Господи, помоги! Я выпалила всё на одном дыхании и не упала в обморок только потому, что уже сидела. Высказав правду, я хотела добавить, что буду защищать Дениса, если снова увижу неподобающее отношение к нему. Но Роман Степанович молчал, лишь изучал меня взглядом, отчего мне стало не по себе. Его челюсть напряглась, кулаки сжались до побелевших костяшек. Минуты тянулись, тишина давила на уши. Опустив взгляд, я едва не выпалила: «Отвернитесь! Мне сложно думать, когда вы так смотрите. Не могу понять: хотите ли вы меня придушить или похвалить».

— Валерия Андреевна, выдыхайте. Кажется, вы сейчас лопнете от напряжения, — пошутил он, и я действительно глубоко вздохнула.

— Поймите… — начала я, готовясь к новому монологу.

— Спасибо, — перебил он. — Я понял, что допустил ошибку. Я взрослый человек и умею делать выводы. Это больше не повторится.

— То есть вы больше не злитесь на меня?

— Злюсь на вас? За что, позвольте спросить?

— Наша первая встреча была…

— Весёлой и незабываемой? — поддразнил он.

— Не смешно, — смутилась я. — Мне стыдно, что мы познакомились в таких обстоятельствах.

— Да бросьте! Видео, как один из директоров компании садится на шпагат, уже гуляет по интернету и собирает кучу лайков.

— О господи, кто-то пострадал? У вас не было проблем из-за того, что вы провели меня без разрешения?

Только сейчас я вспомнила, что у него могли возникнуть сложности, если Горыныч узнал, как я попала в здание.

— Нет, всё в порядке. Считайте, вы восстановили справедливость. Этот самодур давно заслужил публичную порку. Теперь ходит как шелковый. Охрана до сих пор ржёт над тем видео. И за Дениса спасибо. Впервые за долгое время вижу его таким воодушевлённым.

— О, это, скорее, не моя заслуга, — смутилась я, но не сдержала улыбки.

— Не скромничайте.

— Я рада, что мы поговорили. Кстати, я не просто так привела вас сюда.

Его лицо оживилось: бровь игриво взлетела вверх, словно он понял мои слова совсем не так. Я смутилась, но объясниться не успела — к нашему столику подошла Ирина.

— Валерия Андреевна, душенька наша! Как я рада вас видеть!

Владелица ресторана сияла улыбкой. Мы обменялись парой вежливых фраз, и я представила её Роману:

— Познакомьтесь, это Роман Степанович, отец Дениса, нового ученика в нашем классе. Он сидит за одной партой с вашей Машенькой.

Ирина, председатель родительского комитета, начала рассказывать, как довольна дружбой детей. Она поблагодарила Романа за воспитание сына, рассказала, что Маша делилась, как Денис помогает ей с заданиями.

Роман, расслабившись, ослабил галстук и с улыбкой поддержал беседу. Я добавила пару забавных историй из класса. На душе стало тепло, и я порадовалась, что смогла наладить контакт с Романом, исключив личный интерес. Ирина взяла его номер и добавила в родительский чат, который, как известно, больше напоминал «болталку» для мамочек. Я еле сдержала смех, видя, как Роман неохотно, но обещает прийти на следующее собрание.

— Знаете, Роман, ваше лицо кажется мне знакомым. Мы не встречались раньше? — задумчиво спросила Ирина, бросив взгляд на выход.

Её улыбка на мгновение исчезла. Роман тоже напрягся. Ирина попыталась вернуться к беседе, но я, не сдержав любопытства, обернулась и увидела Стаса.

Он сидел за столиком в углу, обнимая девушку. Она, смеясь, запустила пальцы в его волосы и потянула к себе для поцелуя. Я резко отвернулась, стараясь сохранить спокойствие. Выдавила из себя полуулыбку, делая вид, что ничего особенного не происходит. Ирина смотрела на меня с сочувствием, а Роман, судя по скрежету зубов, явно сдерживал желание подраться.

Я старалась не афишировать наши отношения с коллегой, но, видимо, это не было секретом. Ощущение, будто на голове выросли ветвистые рога, стало невыносимым, а поведение Стаса выглядело еще более постыдным.

— Ромашкового чая? — предложила Ирина, стараясь отвлечь меня.

— Никакой ромашки не хватит, чтобы успокоиться, — прошептала я себе под нос.

На мгновение предложение сестры «поменяться местами» показалось заманчивым. Я представила, как бы поступила Василиса: наверняка разбила бы всё вокруг. Но я не она. Жаль, что я не такая решительная. Хотя кто сказал, что я не могу постоять за себя?

— Ирина Сергеевна, одолжите мне передник и блокнот на минуту?

Она, не задавая вопросов, передала мне всё необходимое. Я повязала передник, взяла блокнот и направилась к столику Стаса.

— Добрый вечер! Рады приветствовать вас в нашем ресторане «Ветвистые рога», — произнесла я, глядя, как они целуются, не стесняясь окружающих.

