Глава 10

Туман рассеялся внезапно. Не постепенно, пядь за пядью, а будто невидимая рука сверху резко сорвала с поселения мокрое белое покрывало. Мир предстал во всей своей ясной, чуть промытой свежести. Домики, мостовая, далёкие скалы – всё выглядело ярче, чётче, как на только что проявленной фотографии.

– Давай прогуляемся, – предложила я Асте. Мне не терпелось осмотреться, почувствовать пульс этого места и отвлечься от тревожных мыслей.

Мы пошли по центральной улице, которая постепенно стала оживать. Мимо нас спешили женщины, мужчины в рабочей одежде направлялись к причалу, кто-то подвозил на телеге бочки. И что меня поразило – почти каждый встречный, замечая меня, замедлял шаг, кивал и здоровался.

– Добрый день, фру Корсмо, – седой старик с корзиной рыбы, помахал нам рукой.

– Хорошего дня, фру. Я Эйнар, плотник, – представился другой мужчина, проходя мимо с доской на плече.

– Добро пожаловать в Рёнсвальген! – улыбнулась женщина, которая вела ребёнка за руку.

Я слегка ошеломлённо отвечала на приветствия. Новости здесь распространялись невероятно быстро. Видимо, о моём приезде и статусе знал уже, каждый житель.

– Аста, – спросила я, глядя на ярко-синее, уже почти безоблачное небо. – Какое сегодня число?

Аста удивлённо посмотрела на меня.

– Ты это тоже не помнишь? – в её голосе снова зазвучала тревога. – Сегодня тридцатое число «сенокосного месяца». Завтра будет тридцать первое. А послезавтра начнётся аугуст – «холмиковый месяц».

Я замерла, переваривая эту информацию. Сенокосный месяц… Холмиковый… Да, конечно! В памяти всплыли обрывки знаний о старых скандинавских календарях, где месяцы носили народные названия, связанные с природой и хозяйственными работами. Июль – сенокос, август – время, когда на полях появляются стога сена, похожие на холмики. Это было так необычно и так далеко от безликих цифр моего мира.

– Нет, это я помню, просто в числах запуталась, – поспешила я её успокоить и взяла под руку. – Пошли дальше.

Двинувшись вперёд, мы с любопытством разглядывали лавки. Аптека с зелёными бутылями в витрине, булочная, мастерская бондаря, откуда доносился стук молотка и запах свежего дерева. Пахло морем, рыбой, и свежеструганной древесиной.

Через несколько минут нас привлёк запах чего-то копчёного и пряного. На вывеске красовалось название – «Мясная». Мы зашли внутрь, и у меня перехватило дыхание. Витрины ломились от изобилия: ветчина, колбасы, копчёные окорочка, куски сала, лотки со свежим мясом. И хотя мы недавно позавтракали, моментально снова захотелось есть.

За прилавком стояла женщина – румяная, пышущая здоровьем, с добрыми лучистыми глазами и шикарной русой косой, уложенной венцом на голове.

– Здравствуйте! – радушно приветствовала она нас. – Меня зовут Элин. Чем могу порадовать?

Поздоровавшись, мы как загипнотизированные стали рассматривать ассортимент. Прямо перед моим носом стояли горшочки с паштетом, он имел серый, некрасивый цвет, но пах очень аппетитно.

– Это оленина, – пояснила Элин, видя мой интерес к паштету. – Муж с охоты принёс на прошлой неделе. Очень вкусно получилось.

Мы купили немного копчёной колбасы и кусок запечённого по-домашнему окорока. Элин ловко завернула всё в чистую бумагу, а паштет, тот самый, сунула мне в руки сверху.

– Вот вам в подарок, фру, на новоселье! И передайте, пожалуйста, поклон Хельге и Улафу. Скажите, пусть заходят, у меня для них кое-что припасено.

Я поблагодарила, тронутая таким радушием, и решилась задать главный вопрос, мучивший меня с утра.

