Александр Андреевич Проханов – человек многих ипостасей, он прекрасный писатель, журналист, военный корреспондент, политолог и общественный деятель. Его называют монархистом, который любит Россию; и даже если кто-то не соглашается с высказываемыми им идеями, то все равно признает его талант и верное служение своей стране.
Александр родился в далеком 1938 году. Во время Великой Отечественной войны он потерял отца. Несмотря на имеющуюся бронь, тот отправился на фронт и в 1943 году погиб под Сталинградом. Выучившись, Александр пробовал себя в разных видах деятельности, но быстро понял, что его призвание – это слово. Он стал журналистом, а кроме того, начал писать литературные очерки и рассказы.
В рамках журналистской деятельности он получил возможность объездить всю страну и лично наблюдать за событиями, которые потом назовут историческими. Александр не боялся освещать военные конфликты в Африке, Афганистане, Приднестровье, Абхазии и Карабахе. В девяностых годах он создал независимую газету «День», а когда ее запретили, учредил другую, которую многие из нас знают под названием «Завтра».
Его романы всегда становились заметным явлением в российской литературе, завоевывая различные премии. Не чурался он и телевидения, создав в 2018 году авторскую программу «В поисках русской мечты», в которой рассказывал о жизни, проблемах и радостях российской глубинки.
В 2014 году он приветствовал воссоединение России и Крыма, а также ездил на Донбасс, освещая происходящие там процессы.
Когда началась специальная военная операция, Проханов, уже не имея возможности по возрасту и состоянию здоровья отправиться в командировку, изучал все поступающие сведения и комментировал происходящее. Недавно в эфире радио «Комсомольская правда» он рассказал о философско-экзистенциальных итогах своих размышлений на эту тему:
«Солдаты, офицеры, прапорщики совершают свои поступки, выполняя приказ командиров прежде всего. Но наряду со всем этим я уверен, что в глубине их души бессознательно действует глубинный русский победный код, который поднимает их на этот подвиг. Потому что настоящий подвиг, конечно, он совершается за свою семью, за свой родной порог, за своих любимых и близких, за свою Родину, за реки, разливы, весны, снегопады. Настоящий подвиг совершается за эту сущность, которая позволяет народу быть народом.
Этот код, о котором я говорю, он присутствовал во всех русских солдатах и воинах на всем протяжении русской истории. Пересвет, который на Куликовской битве снял с себя доспехи и голый по пояс на коне помчался навстречу противнику со своим копьем. Иван Сусанин, который увел поляков в дебри русские, туда, куда и вран костей не заносил… Такими же русскими победными солдатами были Александр Матросов и маршал Жуков. Такими же победными русскими солдатами были десантники 6-й воздушно-десантной роты, павшей в горах Чечни. И конечно, наш удивительный русский народный святой Женя Родионов, который принял мученическую смерть, когда его взяли в плен, но не отрекся ни от армии, ни от России, ни от своего крестика нательного. Это все великие победные русские солдаты!
Этот код является вековечной русской мечтой о справедливом царстве, о справедливом великом государстве, о благостной жизни, в которой нет насилия, злобы, войны, смерти, где господствует справедливость не просто социальная, а где господствует справедливость Божественная. Божественная гармония, где человек и государство находятся в гармонии, машины и природа находятся в гармонии, цветок и звезда небесная находятся в гармонии. Вот этот код, вот этот глубинный код, он и связан с нашими божественными сущностями. Потому что только за высшие божественные вселенские сущности может сражаться народ и идти в свой огромный вековечный русский поход.
И я убежден, что сейчас на полях сражения украинских рождается не просто новая русская армия, не просто создаются новые методики ведения боевых действий, там рождаются новые полководцы, там рождаются новые герои. Такие же восхитительные и такие же светоносные, как и генерал Карбышев, как и Матросов, как и Космодемьянская. Поэтому все, что сейчас происходит на Украине, – это сотворение новой русской истории, которая является просто русской историей. Вековечной русской историей…
Все, что делает Россия теперь и до этого, о чем я говорил, – это есть попрание ада»[63].
