вся Северная стая знала о Лиаме и молчала по её воле. И она защищала твоего сына, Дориан! Защищала от Южных кланов, от недобитых наемников Сайласа и, в первую очередь, от внутренних расколов в Столице!

Скай сделала глубокий вдох, её грудь бурно вздымалась от переполнявших эмоций — Ты забыл, какая грызня за власть шла среди Черных Волков два года назад, когда ты только укреплял свои позиции после победы над Броком?! Ты забыл про недовольных старейшин, которые спали и видели, как сместить тебя с поста вожака Столицы? Если бы враждебные стаи или заговорщики внутри твоего собственного клана пронюхали, что у Альфы Черных Волков растет наследник от Белой волчицы, мальчик стал бы мишенью номер один в ту же секунду! Его бы использовали как рычаг давления, чтобы уничтожить тебя! Аврора Норвуд восемь лет назад добровольно разорвала свою душу напополам и выжгла свою серебряную волчицу, чтобы выкупить меня из ада Сайласа! Она пожертвовала всем ради семьи! И я скорее сдохла бы прямо в этом кабинете, чем предала её тайну и подставила её сына под удар столичных кланов!

Слова Скай ударили меня под дых сокрушительной, свинцовой правдой. Я замер, чувствуя, как ярость зверя внутри меня натыкается на глухую стену осознания. Она была права. Внутренние распри, борьба за лидерство на Юге, недовольные старейшины... Мой клан всё еще лихорадило после войны. Аврора прятала Лиама не из-за ненависти ко мне. Она спасала нашего волка от хищников, жаждущих урвать кусок власти в Столице.

Я открыл рот, чтобы ответить, но договорить мы не успели.

Тяжелая, обитая кожей дубовая дверь кабинета тихо, со скрипом приоткрылась. На пороге, залитом мягким светом коридора, стоял маленький Лиам. На нем была его любимая серая кофточка, он был босиком прямо на холодном мраморном полу, а угольно-черные волосы смешно топорщились во все стороны. Мальчик не плакал от наших криков и альфа-давления, которое заставляло стены дрожать.

Он спокойно, с тем самым леденящим, расчетливым взглядом Авроры и моей собственной тяжелой, подавляющей аурой, медленно обвел взглядом присутствующих. Серебряные кончики его ушек на секунду дрогнули, улавливая остатки моего рыка.

Лиам сделал два шага вперед, останавливаясь прямо посреди кабинета, и посмотрел своими большими зелеными глазами точно на меня.

— Папа, — его звонкий, кристально чистый и удивительно взрослый для двухлетнего ребенка пятилетний голосок мгновенно пресек нашу ссору. Малыш нахмурился, забавно скрестив маленькие ручки на груди. — Не рычи на тетю Скай. Мама всегда говорила мне на Севере, что громко кричат только те слабые волки, которым в лесу не хватило мяса. Ты ведь сильный Альфа, правда? Маме там больно, к ней пришли странные дяди в белых халатах и тыкают в неё иголками. Пошли к ней. Ей нужен твой жар.

Я замер, превратившись в каменное изваяние. Весь мой гнев, вся уязвленная гордость и обида испарились за долю секунды, уступая место колоссальному, щемящему чувству нежности к этому маленькому пятилетнему чуду. В его словах, в его повадках уже сквозила порода истинного лидера двух великих кланов.

Я медленно поднялся, сделал три шага и аккуратно поднял сына на руки, прижимая его крепкое тельце к своей груди. Лиам доверчиво обхватил мою шею ручками. Я повернулся к Маркусу и Скай, бросая им короткий, жесткий взгляд:

— Свободны. Контролировать периметр особняка вместе с Диланом. Ни одна мышь Южного клана не должна подойти к дому.

— Будет исполнено, Альфа, — тихо ответил Маркус, уводя заплаканную Скай из кабинета.

Я развернулся и вместе с Лиамом быстрыми шагами направился наверх, обратно в спальню. Мой личный ад в Столице официально заканчивался. Наступало время для чего-то нового, и чужими мы друг для друга больше не будем никогда.

Аврора

Тяжелая дверь спальни тихо приоткрылась, и в комнату, мягко ступая по ковру, зашел Дориан. На его руках, обхватив маленькими ручками его шею, сидел Лиам. Малыш уже соловел от усталости, его длинные ресницы подрагивали, а серебряные кончики ушек расслабленно опустились.

Лекари Черных Волков только что закончили возиться с моим плечом. Они наложили глухие хирургические швы, обработали рваные края мазью из ведьмовского корня, которая приятно холодила кожу, и ввели блокиратор яда Южного клана. Боль отступила, превратившись в тупую, ленивую истому, но тело всё еще казалось свинцовым.

