Когда Геракл за убийство Ифита был продан в рабство Омфале, пришлось Деянире с детьми покинуть Тиринф. Дал приют жене Геракла царь фессалийского города Трахины Кеик. Прошло уже три года и три месяца, как покинул Геракл Деяниру. Беспокоилась жена Геракла о судьбе своего мужа. Не было известий от Геракла. Не знала даже Деянира, жив ли ещё её муж. Тяжёлые предчувствия мучили Деяниру. Позвала она своего сына Гилла и сказала ему:

– О, возлюбленный сын мой, позор, что ты не ищешь своего отца! Вот уже пятнадцать месяцев, как он на чужбине и не даёт о себе вести.

– Если только можно верить слухам, – ответил матери Гилл, – то говорят, что три года был отец рабом у Омфалы; когда же кончился срок его рабства, он отправился с войском на Эвбею к городу Ойхалии, чтобы отомстить царю Эвриту за оскорбление.

– Сын мой! – прервала Гилла мать. – Никогда не покидал меня раньше, уходя на великие подвиги, в такой тревоге Геракл, как в последний раз. Он оставил мне даже при прощании табличку с записанным на ней старым предсказанием, данным ему в Додоне. Сказано там, что если три года и три месяца пробудет Геракл на чужбине, то или постигла его смерть, или же, вернувшись домой, будет вести он радостную и спокойную жизнь. Покидая меня, оставил мне Геракл и распоряжение, что из земель его отцов должны получить в наследство его дети. Тревожит меня участь мужа. Ведь говорил же он мне об осаде Ойхалии, что он или погибнет под городом, или же, взяв его, будет жить счастливо. Нет, сын мой, иди, молю тебя, и разыщи твоего отца.

Отправился покорный воле матери Гилл в далёкий путь на Эвбею, в Ойхалию, искать отца. Через некоторое время после того, как Гилл покинул Трахину, прибегает к Деянире вестник. Он сообщает ей, что сейчас придёт от Геракла посол Лихас. Радостную весть принёс Лихас. Геракл жив. Он победил Эврита, взял и разрушил город Ойхалию и скоро вернётся в Трахину в славе победы. Следом за вестником приходит к Деянире и Лихас. Он ведёт пленных и среди них и Иолу, дочь Эврита. Радостно встречает Деянира Лихаса. Посол Геракла рассказывает ей, что Геракл по-прежнему могуч и здоров. Он собирается праздновать свою победу и готовится принести богам богатые жертвы, прежде чем покинуть Эвбею. Деянира смотрит на пленных и, заметив среди них прекрасную женщину, спрашивает Лихаса:

– Скажи мне, Лихас: кто эта женщина? Кто её отец и мать? Больше всех горюет она. Не дочь ли это самого Эврита?

Но Лихас отвечает жене Геракла:

– Не знаю я, царица, кто она. Наверно, к знатному эвбейскому роду принадлежит эта женщина. Ни слова не сказала она во время пути. Всё время льёт она слёзы скорби с тех пор, как покинула она родной город.

– Несчастная! – воскликнула Деянира. – О, к этому горю не прибавлю я тебе новых страданий! Веди же, Лихас, во дворец пленных, я сейчас приду следом за вами!

Лихас ушёл с пленными во дворец. Лишь только ушёл он, как приблизился к Деянире слуга и сказал ей:

– Погоди, царица, выслушай меня. Не всю правду сказал тебе Лихас. Он знает, кто эта женщина; это дочь Эврита Иола. Из любви к ней состязался некогда Геракл с Эвритом в стрельбе из лука. Не отдал ему, победителю, в жёны дочь, как обещал, гордый царь, оскорбив, прогнал он великого героя из города. Ради Иолы взял теперь Ойхалию Геракл и убил царя Эврита. Не как рабу прислал сюда Иолу сын Зевса, он хочет взять её в жёны.

Опечалилась Деянира. Упрекает она Лихаса за то, что скрыл он от неё правду. Сознаётся Лихас, что действительно Геракл, пленённый красотой Иолы, хочет жениться на ней. Горюет Деянира. Забыл её Геракл во время долгой разлуки. Теперь любит он другую. Что делать ей, несчастной? Она любит великого сына Зевса и не может отдать его другой. Вспоминает убитая горем Деянира о крови, которую дал ей когда-то кентавр Несс, и то, что сказал он ей перед смертью. Решается теперь Деянира прибегнуть к крови кентавра. Ведь он сказал же ей: «Натри моей кровью одежду Геракла, и вечно будет он любить тебя, ни одна женщина не будет ему дороже тебя». Боится прибегнуть Деянира к волшебному средству, но любовь к Гераклу и страх потерять его побеждают наконец её опасения. Достаёт она кровь Несса, которую так долго хранила она в сосуде, чтобы не упал на неё луч солнца, чтобы не согрел её огонь очага. Натирает ею Деянира роскошный плащ, который выткала она в подарок Гераклу, кладёт его в плотно закрывающийся ящик, зовёт Лихаса и говорит ему:

– Спеши, Лихас, на Эвбею и отнеси Гераклу этот ящик. В нём лежит плащ. Пусть наденет этот плащ Геракл, когда будет приносить жертву Зевсу. Скажи ему, чтобы ни один смертный не надевал этого плаща, кроме него, чтобы даже луч светлого Гелиоса не коснулся плаща, прежде чем он наденет его. Спеши же, Лихас!

