Действие: поехать куда глаза глядят

Место: Ливан

Заканчивался очередной «тяжелый год». Мы с друзьями забронировали домик в белорусских белоснежных лесах со всеми необходимыми атрибутами для встречи Нового года. Но сколько ни рви жилы, все проблемы перед нашим главным праздником оставить не получается: у кого здоровье, у кого семейные неурядицы, у кого финансовые трудности. Потихоньку вся компания сократилась до одного меня.

Встречать Новый год в избушке на белорусских ножках соло – звучит как что-то на отшельническом со вкусом одиноких драников. Я написал владельцу гостевого дома, и тот по-соседски добродушно согласился отменить бронь. Но что делать-то? И тогда я решил сыграть в игру с самим собой. Зашел на сайт авиакомпании, карту маршрутов открыл, а глаза закрыл. Сим-салабим, экран кручу, запутать хочу – тык! О-о-ой!..

Указательный палец четко выбрал Бейрут, столицу Ливана. Что ж, палец сказал – палец поехал. Я несколько раз выезжал из дома без плана и четкого понимания, где закончится путешествие, но чтобы по зову пальца – такое случилось со мной впервые.

И впервые же тогда я увидел искреннее удивление на лице пограничницы в аэропорту. Только представьте: новогодняя атмосфера, мужчины в шапках Деда Мороза, женщины с мишурой на шее, дети в свитерах с оленями, отовсюду доносятся поздравления, сияют улыбки. И я подхожу к паспортному контролю.

Голубиные скалы в Бейруте во время урагана ночью и днем

– Куда летите?

– В Бейрут.

– В Бейрут? По работе, да? – прозвучала едва уловимая нотка сочувствия.

– Нет.

– А зачем тогда в Ливан?! – Кажется, собеседница даже привстала со стула.

Путешествия не в сезон, как правило, открывают перед глазами совершенно другие, удивительные сочетания красок

– Туризм, а что такое?

Ровно в тот момент до меня самого, наконец, дошло, насколько авантюрной была моя идея. И пришла уверенность, что впереди ждут необычные приключения.

Так и произошло. Я приземлился поздно ночью в Бейруте, в самом зародыше бури. Через день все мировые СМИ показывали, что Ливан затопило наводнением и завалило ураганом. И я, значит, приехал: где тут у вас достопримечательности и музеи?..

Уже рано утром на парковке отеля я пять минут пытался захлопнуть дверь машины под сочувствующие взгляды водителя мусоровоза. Он никуда не выходил и просто сидел в кабине, наблюдая, как мусор и баки беснуются вокруг в дьявольском танце. Я все-таки справился с задачей, поднялся в номер, подошел к балкону – и увидел самую зловещую молнию в своей жизни. Точно бесовщина! Показалось, что на Голубиных скалах, высвеченных – нет, даже не сиреневым! – розовым небом, из природной арки сейчас разверзнется нечто.

Непогода с ураганным ветром стояла несколько дней, пусть и постепенно стихала. Январь на восточном побережье Средиземного моря – не сезон для туризма, но самый сезон для необычных впечатлений в ситуациях, в которых ты не окажешься беззаботным летом.

Древние развалины на фоне современных домов – типичная картина как для Бейрута, так и для всего Ливана

Я выехал навстречу апокалипсису в Библ – древний финикийский город, родину первого алфавита. Хотя, как оказалось, это апокалипсис меня преследовал: на следующий день дорогу вдоль морского побережья затопило напрочь. Зато я попал в лучший антураж для изучения археологических раскопок. Библ, он же Гебал, он же Библос, он же Джубейль, застал вымершим. Под неистовый визг ветра и грохот волн казалось, что всю каменную архитектуру только что обрушила стихия, а не арабы, крестоносцы и многие другие народы, которые постоянно зарились на Библ за его многовековую, с IX–VIII тысячелетий до н. э, историю.

Античный город олицетворяет весь Ливан, всю его историю. Апофеоз мультикультурности складывался прямо здесь, у нынешних развалин. Пока я кое-как, согнувшись в три погибели бродил от одних камней к другим, ожидал, что какая-нибудь колонна непременно рухнет. Но современные бури, видимо, ничто по сравнению с тем, что пережил Библ за свою долгую жизнь.

