Правда: какое путешествие ты вспоминаешь чаще всего?
Место: Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария
Не люблю задавать вопросы в духе «а что для тебя самое…» и отвечать на них, однако они помогают сразу ухватиться за нужную соломинку. Когда начинаешь спешно барахтаться в океане памяти, то буквально натыкаешься на айсберг и потом постепенно погружаешься в эмоциональную пучину, вспоминая свои ощущения миг за мигом.
Таким айсбергом стал для меня Эльбрус, когда я впервые увидел его с плато Бермамыт. Он буквально выглядит как айсберг – белоснежная глыба посреди зеленого ворсистого ковра, под лучами-прожекторами солнца. Кажется, вот-вот она исчезнет с глаз долой, растает… Но вот уже на пятом телефоне кряду у меня на экране красуется и не тает Эльбрус.
Шедевры природы запоминаются мне ярче всего. Новые знания мы получаем одинаково регулярно в любом путешествии, новые знакомства – тоже. Но природа… Она уникальна в каждом случае. И самое сильное впечатление создается там, где она настойчивее всего напоминает: человек всегда будет после нее, на втором месте. Эльбрус из таких детей природы – настырных, неподатливых и упрямых. С ним не сговоришься и его не подгадаешь: захочет – откроется, не захочет – спрячется.
Плато Бермамыт – одна из лучших площадок для наблюдения за Эльбрусом. В летнее время десятки туристов на своих или туроператорских внедорожниках приезжают с ночевкой или вовсе одним днем из Кисловодска. Но удастся ли им увидеть «его величество»? Тут уж как повезет.
Я увидел его только с третьей попытки. Кто-то бы, наверное, разочаровался и бросил это дело. Так бывает, когда относишься к природе потребительски: можно не дождаться льда на Байкале, застать нелетную погоду для Маньпупунёр, не увидеть северное сияние под Мурманском… А потом и вовсе забить на дальние поездки.
Но я в таких случаях не расстраиваюсь: другие путешествия в Приэльбрусье без, собственно, открывшегося взору Эльбруса так же милы моему сердцу. В начале третьей попытки мне даже стало смешно. Потому что как только мы с друзьями добрались на машине до края Бермамыта, погода не обещала представления с высочайшей горой Европы в главной роли. Мы приехали в «молоко».
Облака надежно скрыли Эльбрус от глаз. Ну и ладно, Бермамыт прекрасен сам по себе. Усаживаешься поближе к краю плато, к воздуху – и дышишь. Витаешь в облаках в прямом смысле: они начинают образовываться на высоте 800 метров, а тут все 2500. Облачные танцы под тобой, перед тобой, над тобой… На Бермамыте штиль – это что-то редкое, поэтому движение пробуждает фантазию до тех пор, пока даже самое черствое воображение не разыграется. Вот из облаков возникает бородач с умным лицом, сзади собирается обнять овца, а в стороне, кажется, поскакал верблюд – и мгновенно растворился в воздухе. Я дышу. Дышу! И уже вроде и не надо Эльбруса.
Вообще-то, Бермамытов два: вершина Малый Бермамыт достигает высоты 2643 метра, а Большой Бермамыт – 2592 метра. Да, все верно, не наоборот. Просто Большой просторнее, и его скалы, когда освобождаются от пелены, снова раззадоривают воображение своими необычными фигурами. Два Монаха – так называется пара вертикальных утесов – будто ограждают горный хребет своей древней мудростью.
Есть тут один «фотовыступ», который я для себя назвал «подиумом в небо». Ох, тут надо быть аккуратным, чтобы дойти до его конца и под будоражащий стук сердца сделать кадр всей своей жизни. Говорят, чтобы избавиться от страха, надо смотреть ему в лицо. Актер Джонни Депп страдал коулрофобией, боязнью клоунов, и купил портрет серийного убийцы в костюме клоуна, чтобы освободить себя от странных оков. И я подумал, что этот импровизированный кавказский «подиум» – одно из лучших в мире мест, чтобы забыть об акрофобии и с чувством неимоверной свободы и гордости смотреть на мир с высоты. Главное, не свысока.