Мы с Александром Андреевичем встретились на съемках выпуска телепрограммы «Простые чудеса», посвященного самому сакральному для каждого русского человека празднику – Дню Победы. И естественно, не могли не поговорить на тему победного духа, заложенного в самую нашу суть.
Александр Проханов:
– Мы победители. Даже в самые горькие, трудные, мрачные времена мы оставались верны этой святыне. Ведь недаром на распятии, на одном из древес, начертана «Ника» – «Победа», то есть Иисус – Победитель. Сама идея Иисусова, идея Царствия Небесного – это победная идея. И смысл победы широкий. Небесная победа, победа на боксерском ринге или победа на поле боя. Но основная победа – это космическая, вселенская победа и достижение Царствия Небесного.
Поэтому мы все – победители. Все православные люди – победители, они стремятся к этой победе. И русская история – она очень пасхальная. Смысл русской истории, выраженный в графике, – это огромная, длинная синусоида. Ведь он в том, чтобы возноситься до небес, а потом рушиться в пропасть, в тьму, в смерть, и опять воскресать, и опять подниматься на недостигаемую высоту, и опять рушиться.
Все русские империи воспроизводят поразительную пасхальную притчу из Евангелия. Въезд в Иерусалим, люди встречают Тебя цветами, благовествуют, а потом – розги, хуление, камни, поношение, терновый венец, Голгофа, мученическая смерть на кресте, смерть, три дня забвения, и… опять чудесное воскрешение. И опять все начинается снова. Вот так и движется русская история.
Весна – это время Пасхи, и в том, что Победа в Великой Отечественной войне случилась на Пасху, тоже есть какая-то восхитительная русская тайна. Ведь эта война сулила нам смерть и погибель, и после разгрома нашей армии в 1941 году казалось, что все потеряно: враг пришел к Москве, он уже готов был устраивать здесь оргии и казни свои. А потом произошло чудо.
Мне довелось несколько лет жить в деревне подмосковной, где я работал лесником под Истрой. И мои леса выходили к стенам Новоиерусалимского монастыря, тогда еще пребывавшего в развалинах. Но Новоиерусалимский монастырь – это место чудесное. И вот там случилось «второе пришествие». Конечно, не то, о котором говорит Иоанн Богослов. А то, которое произошло в 1941 году, когда наш фронт был разгромлен, солдат почти не осталось, всех охватило уныние, и последние горстки замерзших бойцов со своими трехлинейками стыли в окопах, а на них двигалась эта страшная армада.
И случилось нечто невероятное. Крестьяне говорили, что они увидели столп света. Этот столп света шел от земли до неба, и он двинулся от наших окопов в сторону немецких. И вдруг началась метель. Самая невероятная на этом свете метель. И немцы в ужасе бросали свои танки, бронемашины и бежали вспять. А русские – наши редкие цепи – бежали вслед за этим светоносным столпом.
Мы гнали их не пулями, не пушками и даже не своим робким «ура!», а вот этим светом. И деревенские люди, пережившие это, говорят, что это было чудо явления Пресвятой Богородицы под Москвой. То есть Пресвятая Богоматерь пришла к нам на помощь.
И поэтому я понимаю, что такое чудо. Я понимаю, что такое чудо Победы, я понимаю, что такое чудо воскрешения. Для русского сознания чудо является громадной категорией. Как-то мы говорили с владыкой Тихоном (Шевкуновым), и он сказал мне, что русскую историю без категории «чудо» не понять.
Если бы не было такой категории, то вообще не было бы России уже давным-давно. Потому что нам суждено утыкаться в такие страшные преграды, проваливаться в такие чудовищные бездны, в которых исчезает государство, исчезает сам народ, исчезает русская история, и не хватает на это сил человеческих. Но вот что-то случается – необычайное. И опять Россия воскресает – в новом обличии, в новой красоте, в новом величии. И поэтому для русского исторического сознания категория «чудо» восхитительна.
