Глава 6

Мои мысли неслись с бешеной скоростью, выстраивая и тут же опровергая теории и планы. Голова начала кружиться уже не от боли, а от обилия новой информации и её возможных последствий. Нужно было срочно остановить этот водоворот. Я всегда думала лучше на сытый желудок – пустота внутри и лёгкая тошнота от нервного перенапряжения никогда не способствовали ясности ума.

– Аста, нам не мешает подкрепиться, – объявила я, прерывая собственный мыслительный шторм. – Думать на пустой желудок у меня не получается.

Аста, уже привыкшая к моим странным, с её точки зрения, заявлениям, лишь кивнула с лёгким облегчением. Для неё это было хоть каким-то проявлением нормальности – желание поесть.

– Сейчас распоряжусь, – сказала она и вышла из комнаты быстрыми, лёгкими шагами.

Я осталась одна, прислонившись к спинке кресла. Мой взгляд скользил по роскошной, но чопорной комнате, ища новые детали, новые намёки на суть этого мира. И вот тогда я заметила то, на что раньше не обращала внимания. В углу, за ширмой, стоял умывальник. Но не кувшин и таз, а самый настоящий умывальник с блестящими никелированными кранами. Я подошла ближе, повернула один из них – и с лёгким шипением из него хлынула струя холодной, чистой воды.

Водопровод. В доме был водопровод.

Мои знания по истории скандинавских стран зашевелились в памяти. Централизованное водоснабжение в XIX веке, даже в его конце, было диковинкой, доступной лишь самым богатым и прогрессивным семьям в крупнейших городах вроде Кристиании или Бергена. Если предположить, что я вдруг оказалась в параллельной версии Норвегии того времени, значит, вода здесь есть у всех? Или только у избранных? Наличие водопровода, говорило не просто о богатстве, а о колоссальном, баснословном состоянии и о близости к передовым технологиям. Арвид Корсмо был не просто «удачливым судовладельцем». Он был магнатом, титаном индустрии этого альтернативного мира. Это объясняло и его спесь, и его безумную уверенность в себе. Он мог позволить себе всё. В том числе и купить себе молодую жену, как очередную дорогую безделушку для своего роскошного дома.

Мысли снова понеслись вскачь, но теперь их течение прервал стук в дверь. Аста вернулась не одна. С ней вошли две девушки в строгих тёмных платьях и белых накрахмаленных передниках. Одна несла поднос с едой, другая – кувшин с чем-то горячим, от которого вкусно пахло пряным чаем.

– Фру Линда, позвольте помочь вам раздеться, – почтительно сказала одна из них, старшая по виду, с гладко зачёсанными волосами и умными, внимательными глазами.

Я кивнула, вставая. Пока они с Астой возились со шнуровкой корсета, я наблюдала за ними. За те несколько дней, что я провела в этой комнате, женщины постоянно заходили – приносили еду, убирали, приносили горячую воду для умывания. Но я, погружённая в собственный шок и отчаяние, просто не обращала на них внимания, цепляясь за единственное знакомое лицо – Асты. Теперь же я смотрела на них иначе. Они были не безликими тенями, а профессионалами. Их движения были точными, слаженными, без лишней суеты. Они были «моими» слугами.

Когда наконец корсет сняли, и я смогла вдохнуть полной грудью, меня осенило. Конечно! Со мной из родного дома должен был прибыть целый штат. Дочь Ларса Стормера не могла путешествовать без свиты. Значит, помимо Асты, у меня есть личные слуги, которые приехали со мной в дом Арвида.

– Вы… вы все приехали со мной из дома отца? – спросила я, обращаясь к старшей горничной.

Та чуть вздрогнула от того, что я с ней заговорила, но тут же собралась.

– Конечно, фру Линда. Я – Ингер, ваша камеристка. Это – Марта, горничная. С нами также прибыли кухарка фру Ханна, кучер Йенс и два грума.

Я мысленно присвистнула. Ого. Да я, оказывается, тоже не лаптем щи хлебала. Целый маленький двор при одной особе. Значит, у меня есть собственные люди, своя «команда». И, что самое главное, должны быть средства. Как единственная наследница богатого промышленника, пусть и с проблемным бизнесом, я наверняка располагала какими-то деньгами, акциями, драгоценностями.

Это в корне меняло дело. Мысленно я поблагодарила того самого «Благословенного», которого так часто упоминала Аста. Попасть в тело богатой дамы – это на порядок лучше, чем оказаться в шкуре бедной девушки, живущей в лачуге на берегу холодного Северного моря. Ссылка ссылкой, но с деньгами и слугами она переносится куда как легче.