Щекочущий нервы «фотовыступ» на Большом Бермамыте
ФОТО ДЕНИСА СВЕШНИКОВА
За несколько часов, кажется, проскользнула вечность. Но в горах холодает стремительно, и ты быстро возвращаешься от романтики к физиологическим потребностям. Тепла! Тепла! Стоит солнцу скрыться за горами, как атмосфера меняет состояние твоего тела, и облака, что при свете хотели тебя обнять, в его отсутствие становятся беспощадной морозилкой. Чехов после поездки на плато написал в путевых записках всего несколько слов: «Ночевал на Бермамыте, холод и сильнейший ветер». Понимаю!
Бегу утепляться «по-капустному»: на футболку флиску, на флиску куртку, на стол репку… в смысле, шампанское. Его нам оставили местные молодожены. Они приехали на Бермамыт для свадебной фотосессии, и «молоко» в качестве фона их ничуть не смутило. Кадры все равно получились атмосферные, таинственные. Отсняв брызги, предложили нам с друзьями шампанское со словами: «Мы такое не пьем». И мне бы тоже так ответить, но!..
Каюсь, я совершил ошибку: на высокогорье не стоит пить алкоголь. На равнине, в общем-то, тоже, но чем выше, тем последствия хуже. Потому они и называются ПОСЛЕдствиями, что «до» и «во время» все нормально, а вот потом… Я уж и не помню, как разложился в машине: вырубило сразу же, в первом подходящем тетрис-положении.
Буквица крупноцветковая добавляет Бермамыту красок
Скала Два Монаха
Эльбрус на рассвете с Бермамыта кажется миражом
«Офигеть! Офигеть!» – в тяжелой голове глухими ударами колотушки раздавались восторженные крики моего друга Романа. Снится? Вроде нет. Голова висела на шее набитым мешком; пять утра, имейте совесть! Однако всего полметра понадобилось мне для того, чтобы головная боль исчезла. Полметра движения вверх, чтобы выглянуть в окно и увидеть Эльбрус в невероятно чарующем освещении рассветного солнца. Магия гор, не иначе.
Когда длиннющие лучи бьют точно по Эльбрусу, рассеивая по белоснежному «деду» мягко-золотистый свет, именно в этот момент полностью понимаешь Николая Рериха и колористику его картин. Ах, вот оно как! Узнаваемый двуглавый силуэт, как орел на гербе, смотрит на восток и на запад, одинаково вызывая трепет и уважение с любой стороны. Национальные, религиозные и другие противоречия, что существуют там, внизу, у подножия, здесь кажутся мелкими бытовыми неурядицами. Это все неважно.
Эльбрус – нечто неземное, вне нашей жизни. Так кажется и – видится. На рассвете над ним внезапно повисли «инопланетные тарелки» – два облака необычной формы посреди ясного-ясного неба. Мистика какая-то. Или загадочный штрих для картины. Вид с Бермамыта на рассветный Эльбрус вдохновлял взять в руки кисть и тех, кто «рисует» словами: Михаил Юрьевич Лермонтов блестяще изобразил самую высокую гору Европы.
Ночи на Бермамыте не бывают теплыми. В июле было +2, поэтому термобелье и теплые спальники для ночевки обязательны
С тех пор не изменилось ни-че-го: на Бермамыте никто не живет и нет никакой инфраструктуры. Нам встретился горец, который в летний сезон угощает туристов чаем. Больше сотни раз покорял он Эльбрус, а это 5642 метра над уровнем моря! И вот он – гораздо более понимающий, умиротворенный и взвешенный, чем мы, переживающие из-за каждой неурядицы. Бермамыт в частности и горы вообще заменяют любого психолога, очищая разум и сердце. Почему такого эффекта нет на равнинах? Наверное, не хватает убедительности. Аргумента, нависающего над тобой.
Еще одно плато, с которого открывается прекрасный вид на Эльбрус, – Канжол. Но мне оттуда гора не показалась. Седой старичок где-то там, в призраке неизвестности, а вокруг – нет, не туман; все те же облака. В сочетании с развалинами старой радиолокационной системы возникает ощущение, что ты материализовался в каком-то фильме ужасов, что ясной погоды никогда не будет, что ты больше не увидишь людей… Жуть! Но жуть, признаться, приятно щекочущая нервы. Совершенно другие, однако не менее яркие эмоции. Я не проиграл.