Ушёл Лихас с плащом. После его ухода овладело беспокойство Деянирой. Пошла она во дворец и, к своему ужасу, видит, что та шерсть, которой натирала она плащ кровью Несса, истлела. Эту шерсть бросила Деянира. Луч солнца упал на шерсть и согрел отравленную ядом лернейской гидры кровь кентавра. Яд гидры обратил в пепел шерсть, а на земле, где лежала она, показалась ядовитая пена. В ужас пришла Деянира; она боится, что погибнет Геракл, надев отравленный плащ. Всё сильней и сильней мучает жену Геракла предчувствие непоправимой беды.

Не много прошло времени с тех пор, как ушёл на Эвбею с отравленным плащом Лихас, вдруг входит во дворец вернувшийся в Трахину Гилл. Он бледен, глаза его полны слёз. Взглянув на мать, восклицает он:

– О, как хотел бы я видеть одно из трёх: или чтобы не было тебя в живых, или чтобы другой звал тебя матерью, а не я, или же чтобы лучший разум был у тебя, чем теперь! Знай, ты погубила собственного мужа, моего отца!

– О, горе! – в ужасе воскликнула Деянира. – Что говоришь ты, сын мой! Кто из людей сказал тебе это? Как можешь ты обвинять меня в таком злодеянии!

– Я сам видел страдания отца, не от людей узнал я это!

Рассказывает Гилл матери, что случилось на горе Канейоне, около города Ойхалии. Геракл, воздвигнув жертвенники, готовился уже принести жертвы богам и прежде всего отцу своему Зевсу, как пришёл Лихас с плащом. Надел сын Зевса плащ и приступил к жертвоприношению. Прежде принёс он двенадцать отборных быков в жертву Зевсу, всего же сто жертв заклал герой богам-олимпийцам. Ярко вспыхнуло пламя на алтарях. Геракл стоял, благоговейно воздев свои руки к небу, и призывал богов. Огонь, жарко пылавший на жертвенниках, согрел тело Геракла, и выступил на теле пот. Вдруг прилип к телу героя отравленный плащ. Судороги пробежали по членам Геракла. Страшную боль почувствовал он. Ужасно страдая, призвал герой Лихаса и спросил его, зачем принёс он этот плащ. Что мог ответить ему невинный Лихас, он мог только сказать, что с плащом послала его Деянира. Геракл же, не сознавая ничего от страшной боли, схватил Лихаса за ногу и бросил его на скалу, вокруг которой шумели морские волны. Насмерть разбился Лихас. В ужасе вскрикнули все стоявшие у жертвенников. Упал на землю Геракл. Он бился в невыразимых муках. Крик его разносился далеко по всей Эвбее. Проклинал свой брак с Деянирой Геракл. Смерть послал ему этот брак. Подозвал сына великий герой:

– О, сын мой, не покидай меня в несчастии, – со стоном говорил он, – если даже будет грозить тебе смерть, не покидай меня! Подними меня! Унеси меня отсюда! Унеси туда, где не видел бы меня ни один смертный. О, если чувствуешь ты ко мне сострадание, не дай мне умереть здесь!

Подняли Геракла и на носилках отнесли на корабль, чтобы перевезти его в Трахину.

– Сейчас увидите вы все здесь великого сына Зевса ещё живым или же мёртвым. О, пусть накажут тебя, мать, суровые Эринии и мстительница Дика! Ты погубила лучшего из всех людей, которых когда-либо носила земля! Никогда не увидишь ты подобного ему героя! – Так закончил свой рассказ Гилл.

Молча ушла во дворец Деянира, не проронив ни одного слова. Там во дворце расстелила она на своём брачном ложе одежды Геракла и легла на них. Слёзы катились из её глаз. Расстегнула свои одежды Деянира и обнажила грудь. В руках её сверкнул обоюдоострый меч. Увидала Деяниру старая няня. Она зовёт скорее Гилла. Спешит Гилл к брачному ложу матери, но пронзила уже она мечом свою грудь, мёртвая лежит она на брачном ложе. С громким плачем бросился к матери несчастный сын, он обнимает её и покрывает поцелуями её похолодевшее тело. В один день потерял Гилл и мать, и отца.

