Не скажу, что меня слова Ставрогина прямо-таки повергли в ступор и лишили всяческого дара речи. Но определенной неожиданностью все же стали. Я осторожно уточнил:

– Моего отца? Вы вместе служили?

Бригадир Часовых невесело рассмеялся и покачал головой.

– Вместе служить нам не довелось. Слишком уж разные у нас по расположению подответственные зоны. Да ты и сам это должен знать не хуже прочих. Мы вместе учились. И пусть потом наши дороги разошлись, но я сохранил об Александре самые лучшие воспоминания. И, глядя на тебя, могу сказать, что ты очень похож на него.

– Так вы подружились в Академии?

Ставрогин снова кивнул, будто погрузившись в воспоминания.

– Мой Род не такой древний, как ваш. Куда там Ставрогиным до Бестужевых или других Великих Родов! Я был направлен на обучение от дома графа Перумова. В итоге, как видишь, я стал обычным бригадиром Корпуса Часовых в Кромлехе. А твой отец, командуя всей Тринадцатой стражей, погиб в одном из тревожных рейдов по нейтрализации свежего прокола. Такая вот ирония судьбы.

Я потупил взгляд. Ставрогин открыл мне то, о чем я мог лишь догадываться. Обстоятельства смерти моего отца. Отца Алексея Бестужева. Капитан ободряюще похлопал меня по плечу.

– После официальной части, посвящения в Орден Часовых и распределения, ты вернешься в родовое имение и займешь место отца. И будешь нести службу, как он, а до него его отец.

– И рано или поздно так же умру, – хмыкнув, произнес я.

Ставрогин безмятежно улыбнулся.

– Такова судьба большинства Часовых, парень. Но ты прав. Сдохнуть в вашем краю куда проще и быстрее, чем где бы то ни было. Ваши земли по гиблости могут соперничать с самым оскверненным местом на всей протяженности границы!

Очень приятно было услышать, в какой, оказывается, опаснейшей дыре находится мой родной дом в этом мире!

– Ладно, дурные мысли в сторону, курсант! Собирайся.

Я недоуменно вскинул на него голову. Капитан городских Часовых опять хохотнул. Черт, этот бравый вояка нравился мне все больше и больше. Видя мое замешательство, Ставрогин пояснил:

– Ты свободен, парень.

– А как же?..

– Запрос? Да демоны с ним. Простая формальность. Я с тобой потолковал с глазу на глаз, и этого мне вполне достаточно. Я сам выведу тебя из этой дыры. Переночуешь в одной гостинице, помоешься, отдохнешь. Гостиница называется «Адмирал». В двух кварталах отсюда, спросишь по дороге, любой укажет. Не перебивай. Утром явишься в штаб-квартиру Корпуса. В гостинице подробно объяснят, где она. Кромлех – большой город, но потеряться в нем сложно. Тут все просто и удобно устроено. Как только придешь, доложишь о себе. Ну а там уж решим, как тебя доставить в столицу. Да, пока не забыл… Лови!

Я машинально поймал брошенный капитаном сверкнувший в отблеске вечернего света кругляш. Уважительно оценив размеры моего кулака, Ставрогин пояснил:

– Это специальный пропускной жетон для городских Часовых. Пусть и не вернуть былых славных деньков, но кое-какими привилегиями мы еще пользуемся в народе. Показывай его любому стражнику, что тебя остановит. В гостинице проживание также запишешь на счет Корпуса. Проблем не будет.

Я рассмотрел лежавший на ладони кругляш. Тяжелый, из вытертого до блеска железа, с обоюдным изображением часового циферблата. Такой несложно и подделать. Или в нем заключена какая-то невидимая обычному глазу хитрость?

Поднявшись с табурета, Ставрогин протянул мне руку. Я пожал ее, задержав в своей немногим дольше, чем требовалось. Оценив мой жест, бригадир Часовых сказал:

– Не переживай. Пусть ты выбрался из одной кучи дерьма, чтобы угодить в другую, но ведь выбрался же? Что для обычного необстрелянного курсанта уже огромный подвиг. Через несколько минут за тобой придут. Да, доспехи Фляйшера тебе придется оставить. Потом их заберут для погребения. У старого ублюдка не было никого из родных, так что хоронить то, что от него осталось, будет Академия. В его случае хоть есть что схоронить. Ну, бывай, Алексей Бестужев. До завтра.

