— Кто это тебе пишет на ночь глядя? — Дамир удивлён, и снова так странно смотрит. Что не так ему?

— Девчонки в чатике что-то шлют наверное.

— Какие девчонки еще?

— Дамир, что с тобой, белены объелся? С каких пор тебя волнует кто мне пишет? — возмущаюсь, реально бесит меня!

Сам, значит, шатается где-то, гуляет, по командировкам вечно, а мне уже никто и написать не может?

— Что ты сразу в бутылку лезешь, Малиш? Я просто спросил.

Не отвечаю. Ставлю разогретое на стол. Уйти бы. Но ведь он мне чай уже готовит!

— Эй, что с тобой?

Его руки обвивают мою талию. Так хочется забыться в его объятиях! Так хочется взять и всё высказать ему!

Про Фариду. Про его измены, про которые мне только ленивый не докладывает. Про то, что не любит, как бы я не старалась…

А я ведь старалась! И стараюсь.

Просто быть хорошей женой.

Может, не стоило напрягаться?

Зачем?

И вроде же всё у нас было хорошо.

Тогда, в первую беременность я так и не смогла себя побороть. Но Дамир был ласковым. Больше не обижал. Он посчитал, что я просто из тез женщин, которые не получают удовольствие. Фригидная.

Лишний раз меня не трогал, но ночевал дома.

Я уже потом поняла, как ему было не сладко.

Молодой мужчина, привыкший к тому, что у него секса много. И такого секса, в котором обоюдно всё, страсть, желание. Пусть не по любви…

Мне дико было — как не по любви? Как вообще могут такие женщины этим заниматься с мужчинами? С чужими мужчинами? Это грех такой!

Я была очень наивной. Очень.

Но это сейчас мне смешно. А тогда… Тогда было совсем не весело. Главное — и спросить особенно не у кого.

У мамы?

Мама много болела, сердце, тяжело ей было оправиться после гибели папы. Она ведь совсем молодая была, сорока еще не было! Опять же, в то время мне казалось, что у мамы жизнь кончена. Это сейчас я осознаю, что она меня нынешней не так уж намного старше была. Всего каких-то шесть-семь лет!

Нет, у мамы тогда спрашивать я побоялась.

Родила сына. Роды оказались довольно лёгкими. С малышом мне все старались помочь. Вот только помощь часто сопровождалась с таким списком нравоучений, что я быстро эту лавочку прикрыла.

Сама справлялась, мне всё было в радость.

И Дамир, как мне казалось, изменился. Благодарен был за сына.

Красивые серьги мне подарил, с бриллиантами.

А через месяц после родов пришёл ночью.

— Малика, как ты себя чувствуешь? У доктора была?

Знала я, о чём он спрашивает. И к доктору сходила. Только…

— Я боюсь, вдруг мне будет больно…

— Я тебя приласкаю, не бойся, я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.

— Что ты хочешь? — я искренне была удивлена.

— Чтобы тебе хорошо было, Малёк, чтобы ты тоже удовольствие получила. — он стал меня называть так, когда я беременной ходила, говорил, что маленькая и с животом, смешная, Малёк. Я не обижалась, мне даже нравилось. — Малёк, я же… я не враг тебе, не насильник какой-то.

— Но… разве это… разве это нормально?

— Что? — он меня не понимал.

— Что… женщина что-то чувствует?

— В каком смысле? — Дамир был сильно удивлён. — Почему не нормально?

Я не знала, что ему сказать.

Мне казалось, он просто… просто хочет меня уличить в том, что я хочу этого.

— Ничего, Дамир. Не важно. Мне всё можно. Если ты хочешь.

— Так, стоп. Если я хочу… А ты? Ты хочешь?

Я растерялась, сглотнула, не знала, что сказать.

— Я… хочу, конечно.

— Малёк, правду говори.

— Дамир, ну что ты пристал? Я правду говорю!

— А если я проверю?

— Проверяй!

Он навалился, в кровать меня завалил, стал щекотать, я смеялась, умоляла остановиться.

— Тише, ребёнка разбудишь!

— Он у нас крепко спит, давай, Малёк, скажи, чего ты хочешь?

— Я? Я… хочу…

— Ну, говори… этого хочешь?

Он расстегнул сорочку, налитая грудь вывалилась. Я помню его глаза, восхищение в них.

— Какая она… сочная…

Дамир стал меня целовать там и это было настолько восхитительно, что я не смогла сдержаться, застонала, спину выгнула, потом опомнилась, зубы сжала, глаза зажмурила, пальцами вцепилась в простыни. Нет, нет, нельзя, нельзя чувствовать.

— Что случилось, Малика? Почему ты зажалась? Я так противен тебе?

Я почти не могла дышать. Слёзы из глаз катились.

— Шайтан, да что с тобой? Я не урод, не идиот какой-то! Я твой муж! Почему ты так ведёшь себя? Учти, если не станешь нормально меня принимать я возьму вторую жену! Или любовницу!

— Бери! Но тогда я разведусь с тобой!

— Что? Ну и разводись, но сын со мной останется!

— Еще чего! Не оставлю ребёнка с развратным папашей, который только о сексе и думает!

— Что ты сказала?

— То и сказала! Лицемер! Все вы такие!

Дамир ушёл дверью хлопнув.

Я хотела заплакать, потом вспомнила, что мне сына кормить, я поплачу — он будет капризничать. Но так плохо было!

Какой же дурочкой я была!

И осталась.

Думала, что всё-таки у нас наладилось, что давно всё иначе…

Я даже думала…

Думала, что скажу Дамиру всё. Что он у меня самый хороший муж, что я его люблю по-настоящему, несмотря ни на что. Что готова простить то, что было, если он будет верным. Что не буду сплетням верить. Что хочу его счастливым делать…

А он притащил мне Фариду!

Мерзавец.

Глотаю чай, который муж приготовил. Сладко, вкусно, только вот мне горечью отдаёт.

Обидой.

Болью.

— Я устала, спать пойду.

— Так сильно устала, что пяти минут с мужем не посидишь?

Вскидываю глаза на него. Такой у него взгляд…

Обманщик!

Предатель.

— Если так устаешь, бери няню на всё время. Еще помощниц возьми, ты же знаешь, что деньги есть! Зачем так себя мучаешь?

Хочется закричать в ответ, что это не я себя мучаю, это он! Всё он!

Но я только головой качаю.

Встаю, но он меня перехватывает, на колени сажает, резко распахивает на мне халат, обнажая грудь.

— Что ты творишь? Пусти…

— Как я скучал по этому запаху, Малёк… так скучал…

Опускает губы на разбухшие вершинки, а у меня всё скручивает внутри.

Как же хорошо!

И как же больно…

Зачем ты так со мной, Дамир? Зачем?

Хочу высказать ему всё, но на этот раз телефон пищит у него, и я успеваю заметить, что номер скрыт…