В это время приносят ко дворцу умирающего Геракла. Он забылся сном во время пути, но когда опустили носилки на землю у входа во дворец, проснулся Геракл. От страшной боли ничего не сознавал великий герой.

– О, великий Зевс! – восклицает он. – В какой стране я! О, я несчастный! Снова начинаются мои страдания! Дайте мне покой, дайте мне отдохнуть, дайте последний раз забыться сном! О, где вы, мужи Греции, помогите мне! Ради вас я очистил землю и море от чудовищ и зла, теперь же никто из вас не хочет избавить меня от тяжёлых страданий огнём или острым мечом. О, ты, брат Зевса, великий Аид, усыпи, усыпи меня, несчастного, усыпи быстролетающею смертью!

Зовёт сына Геракл:

– О, сын мой, ещё никогда не испытывал я таких страданий! Ни великая Гера, ни Эврисфей не налагали на меня такого испытания, какое наложила коварная дочь Ойнея Деянира. Не погубили меня ни гиганты, ни грозные чудовища, не пал я в битве, без меча сразила меня женщина. О, приведи скорей её сюда, чтобы мог я сам отомстить ей! О, горе, горе! Опять судорога сводит мне члены, опять сжимает мне страшная боль грудь! Возьми же меня, властитель Аид! Порази меня, отец Зевс, твоей молнией! Брось же скорее твою сверкающую молнию!

Страшные муки искажают лицо героя, всё тело сводят судороги. Страданья лишают его разума.

– Отец, выслушай меня, молю тебя, – просит со слезами Гилл, – невольно совершила это злодеяние мать. Зачем жаждешь ты мести? Узнав, что сама она – причина твоей гибели, пронзила она сердце остриём меча!

– О, боги! Умерла она, и я не мог ей отомстить! Не от моей руки погибла коварная Деянира!

– Отец, не виновата она! Увидав в доме своём Иолу, дочь Эврита, мать моя хотела волшебным средством вернуть твою любовь. Она натёрла плащ кровью сражённого твоей стрелой кентавра Несса, не ведая, что отравлена эта кровь ядом лернейской гидры.

– О, горе, горе! Так вот как исполнилось предсказание отца моего Зевса! Он сказал мне, что не умру я от руки живого, что суждено мне погибнуть от козней сошедшего в мрачное царство Аида. Вот как погубил меня сражённый мною Несс! Так вот какой сулил мне покой оракул в Додоне – покой смерти! Да, правда, – у мёртвых нет тревог! Исполни же мою последнюю волю, Гилл. Отнеси с моими верными друзьями меня на высокую Оэту, на её вершине сложи погребальный костёр, положи меня на костёр и подожги его. О, сделай это скорей, прекрати мои страдания!

– О, сжалься, отец, неужели ты заставляешь меня быть твоим убийцей!

– Нет, не убийцей будешь ты, а целителем моих страданий. Ещё есть у меня желание, исполни и его! Возьми себе в жёны дочь Эврита Иолу.

– Нет, отец, как же могу я взять в жёны ту, которая была виновницей гибели моей матери!

– О, покорись моей воле, Гилл! Не вызывай во мне вновь затихших страданий! Дай мне умереть спокойно!

– Хорошо, отец, я исполню всё, что ты мне повелел. Я буду покорен твоей предсмертной воле.

– Спеши же, сын мой! Спеши положить меня на костёр, прежде чем опять начнутся эти невыносимые муки! Несите меня. Прощай, Гилл!

Подняли друзья и Гилл носилки с Гераклом и отнесли его на высокую Оэту. Там сложили они громадный костёр и положили на него величайшего из героев. Страдания Геракла становятся всё сильнее, всё глубже проникает в его тело яд лернейской гидры. Рвёт с себя Геракл отравленный плащ, плотно прилип он к телу; вместе с плащом отрывает куски кожи Геракл, и ещё нестерпимее становятся страшные муки. Одно лишь спасение от этих сверхчеловеческих мук – это смерть. Легче погибнуть в пламени костра, чем терпеть их, но никто из друзей героя не решается поджечь костёр. Наконец, пришёл на Оэту Филоктет, его уговорил Геракл поджечь костёр и в награду за это подарил ему свой лук и отравленные ядом гидры стрелы. Поджёг костёр Филоктет. Ярко вспыхнуло пламя костра, но ещё ярче засверкали молнии Зевса. Громы прокатились по небу. На золотой колеснице принеслись к костру Афина-Паллада с Гермесом и вознесли они на светлый Олимп величайшего из героев Геракла. Там встретили его великие боги. Стал бессмертным богом Геракл. Сама Гера, забыв свою ненависть, отдала Гераклу в жёны дочь свою, вечно юную богиню Гебу. Живёт с тех пор на светлом Олимпе в сонме великих бессмертных богов Геракл. Это было ему наградой за все его великие подвиги на земле, за все его великие страдания.