И капитан, скрипнув железной дверью, вышел из камеры, оставив меня в полном смятении. Как быстро понеслась моя жизнь. Галопом, словно необъезженный конь. Да все по колдобинам и кочкам. Я подбросил в воздух жетон, поймал и спрятал в кармане штанов. Только бы не потерять!

Ставрогин не обманул. За мной пришли спустя считаные минуты. Обычный безоружный привратник, самым устрашающим из облика которого были его длинные вислые усы. Что-то неразборчиво буркнув, он вывел меня из камеры и сопроводил до караульного помещения, где меня встретил комендант. Врангель выглядел донельзя расстроенным. Словно ребенок, которому незадолго до наступления Нового года сказали, что Дед Мороз не приедет и подарков не будет. Не глядя на меня, он нарочито нейтральным голосом проворчал:

– Свободен, Альрик Безродный. Надеюсь, капитан тебе сообщил, что больше ты никогда в жизни не втиснешь свое грязное тело в доспехи Фляйшера.

Я снова мудро промолчал. Врангель, пожевав губами, добавил:

– Извини, но мы где-то потеряли твой мешок.

Пожав плечами, я так же молча кивнул, соглашаясь. Невелика беда. Посчитав церемонию прощания со мной законченной, комендант злобно рявкнул одному из стражников:

– Выведи его вон, живо!

И уже в спину мне добавил:

– Надеюсь, ты больше никогда не окажешься в Кромлехе.

И совсем тихо, но я все равно услышал:

– Ведьмин выкормыш…

* * *

Гостиницу под броским названием «Адмирал» я отыскал довольно быстро. На улицы города уже опускались сумерки, когда я зашел на постоялый двор, миновал каретную площадку, коновязь и направился к добротному кирпичному зданию высотой в целых три этажа, что по меркам Кромлеха было довольно прилично. Пока шел к гостинице, старался поменьше вертеть головой по сторонам. Я не рассчитывал, что сойду за своего, нет. Не хотелось, чтобы во мне вообще признали человека не от мира сего.

Ставрогин оказался прав. Несмотря на изрядные размеры и населенность, Кромлех был устроен довольно практично и удобно. Даже впервые посетившему его гостю было сложно заплутать. Улицы были прямыми и широкими, оснащенными табличками с названиями. Почти все дома пронумерованы, на различных публичных заведениях обязательно имелась вывеска, обозначающая их назначение. Так я проходил мимо домов, торгующих всякой всячиной лавок, мастерских, питейных заведений, пока через пару кварталов не нашел искомое здание.

Подсказками прохожих пришлось воспользоваться всего пару раз. И то на меня косились, как на юродивого, но в помощи не отказали. Я и сам понимал, что видок у меня еще тот. И почему я не догадался попросить у капитана Часовых взаймы немного денег, тоскливо подумал я, проходя мимо очередной лавки, торгующей одеждой.

Я шел по мощеным улицам города, и мне казалось, что я попал в прошлое, в оживший музей на исторический экскурс по истории Российской империи восемнадцатого-девятнадцатого веков. Именно в подобном духе были выстроены городские здания. Периодически по дороге проносились кареты и верховые. Я торопливо жался к обочинам, стараясь не угодить под копыта лошадей. По мере того как на Кромлех опускалась тьма, в окнах загорались огни. Так я увидел фонарщиков, которые, прохаживаясь вдоль зданий, зажигали уличные светильники.

Иногда на глаза попадались мрачные бородатые парни в проклепанной коже, с короткими мечами на поясах, с копьями и небольшими арбалетами в руках. Городская стража. На меня обратили внимание, изучили, взвесили и решили не останавливать. Я хоть и был похож на бродягу, но шел открыто, не таясь, голову не опускал. Значит, ничего и не замышлял. Мои ноздри чуяли удивительную мешанину запахов. Конский навоз, кожа, железо, масло, ароматы готовящейся на огне пищи, вонь отхожих мест, запах сгораемых дров и угля.