Брюнетка в красном платье, моя полная противоположность, выглядела вызывающе. Чем-то она напомнила нашу директрису. Мысль о том, что Стасу не хватало моих человеческих качеств, заставила меня почувствовать, как на душе скребут кошки. Ему нужно было что-то яркое, откровенное, похотливое. Его постоянные придирки к моей внешности и поведению были лишь маской его трусости. Он не осмеливался честно признаться, что я не устраиваю его как женщина. Ему нужна была другая — такая, как эта спутница-распутница. Он знал это, но предпочел издеваться надо мной. А я? Я никогда не стала бы такой. Не опустилась бы до развязного поведения на публике.

Стас, увидев меня, побледнел, словно вся кровь отлила от лица.

— Что, простите? Как вы сказали? — засмеялась девушка, отрываясь от его губ и продолжила жевать жевательную резинку.

Она повернулась назад, чтобы взглянуть на вывеску ресторана. Пораженный Стас смотрел на меня во все глаза, но не смог выдать и слова, закашлял, будто подавился воздухом. Я спокойно налила стакан воды и предложила ему со словами:

— Что же вы так не аккуратно. Слюнкой подавились?

— Милый, с тобой все в порядке? — Девушка активно похлопала его по спине, а я продолжила, не обращая внимания на его плохое самочувствие:

— Ресторан называется «Вечерняя луна», — поправила я.

— Ой, как романтично! — воскликнула она, не замечая, как Стас нервно ёрзает.

— Многие мужчины делают здесь предложения руки и сердца, клянутся в любви до гробовой доски. Мечтают пройти жизнь рука об руку до дремучей старости, а потом помереть в один день! — продолжала я сладким голосом.

— Как мило! Правда, милый?

Ничего не подозревая, она взяла его ладонь, их пальцы сплелись в крепкий замок, словно они были идеальной парой. Как же слепы мы бываем в любви и как быстро прозреваем, когда любимый совершает непростительную ошибку. Она, увлечённая своими чувствами, даже не заметила его напряжённого взгляда и попыток слегка отстраниться.

Признаюсь, чем больше Стас выглядел неловко, тем легче становилось у меня на душе. Я продолжала говорить, ощущая, как внутри меня растёт уверенность и сила.

— Что будете заказывать? Сегодня специально для вас у нас особенные блюда.

— Ой, я такая голодная! После «спорта», — хихикнула она противно, давая тонкий намек, после какого именно спорта у нее разыгрался аппетит.

Стараясь не закричать, я сильней сжала губы и написала в блокноте пару ругательных слов. Стас запил свой шок очередным стаканом воды.

— Только сегодня, только для вас наш шеф приготовит настоящий деликатес!

— Ой, это интересно! Какой же? — Глаза девушки засияли в ожидании.

— Бычьи яйца! Знаете, их не так-то просто найти! Они есть не у всех… продавцов мяса. Хорошие яйца должны быть розоватого цвета с синеватыми прожилками, не абы какие! Найдя подходящие, шеф бережно срезает с них все канала и сосуды, берет яйцо в руку и делает продольный разрез на поверхности всей длины. После этого, ухватив первый слой шкурки указательным пальцем, он протискивает…

— Нет, спасибо, можете не продолжать, — перебил Стас, нервно ерзая на стуле.

— Тогда попробуйте гамбургского петуха, фаршированного баклажанами. Петуха убивают, отрубают голову, но оставляют перья…

— Странные у вас рецепты, — фыркнула девушка.

— Блюдо дня — лживая свинина! Карась, выловленный в грязных водах, пахнет не лучше, чем та субстанция, в которой живут нечистоплотные свинки.

— Что у вас за странное меню? Причем здесь свинина и карась? — прыснула девушка. — Милочка, вы не могли бы позвать кого-то более компетентного?

— Лера, хватит! — не выдержал Стас. — Я могу все объяснить.

Мое самообладание лопнуло, как воздушный шарик. Обида захлестнула сердце волной неприязни. Стас медленно поднялся с места и сделал попытку дотронуться. Я отпрянула, как от огня и, стараясь сдержать лавину слез, рвущуюся наружу, пробурчала:

— Не прикасайся ко мне. Иначе шеф приготовит первое блюдо из твоих органов. У тебя даже не хватило смелости честно признаться, что всё кончено.

— Лера, не злись. Это сплошная ошибка.

— Ошибка — это то, что я винила себя во всех наших недомолвках. На самом деле ты типичный самолюбивый предатель. Тебя бы всегда что-то не устраивало во мне. Мне непонятно, зачем ты оставался рядом?

— Я люблю тебя.

— Не смей говорить о любви! Видеть тебя не хочу. За своими вещами можешь не приходить. Я всё оставлю за дверью, как только вернусь домой.

С этими словами я сняла передник, бросила его на стол. Растратив всю смелость на Стаса, я даже не обернулась в сторону Ирины и Романа, и вышла на улицу. Вдохнув прохладный майский воздух, я дала волю чувствам.