Дориан подошел к кровати, и под его весом массивный матрас плавно прогнулся. Он аккуратно, словно величайшую драгоценность в мире, опустил засыпающего Лиама на постель прямо рядом со мной. Наш черный волчонок мгновенно свернулся калачиком, уткнувшись носом в мой бок, и тихо, мирно засопел.

Венс остался сидеть на краю матраса. Без своей боевой куртки, в одной шёлковой рубашке с расстегнутым воротом, он выглядел непривычно домашним, лишенным своего грозного альфа-пафоса. Его светлые волосы были растрепаны, а в янтарных глазах вместо привычной ярости Столицы плескалась глухая, выматывающая усталость.

— Скай мне всё рассказала, Рори, — тихо, с хриплыми ночными нотками в баритоне произнес он, протягивая руку и почти невесомо касаясь пальцами моей щеки. — Про внутреннюю грызню в совете Черных Волков два года назад... Про старейшин, которые спали и видели, как сместить меня после победы над Сайласом. Ты прятала Лиама на Севере, потому что знала: в Столице его бы использовали как рычаг, чтобы уничтожить меня и подмять клан. Ты защищала нашего волка от моих же собственных шакалов.

Я сделала медленный вдох, чувствуя, как через открытый ментальный канал в мою голову теплой, ласковой волной перетекает его безграничное мужское раскаяние, нежность и глухая, ослепляющая любовь к сыну. Барьеры, которые я так тщательно выстраивала два года, окончательно растаяли, превращаясь в пар.

— Я не могла рисковать им, Дориан, — выдохнула я, и в моих серых глазах впервые за долгое время блеснули слезы. Я накрыла его горячую ладонь своей здоровой рукой. — Лиам — это всё, что у меня оставалось от нашей связи. Единственное живое напоминание о том, что Луна не ошиблась, выжигая на моей шее твою метку. Если бы старейшины Столицы забрали его у меня... я бы не пережила этого.

— Больше никто и никогда не посмеет даже взглянуть в его сторону, — прошептал Дориан, и в его глазах на секунду полыхнул опасный огонь истинного вожака.

Он наклонился ниже, сокращая последние сантиметры между нами. Его горячее, мятное дыхание обожгло мои губы, и в следующую секунду случился наш первый за два года интимный, сокрушительный поцелуй. Без злости, без упреков и без разделяющих нас границ Севера и Юга. Это было глубокое, обжигающее примирение двух измученных одиночеством душ. Дориан целовал меня так жадно и трепетно, словно пытался силой своих губ загладить всю ту боль, что мы причинили друг другу, а его вторая рука крепко, собственнически обняла меня за талию, притягивая к своему горячему торсу. Химия между нами вспыхнула с новой, непреодолимой силой, заставляя кровь Норвудов и Венсов гореть в едином ритме.

Но насладиться этим долгожданным покоем нам не дали.

В дверь спальни коротко, но настойчиво постучали. Дориан нехотя оторвался от моих губ, тяжело дыша мне в шею, и его лицо мгновенно приобрело суровое, рабочее выражение.

— Войди, — глухо бросил он, не выпуская моей ладони из своей руки.

Дверь приоткрылась, и в комнату зашел Дилан. Лицо моего беты было темнее грозовой тучи, а в руках он сжимал распечатку каких-то цифровых логов, которые ему только что передали столичные информаторы Черных Волков. За его спиной хмурой тенью замер Маркус.

— Альфа, — Дилан склонил голову, переводя взгляд с меня на Дориана. — У нас экстренные новости из доков Южного сектора. Мы закончили допрос выживших наемников и вскрыли зашифрованные терминалы Южного клана.

— Излагай, Дилан, — нахмурился Дориан, и на его скулах снова заходили желваки.

— Южный Альфа был лишь пешкой. Исполнителем, — бета сделал шаг вперед, протягивая Дориану бумаги. — Ведьмы Юга не смогли бы так чисто пройти сквозь ведьмовские барьеры Авроры на Севере. Координация похищения Лиама, слив информации о его геолокации и точное время тренировок конвоя... всё это координировалось через закрытые ментальные каналы связи изнутри Столицы. Заказчик сидит прямо здесь. В твоем собственном доме, Дориан. Это кто-то из совета старейшин Черных Волков.

В спальне воцарилась леденящая, звенящая тишина. Маленький Лиам на софе испуганно вздрогнул во сне, уловив резкое изменение ауры в комнате.

Я медленно перевела взгляд на Дориана. Его янтарные глаза превратились в два куска болотного льда, а пальцы сжались на спинке кровати с такой силой, что дорогое дерево с треском лопнуло. Твари, которые едва не уничтожили нашего сына, всё это время сидели за его собственным столом, улыбались ему в лицо и ждали момента, чтобы нанести удар в спину. Внутренний враг оказался гораздо ближе, чем мы думали. И Черным Волкам Столицы сегодня предстояло узнать, что бывает, когда Альфа-отец выходит на тропу внутренней зачистки.