С наступлением вечера стало резко холодать. Я начал тосковать по оставленным у городских привратников доспехам. Вот уж не ожидал, что так быстро привыкну к этой железной шкуре и без нее буду чувствовать себя голым и незащищенным. Единственное, что я успел незаметно вытащить и спрятать за пазухой, это небольшой круглый пенал из промасленной кожи с географическими картами. Я решил, что мне они будут гораздо полезнее, чем тому, кто, осматривая доспехи погибшего Часового, захочет наложить на них лапу.

Когда я толкнул дверь гостиницы, за моей спиной окончательно стемнело, а ночной холод вовсю щипал меня через тонкую грязную ткань нательного белья. Войдя внутрь, я очутился в большом помещении, щедро освещенном свечной люстрой под стропилами низкого потолка да жарко полыхавшим в камине пламенем, дарившим блаженное тепло.

Тут же стояли несколько пустующих столов со стульями, были расставлены вешалки. На второй этаж вела широкая лестница с вытертыми ступеньками. Слева от входа из-за стойки выглядывал мужик лет пятидесяти в стареньком, но чистом камзоле и с неодобрением рассматривал мою скромную персону.

Чтобы не обострять неловкую ситуацию, я торопливо приблизился к нему и запустил руку в карман. Хозяин гостиницы вопросительно изогнул седую бровь. Его живые внимательные глаза на миг задержались на моей рубахе, мрачной небритой физиономии, и он с ледяным спокойствием произнес:

– Чем могу быть полезен молодому господину?

Я, торжествуя, шлепнул о дубовую поверхность стойки железной бляхой и выдохнул:

– Комнатой до утра, хорошим ужином и… Если вас не затруднит, какой-нибудь одеждой. Меня устроит любая. Она будет всяко лучше тех обносков, что сейчас на мне. Все запишите на счет городского Корпуса Часовых. На имя капитана Ставрогина. Я курсант, из Академии. Проездом в вашем городе.

Не сказать, что, услышав мою проникновенную речь, он расчувствовался, всплакнул и принялся обхаживать меня, как любимого внука. Да я на это и не рассчитывал. Мне в тот момент было достаточно и обычного человеческого участия. Хозяин «Адмирала» лишь вздохнул, положил перед собой толстую книгу в потрепанном переплете и, раскрыв на нужной странице, потянулся за пером с чернильницей. Не глядя на меня, он пробурчал:

– Звать-то тебя как, курсант?

– Альрик… Альрик Безродный. – Я скрипнул зубами, но соврать язык не повернулся. К моему удивлению, хозяин и ухом не повел. Или же знать не знал о внутренних делах Часовых, или же ему было на них плевать с высокой колокольни. Только вписал мое имя в книгу и пробормотал:

– Дал же бог фамилию… Ладно, так и запишем. Что, мил человек, смотрю, служба у вас не сахар?

Я неопределенно пожал плечами, изображая из себя битого жизнью вояку.

– Да так… Попали в переделку, отстал от своих. Теперь вот возвращаюсь домой.

Захлопнув книгу, хозяин участливо сказал:

– Всякое бывает, согласен. В чужие дела лезть не буду. Скажу только, что капитану Ставрогину я доверяю. Он надежный человек. В принципе, одного жетона было бы достаточно для открытия кредита. Но если за тебя он поручился… Вот, держи ключик. Комната на последнем этаже. Маленькая и простая. Но тебе будет достаточно. Половой принесет тебе воды, помоешься. Одежку кой-какую дадим. Ужин будет позже. Устраивает?

Я ушам своим не верил. Устраивает? Да не то слово!

– Надеюсь, проблем не будет, – утвердительно добавил хозяин. Я машинально ляпнул в ответ:

– Слово дворянина.

Стоящий за стойкой человек чуть насмешливо покачал головой. Я покраснел. Вот к чему я это сказал? Только потому, что в детстве с отцом любил смотреть старый фильм про гардемаринов? Отец, в свою очередь, уверял, что это был один из любимых фильмов его детства… Мне нравилось. Я на миг зажмурился, прогоняя воспоминания. Это другой мир.

Поднявшись по скрипучим ступенькам на самый верхний этаж, я быстро отыскал свой номер. Вошел, осмотрелся. М-да, весьма аскетичное жилище. Небольшая каморка под самым потолком. Узкая кровать, умывальник с тазиком, вещевой сундук, маленький стол да табурет без спинки. И вся недолга. Но как по мне, так царские хоромы. Через довольно большое круглое окошко, забранное тонким переплетом, проникал свет уличных фонарей. Я зажег стоящую на столике масляную лампу и со вздохом опустился на продавившуюся под моим весом койку.