Ключевую роль в его развитии сыграли финикийцы, предки современных ливанцев, которые прославились культурой и морской торговлей. Прямо под моими ногами – одни из древнейших храмов в мире. Некоторые возведены еще до появления письменности. И никто уже никогда не скажет, кому их посвящали и в кого верили. Но вера и труд, если судить по ливанской истории, все перетрут. Сама письменность пошла отсюда, и Библия названа в честь того старого города Библа, на камнях которого я пытаюсь устоять. И мумий египетских не видать бы туристам, если б не было Финикии. Египтяне построили специальные суда для торговли с Библом, чтобы возить кедр. Его смола нужна была для бальзамирования. У меня мурашки побежали по коже то ли от будоражащих мыслей, то ли от январского шквалистого ветра. Скорее всего, все вкупе.

Эти фото оказались здесь неслучайно. Так тоже может выглядеть Ливан, всего в 30 километрах от моря. В стране построено несколько горнолыжных курортов

Сколько с тех пор утекло воды, – это я смотрю, как очередная высокая волна заливает античные развалины, – а Ливан по-прежнему соединяет в себе много совершенно разных культур. Христиане-марониты, мусульмане-сунниты и мусульмане-шииты живут бок о бок и делят власть по четко прописанным критериям.

Удивительно гулять по улицам Бейрута и других городов Ливана. Это наполовину мусульманская, но абсолютно светская страна. Говорят на арабском, однако семитского происхождения. Сюда слетается молодежь со всего Ближнего Востока за большей свободой от жестких религиозных правил жизни. На променаде я познакомился с иранцами и саудовцами, которые сняли традиционную одежду и надели европейские костюмы. Поеживаясь от непривычного холода, те звали меня в ночной клуб на набережной: дома правила не позволяют, а тут – пожалуйста. Но я забежал погреться в отель, где пожилая пара пыталась на французском узнать, как пройти в бутик Chanel. Французов здесь довольно много, особенно старшего поколения. Раньше Бейрут даже называли «ближневосточным Парижем», ведь де-факто Ливан был колонией Франции. И модные улицы с бутиками в центре столицы напоминают о европейском следе.

Крепость Библа построена крестоносцами в XII веке, а вот вокруг нее – более древние руины

Совсем иные ощущения возникают на севере, во втором крупнейшем городе страны, Триполи. Он почти целиком состоит из мусульманского населения и похож на один большой арабский рынок. Улицы кажутся теснее и громче. Впечатление это усилилось из-за того, что я попал на очередную волну беженцев из Сирии. Стоило мне выйти из машины, как у голодных детишек сработал детектор распознавания туриста. Всего 500 метров до крепости Мон-Пелерен, возвышающейся над городом, дались трудно: ребята шли по пятам, кричали наперебой, хотя и не очень уверенно, но пытались ухватить за одежду. Конечно, я раздал всю еду и напитки, которые у меня были с собой, однако беженцы просили еще и еще.

Археологи до сих пор продолжают изучение древнего Библа

На подходе к древней цитадели XII века оттуда мне навстречу выбежал вооруженный солдат, разгоняя детишек и обращаясь ко мне «месье». Картина, которую можно увидеть только в Ливане: мусульманский охранник, похожий на араба, на французском языке отгоняет сирийских беженцев от российского туриста.

По всему периметру крепости Сен-Жиль, как ее еще называют в честь полководца крестоносцев, было невозможно расслабиться. Я постоянно ловил на себе пристальные взгляды. Ко мне регулярно подходил один из солдат и проверял, не попал ли кто из них в кадр. Ни-ни! Напряжение в воздухе стояло такое сильное, будто сейчас по плечу меня хлопнет сам Раймон де Сен-Жиль, захвативший цитадель. Впрочем, от крестоносцев мало что осталось: крепость была капитально перестроена во времена Османской империи.