Павел Астахов:
– Вам довелось быть на шестнадцати (!) войнах. Когда просто читаешь этот список конфликтов, локальных и глобальных войн, где вам пришлось понюхать пороха, уже лишь от этого в дрожь бросает. Как это все пережить? С какими чувствами вы были там? С какими чувствами вы возвращались?
Александр Проханов:
– Не знаю, не могу сказать… Я же туда ездил в основном не для того, чтобы разряжать свои боекомплекты. Я – художник, мне хотелось понять это явление «война», которая сопутствует человечеству от его сотворения. Причем то были не просто абстрактные войны, это были войны моей страны, так или иначе. Даманский конфликт, Афганская война или прочие горячие точки – там все это время были мы. Это было сражение за нашу независимость, за нашу Родину. Даже в Африке мы сражались за Москву. Поэтому мне всегда было очень важно находиться среди своих войск.
Когда я в очередной раз отправлялся на войну, меня охватывали какое-то томление, какие-то дурные предчувствия. Это не был страх. А может, и был… я не знаю. Но какое-то томление: ехать или не ехать? А может быть, задержаться? Но это чувство проходило, когда ты оказывался среди своих воюющих солдат.
На самих этих войнах, конечно, было много чудесного. Солдат, который воюет – неважно на Отечественной войне или Афганской, – с ним обязательно хоть раз какое-то чудо произойдет. Обязательно. Если он выжил, если он вернулся с войны – это уже чудесное что-то. Он же прошел через смерть, где должен был быть убитым. И были ситуации, когда его гибель была неизбежна. Она уже вот-вот, уже была у виска – и потом случалось чудо. Либо по молитвам его (чаще всего по молитвам!), а иногда и так, просто – он оказался как бы в поле зрения Господа, и Господь спас его, выхватил его из смерти. И со мной тоже несколько раз происходили вот такие странные события. Я их отношу к области чудесного.
В Афганистане я провел неделю на военной заставе в ущелье Саланг. Там ходили наши грузы боевые, шли колонны со снарядами, с бензином, керосином для авиации. И заставы охраняли этот путь, потому что постоянно налетали моджахеды, устраивали засады. Там кипели бои, часто горели эти непрерывные колонны.
Когда кончился мой срок на этой заставе, я собирался вернуться опять назад в Кабул, и мне комбат, мой друг, сказал: подожди вот здесь, тут должен БТР прийти к такому-то времени, на нем и поедешь. Я стоял и ждал.
Пришел БТР, но не тот, о котором комбат говорил, а другой, он минут на 15–20 раньше приехал. И я сел на эту машину. Думаю: зачем я буду ждать? Сел и поехал. Через пятнадцать минут пришел «мой» БТР – и его сожгли в упор. На нем находилась группа ребят, которые как раз завершили службу и шли в дембель. Их сожгли из гранатомета, машина была разрушена. А ведь я должен был там оказаться! Значит, кто-то толкнул меня, кто-то спас меня от этого.
Вы знаете, я размышлял над чудом, которое дается человеку. Чудо может быть дано маловеру, который не верит в существование Господа. Оно должно убедить его в том, что Господь есть, что в мире существует Благая Сила – Господь через чудо доказывает таким людям, что Он есть. А еще чудо дается как награда праведникам. Ведь чудо – это встреча с Богом по молитвам, когда твоя молитва доходит до Господа. И ты чувствуешь, что она дошла. Знаешь, что она дошла. Что-то происходит таинственное в твоей душе. Какая-то вспышка. Это значит, молитва дошла до Бога.
Павел Астахов:
– Мы сами не были на Великой Отечественной войне, мы знаем о том, что тогда было, через воспоминания наших близких, через людей, которые действительно видели и прошли все эти ужасы. Мой отец не воевал, он тогда был еще мальчишкой, но прошел через немецкий концлагерь. Со своих девяти лет до двенадцати – три года лагерей. Когда я увидел официальные цифры, которые гласили, что пять миллионов детей томились в застенках нацистской Германии и в живых остался только каждый десятый, я понял, что вот это уже чудо.
Я знаю, что ваши родственники тоже прошли войну. Помните, что они рассказывали?