Тут же дверь приоткрылась, и в каморку вошел хмурый невысокий тип. Он поставил рядом с умывальником ведро парящей воды и положил на кровать объемистый сверток.

– Тут полотенце и одежда, – ковыряясь в ухе, сказал он. – Жрать сюда принести или в общий зал спустишься?

Я здесь даже не стал рассуждать и попросил доставить еду в комнату. Не хотелось светить своей физиономией на людях. Скривившись, словно хлебнув уксуса, половой кивнул и пообещал, что минут через двадцать все принесет. Закрыв за ним дверь, я торопливо разделся и, пользуясь тазиком, более-менее помылся, смывая с себя запах пота и грязь. Закончив с помывкой, я посмотрел на свое отражение в надраенной до блеска стальной пластине, повешенной над умывальником и заменяющей зеркало. Вытянутое худощавое лицо, тяжелый взгляд человека, много повидавшего, так контрастирующий с молодым обликом. Покрытые густой щетиной щеки. Побриться бы… Но я сомневался, что найду здесь станок «Жиллет»! А скоблить морду опасной бритвой еще надо уметь.

Так, а что мне радушный хозяин передал в качестве одежды? Простые штаны, рубаха, похожая на двубортный военный бушлат, тонкая куртка. Все явно было ношеным, но чистым и свежим. Я оделся, бережно положил жетон-пропуск во внутренний кармашек куртки, собрал свое грязное тряпье в узелок и положил возле ведра, куда слил всю оставшуюся после омовения почерневшую воду. Вот теперь я почувствовал себя человеком. Снова скрипнула дверь, и ко мне вошел все тот же хмурый тип. Он молча поставил на столик, подвинув коптившую лампу, оловянный поднос со снедью и, подхватив ведро с узелком, скрылся за дверью.

Едва дождавшись его ухода, я, как волк на овечку, накинулся на еду. Краюха хлеба, головка сыра да миска рассыпчатой гречки со шкварками, небольшой кувшин молока. Еда бедняков. Но я смел все, не привередничая, шумно вылакал молоко и, сыто потянувшись, вздохнул.

В комнатушке было довольно прохладно, и я натянул куртку. Подумал и положил в карман, к бляхе, кожаный пенал с картами. Не хотелось бы по собственной неосмотрительности оставить его в гостинице. Лег на кровать, накрылся тонким шерстяным одеялом и закрыл глаза. Лампу тушить не стал. За окном окончательно стемнело, и только мерцали желтоватыми пятнами огоньки фонариков. Я быстро согрелся. Меня разморило и стало клонить в сон. Я и не заметил, как провалился в щадящую мой уставший организм темноту…

Проснулся от того, что спину между лопаток жигануло прикосновением невидимого пламени. Я резко распахнул глаза и прислушался. В комнате едва слышно потрескивал пожирающий фитиль лампы огонек, где-то под беленым потолком негромко стрекотал сверчок, в стенах что-то чуть слышно шебуршалось. Обычные звуки старого жилища. Но вместе с тем что-то явно было не так.

Скрип. Едва уловимый скрип лестничных ступенек. Кто-то поднимался наверх. Шел тихо, словно боясь разбудить мирно дрыхнувших по комнатам постояльцев. Просто очередной припозднившийся гость. Всего и делов-то, чего переживать. Но вместе с тем что-то внутри меня все настойчивей кричало, что назревает что-то нехорошее. Что мне грозит опасность. И я окончательно встряхнулся, сбрасывая с себя последние остатки сна. Лестница перестала скрипеть, и осторожные шаги продолжились по коридору, пока не замерли напротив моей двери. С усиленно застучавшим сердцем я встал с кровати. Продавленная сетка предательски скрипнула, и я замер. Так ли меня хорошо слышно тому, кто стоит за дверью, как и мне до того его крадущиеся шаги?

А затем… Затем дверь тихонечко начала приоткрываться. Я похолодел. Бросил затравленный взгляд на лежащий рядом с опустевшим подносом ключ от дверного замка. Идиот! Я так торопился завалиться на боковую, что забыл запереть замок! И что теперь? Что вообще происходит?!