Я подошла к столу, куда уже поставили поднос. Там было то же тушёное мясо, что и раньше, но на этот раз более душистое, с травами, грубый хлеб с маслом и какой-то густой ягодный кисель. Я принялась есть с аппетитом, которого сама от себя не ожидала. Тело Линды требовало энергии.

– Аста, – сказала я с набитым ртом, затем спохватилась и проглотила. – Извини. Скажи, у меня же есть… ну, личные вещи? Драгоценности, деньги? Всё, что отец дал мне с собой?

Аста, сидевшая напротив и пившая чай, с гордостью выпрямилась.

– Конечно, Линда! У тебя есть целый сундук с драгоценностями, украшениями, дорогими тканями! И даже несколько предметов искусства и мебели передал тебе отец, всё это должно было украсить новый дом, в который вы должны были переехать после свадьбы. – Она понизила голос, хотя кроме нас и слушавших вполуха горничных в комнате никого не было. – У тебя большое приданое. Очень большое. Это была важная часть брачного договора. И у тебя есть твоя собственная банковская книжка на предъявителя в «Морском торговом банке».

Я перестала жевать. Банковская книжка на предъявителя. Это был ключ. Золотой ключ от всех дверей. Это означало, что я могу распоряжаться своими деньгами сама, без разрешения мужа или опекуна. Отец, видимо, был настолько уверен в прочности брака и в своей договорённости с Арвидом, что обеспечил дочери финансовую независимость, Ирония судьбы заключалась в том, что теперь эта независимость должна была помочь мне спастись от этого самого брака. Получив развод, я могла бы жить самостоятельно и не возвращаться к родителям.

Я отложила ложку, аппетит вдруг куда-то ушёл, сменившись холодной, сосредоточенной решимостью.

– Ингер, – обратилась я к камеристке. – Все вещи, что принадлежат лично мне, упакованы и готовы к отъезду?

Ингер обменялась быстрым взглядом с Мартой.

– В основном, да, фру Линда. Часть уже упакована в сундуки с тех пор, как… – она запнулась, – с тех пор как вы прибыли. Мы ждали распоряжений о переезде в новый дом.

– Распоряжения изменились, – сказала я твёрдо. – Мы едем не в новый дом. Нас… меня отправляют в поселение Рёнсвальген. И еду я туда не на неделю.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Ингер и Марта опустили глаза. Они всё понимали. Слухи в таком доме расползаются быстрее чумы.

– Я не буду никого заставлять ехать со мной против воли, – продолжила я, глядя на каждую из них по очереди. – Рёнсвальген – это далеко от города. Это другая жизнь. Возможно, более суровая. Я даю вам выбор. Тот, кто не захочет ехать, может вернуться в дом моего отца. Я напишу ему записку и гарантирую, что вас не накажут и предоставят другое место. Но те, кто поедет со мной… – я сделала паузу, – будут моими самыми верными спутниками. И я позабочусь о том, чтобы их верность и тяготы пути были щедро вознаграждены.

Я посмотрела на Асту. Она тут же кивнула, её глаза горели.

– Я всегда с тобой, Линда. Куда угодно.

Ингер выпрямилась, её лицо стало непроницаемым и профессиональным.

– Я ваша камеристка, фру Линда. Моё место – рядом с вами. Где бы вы ни были.

Марта, чуть помолчав, тоже кивнула.

– И я. Бросить вас сейчас… это было бы неправильно.

Облегчение волной прокатилось по мне. Первый рубеж был взят.

– Прекрасно. Ингер, сегодня же вечером составьте, пожалуйста, подробную опись всех моих личных вещей и драгоценностей Всё должно быть упаковано и готово к отправке. Марта, узнайте, пожалуйста, у кучера Йенса о состоянии экипажей и о том, что нам потребуется для долгой дороги. И… – я опустила голос до шёпота, – где хранится моя банковская книжка и наличные деньги?

Ингер наклонилась ко мне.

– Ваша шкатулка с драгоценностями и банковские бумаги находятся в потайном отделении вашего большого свадебного сундука, фру. Ключ от него, я полагаю, у вас.

Я машинально потянулась к шее. Под платьем на тонкой цепочке висел маленький ключик. Я о нём даже не подумала.

– Хорошо, – выдохнула я. – Спасибо вам. Теперь вы можете идти и заняться делами.

Они поклонились и вышли, оставив меня наедине с Астой и с тарелкой еды, которая окончательно остыла. Но теперь меня уже не тошнило. Теперь внутри всё горело.

У меня были деньги, надёжные люди и чёткий план. Пусть этот заносчивый Арвид думает, что отправляет покорную овечку на перевоспитание в глушь. Он даже не догадывается, что на самом деле снаряжает в путь совсем другую женщину.