Переменчивая погода в горах – через две минуты после дождя
В горах неважно, что ты увидишь, а что нет. От долины к долине погода меняется порой кардинально, стоит лишь преодолеть перевал. Горные расстояния считаются совсем иначе: на путь, который ты видишь глазами, может уйти весь день в дороге на автомобиле. Да и дороги-то чаще всего тут непростые. И даже если под ногами лежит идеальный асфальт, хочется впечатать в память как можно больше панорам на все 360 градусов. И ты снова и снова останавливаешься, бежишь куда-то в сторону, воздеваешь руки к небу – и кричишь что есть мочи. Никто тебя не услышит, кроме спутников, что последуют твоему примеру. Здесь царит естественность.
Я так делал, пока спускался с Бермамыта к урочищу Джилы-Су с его нарзанными ваннами, сначала по бездорожью, а после по безупречной ленте асфальта. По пути невозможно не проникнуться историей Кавказа в полузаброшенном ауле Хасаут (карачаевское название Схауат). Памятные таблички на башне напоминают о темном пятне в жизни местных народов: депортации в 40-х годах прошлого века. Аул оживает медленно, как зверь после чудовищной раны, но оживает. И когда-нибудь, хочу в это верить, снова станет звучным и ярким.
Идеально ровное плато Немецкий аэродром на высоте 2850 метров
Как этот детина в урочище Джилы-Су – 30-метровый водопад Каракая-Су. Его никто отсюда не выселит, ему не придется восстанавливать силы, лишь мощный рык сменяется размеренным басом, в зависимости от сезона. Остается стоять под ним, покорно и молча – все равно не перекричать. Единожды встретив его в полноводном «облачении», уже не забудешь сложное для многих языков название Каракая-Су. Такие знакомства не стереть из памяти.
Живописная пешая тропа к Немецкому аэродрому
Ночуя в Приэльбрусье в палатках, нужно прятать еду: сурки в этих краях непуганые и готовы стащить все съедобное
В аул Схауат (Хасаут) постепенно возвращается жизнь
Вид по пути к ущелью Джилы-Су
Высота водопада Каракая-Су – около 30 метров
Схауат – редкий случай восстановления некогда брошенного аула на Кавказе, чаще происходит наоборот. Самая известная такая заброшка, пожалуй, – это аул Гамсутль в Дагестане, но там есть и много других, например Старый Гоор. На фото – его оборонительные башни. Теперь люди живут чуть ниже, в Новом Гооре, и в этом как раз и кроется причина запустения. В наше время больше нет смысла жить на вершинах гор в труднодоступных местах, поэтому населенные пункты перемещаются ниже или вовсе в долины.
Из Джилы-Су некоторые стартуют на Эльбрус. Знаю людей, которые покоряли эту вершину, так и не увидев ее со стороны. И они не в обиде, разумеется. Но я никому не советую совершать восхождение без подготовки. Для старта и более близкого знакомства со своим телом на высокогорье вполне подойдет подъем на Немецкий аэродром, другую частичку истории Приэльбрусья. Так называют идеально ровное плато размером 1,8 на 1,5 километра на высоте 2850 метров. По неподтвержденной версии, в годы Великой Отечественной войны немцы использовали его в качестве аэродрома. Это огромное, но все же замкнутое пространство.
Помню подъем как сейчас. Дождь, ослепительное солнце, радуга. Снова тучи. А ты все идешь и идешь, радуясь любому состоянию природы. Она меняет формы, но неизменна в своем совершенстве, квинтэссенция которого – сам Эльбрус.
От Бермамыта до него 30 километров, но величие горы не умаляется с расстоянием. Ее можно увидеть из Кисловодска, Пятигорска или с дороги к урочищу Джилы-Су, одной из самых красивых в России. От горы Шаджатмаз, где находится Кавказская обсерватория, до символа Кавказа целых 50 километров, в горах столько за день не пройдет никто. Но даже если вы не увидите Эльбрус, вы его почувствуете. Он – там.
Вопрос читателям
А какое путешествие вы вспоминаете чаще всего?