– Фру Элин, скажите, вы знаете, где здесь можно купить дрова на зиму?

Женщина, а вместе с ней и Аста, удивлённо посмотрели на меня. Элин даже головой покачала, будто я спросила что-то очень глупое.

– Фру Корсмо, да зачем вам их покупать-то? – пожав плечами, спросила она, а затем продолжила. – У нас так не принято. С весны и всё лето каждый мужчина сам заготавливает для семьи дрова. Ну, если кто заболел, или вдова одна осталась, так тут всем миром поможем, сообща. Смотришь, за день целую поленницу наколят и сложат! С вами же приехали слуги. Да и Улаф ваш – мастер на все руки, он всё сделает. А если что, так вы только скажите – наши мужчины соберутся, помогут. Лес-то, конечно, на продажу заготавливают, но его в основном по морю в большие города отправляют, там-то спрос есть.

Я стояла, чувствуя себя полной дурой. Конечно. Как же я не подумала. Это же не двадцать первый век с его центральным отоплением и доставкой угля по телефону. Здесь всё иначе. Это – община. Взаимопомощь, выручка и добрые люди.

– Я… я просто не знаю местных обычаев, – смущённо пробормотала я.

Элин сразу же смягчилась.

– Да что вы, фру, всё нормально. Вы же городская, вам неведомо. Ничего, освоитесь. О! И обязательно приходите завтра на проповедь! В десять утра. Почти всё поселение собирается. Познакомитесь со всеми, и пастор Бьорн – он у нас замечательный, очень мудрые вещи говорит.

Мысли о молитвах и проповедях вызывали у меня лёгкую тошноту после всего, что рассказала Аста. Но отказываться было невежливо.

– Спасибо за приглашение, постараемся прийти, – пообещала я уклончиво.

Мы вышли из лавки, нагруженные покупками. Аста шла рядом молча, но я чувствовала её взгляд.

– Линда… – наконец не выдержала она. – Ты не знаешь или не помнишь про дрова? Память… она возвращается?

Я посмотрела на её обеспокоенное лицо и поняла, что не могу снова пугать её своей «амнезией». Она и так сбита с толку всеми моими переменами.

– Да, потихоньку, – соврала я, делая вид, что рассматриваю вывеску булочной. – Но некоторые вещи… самые простые… они как-то выпали. Я никогда раньше не задумывалась, откуда в доме берутся дрова. Всё всегда появлялось само собой.

Аста кивнула, явно удовлетворённая этим объяснением.

Подходя к нашему дому, мы услышали звуки со двора: скрип телеги, стук дерева о дерево и ржание лошадей. За калиткой открылась картина деятельной подготовки к зиме. Улаф и Йенс разгружали с телеги, уже колотые поленья и аккуратно складывали их в одной из подсобных построек, сооружая ровную, не выше двух метров, поленницу. Молодые грумы, как выяснилось братья-погодки Тор и Тур, чистили лошадей, и посмеиваясь, что-то рассказывали друг другу.

Я огляделась. Работа спорилась, но кого-то не хватало. Того здорового, молчаливого парня – Магнуса. Вчера он представился этим именем, а потом весь вечер молчал и иногда улыбался. Его нигде не было видно.

– Улаф, – окликнула я старика. – А где Магнус?

Улаф, отложил полено, вытер рукавом пот со лба и махнул рукой в сторону.

– Да вот, недавно, куда-то ушёл. Сказал, дело есть. Небось к обеду вернётся, – он хитро подмигнул мне и снова принялся за работу.

Я кивнула. Что же, у каждого свои дела. Главное, что процесс идёт. Дом оживал, обрастал хозяйством, запасами… Я посмотрела на нашу добычу из мясной лавки, на трудящихся мужчин, на Асту, с любопытством наблюдавшую за их работой.

Здесь определённо можно было жить. И жить хорошо.