Мне хотелось побыстрее покинуть город с гнетущей атмосферой. Ливан благодаря своему географическому положению дает возможность буквально за полчаса из лета в Триполи перенестись в зиму горного массива. Я забронировал отель в городе Ихдене в красивом и живописном месте, но не учел, что ураган, покинувший побережье, застрял в горах и обрушил на них все оставшиеся силы в виде снега.

Солдаты, охраняющие крепость Мон-Пелерен, все-таки позволили мне сделать фото с видом на Триполи так, чтобы никто из них не попал в кадр

Я же ехал на летней резине, и останавливаться было поздно. Резкая смена погоды и непрекращающийся крутой подъем по серпантину не оставили мне шансов: надо подниматься. Тормозить нельзя, иначе в лучшем случае я больше не тронусь с места до потепления, в худшем – меня понесет вниз до первого естественного препятствия в виде скалы. Поэтому я на ровном газу, насколько это возможно в нервном напряжении, продолжал ползти наверх. За три-четыре заснеженных километра в голове успели промелькнуть кадры сложностей и проблем половины путешествий. И я поверил, что все будет нормально.

Когда наверху показался одинокий отель, небольшой слой снега на асфальте уже превратился в сугробы, которые я просто толкал бампером мощностью лошадиных сил. Доеду! Издалека заметил толпу людей на крыльце. Оказалось, сотрудники увидели мою машину в окно и вышли встречать всем составом. Ну еще бы, такое зрелище! Валы снега, пусть очень мягкого и пушистого, все-таки остановили машину буквально в паре десятков метров. Работники схватили лопаты и побежали откапывать мне путь на оставшийся отрезочек до парковки. Ура! «А мы думали, в такую погоду вы не приедете. Кроме вас, никто не бронировал номер», – администратор протянул руку, крепко пожал и долго тряс мою, выражая удивление и уважение одновременно.

Следующие два вечера – да что уж скрывать, и оба дня тоже – я провел в отеле, пока не закончится снежный шторм. В горах Ливана живут размеренно и еще смотрят прогноз погоды. Если через два дня будет тепло и солнечно, то чего убирать снег? А пока можно покататься на горных лыжах. Я видел много снегоуборочной техники, но ни один трактор не выехал что-либо чистить. Я застрял в этой ловушке, хотя, надо признать, очень живописной.

Перезнакомился со всеми сотрудниками. Разница между нами быстро стерлась и оставалась буквально в мелочах: местные получают деньги, а я трачу. С барменом мы пили вино, и я слушал рассказы о ливанском виноделии. Сейчас кому-то это словосочетание может показаться странным, но в Европу вино попало по Средиземноморью как раз от финикийцев. Местные винодельни Ksara или Kefraya не на слуху, однако какие утонченные ароматы и изящные вкусы у их напитков!

На третий день выглянуло солнце, и я спросил у администратора: «Почистили ли дорогу вниз, к морю? Как думаешь, можно ли ехать?» Тот за время нашего общения, видимо, кое-что про меня понял и спокойно ответил: «Ну, ты же из России, тебе можно! Для вас это привычное дело». Да, но не по сугробам же на летней резине… Снега, к счастью, на асфальте почти не осталось, и я благополучно спустился к берегу и еще посмотрел немало древностей уже в хорошую погоду.

Внимательный читатель наверняка обратил внимание, что я рассказал об этом опыте в 18-й главе. Пусть она станет совершеннолетием вашего внутреннего путешественника. Его давно пора выпустить на волю без предрассудков, страхов и ограничений. Без чужого мнения, уроков и рейтингов, что и где обязательно следует посетить. Решайте сами. Проявляйте любопытство. Познавайте. Все, что отделяет нас от новых эмоций, – стереотипы и «как бы чего не вышло» чеховского «человека в футляре». Путешествуйте!

Беру документы, немного налички, банковские карты и базовый набор вещей дня на три. Выхожу, закрываю за собой дверь, сажусь в машину – и до сих пор не знаю, куда поеду, но знаю точно: я не проиграю. И в моей душе открывается новый ящичек для пополнения трэвел-впечатлений.

Настала пора заключительного задания-действия для вас: поехать куда глаза глядят. Попробуете?