Александр Проханов:
– Нет, я не помню. Я сын моего отца, который в сорок третьем погиб под Сталинградом. Там он и лежит. И конечно, он не мог мне ничего рассказать тогда. Но у меня есть с отцом незримая связь. Я теперь живу эту огромную жизнь и понимаю, что само мое появление на свет является чудом. И чудом является вот эта длинная, долгая жизнь, которую мне Господь подарил, хотя меня могли убрать гораздо раньше тысячи раз, но Он мне подарил жизнь. А значит, Он сделал это с каким-то назиданием, с каким-то заданием для меня. И я думаю, что основное задание – это, конечно, мое писательство, мои книги.
Павел Астахов:
– Александр Андреевич, вы крещены были с рождения?
Александр Проханов:
– Нет, я крестился в 1972 году.
Павел Астахов:
– А почему вдруг вы в 1972 году пришли к Богу креститься? Возраст уже у вас был солидный…
Александр Проханов:
– Ну я же советский человек, какие уж там детские крещения… А крестился я, потому что судьба меня связала с удивительным человеком отцом Львом Лебедевым. Когда я с ним познакомился, он был научным работником и трудился в музейчике маленьком при Новоиерусалимском монастыре. Как раз только из университета пришел. Был некрещеный, увлекался йогой, и мы с ним познакомились в этих снегах. Два молодых человека, два мечтателя, два фантазера… русская история, русская судьба, споры…
А потом он водил меня ночами в храм монастыря, разрушенный, разгромленный. Мы брали ночью свечи и шли в этот храм, под ногами хрустели обломки, а над нами открывался огромный провал исчезнувшего купола. И в этом куполе сверкали звезды. Это было выше любых фресок. Там были голубые, зеленые, золотые, белые звезды. Они переливались, мерцали. Это было Божье Око. И это меня так потрясло. И в этом храме я очень остро ощутил Небеса.
Потом Лев крестился, затем принял сан. И как-то я приехал в его приход в Смоленской губернии под Вязьмой. Там он меня и крестил.
Павел Астахов:
– Я знаю, что Псковская земля для вас очень близка и родна. И вы даже виделись с очень известным и почитаемым батюшкой, отцом Николаем Гурьяновым.
Александр Проханов:
– Я ездил тогда на остров Залита. Он в то время был населенный и многолюдный, там располагался огромный рыбный колхоз. Я бродил по этому острову один, а навстречу мне вышел батюшка в подряснике, мы с ним поравнялись, он первый поклонился мне, поздоровался, я ответил на приветствие. Дальше мы разминулись и пошли в разные стороны. Вот это был Николай Гурьянов, и больше я с ним не виделся.
Приехал туда еще раз лишь через два года после его смерти. И вот удивительно: когда я причалил и сошел на берег, меня охватила какая-то удивительная радость. Как будто он меня встречал. Такое ощущение, что вся эта улочка, которая вела наверх, к кладбищу, была наполнена почти осязаемой благодатью. И к его могиле я пришел ликующий. Там росли белоснежные лилии и летало множество голубей. Вот такая вторая встреча у нас с ним состоялась. И с тех пор я время от времени бываю там, на этом кладбище.
Павел Астахов:
– Александр Андреевич, мы сегодня говорили о чуде историческом, чуде для мира, чуде для страны, чуде для человека. Но что такое «простое» чудо?
Александр Проханов:
– Это благодатное ощущение благоговения перед жизнью. Вот такое состояние и можно назвать чудом. И из этого безымянного и бессловесного чуда может проистекать бесчисленное количество самых разных случайных чудес. Но важно, чтобы ты не терял в себе это благоговение. И тогда все будет чудесным. Даже твое грехопадение окажется чудесным, потому что ты ощутишь, как твоя совесть говорит тебе, что ты согрешил. Бог скажет тебе, что ты грешник. А ведь это тоже чудесно, значит, в тебе Бог присутствует через совесть. Поэтому я считаю, что обыкновенное, простое чудо – это чудо благоговения перед всем земным и небесным.