Весной 1914 года произошло большое событие в жизни Андрея Белого и Аси Тургеневой: 23 марта они сочетались в Берне гражданским браком. В нашем сегодняшнем понимании гражданский брак мало к чему обязывает – просто сошлись двое и живут без регистрации своего семейного положения. Сегодня сошлись, завтра разбежались. Брак Белого и Тургеневой был официальным, с регистрацией, выдачей свидетельства, она получила добавку к своей фамилии – «Бугаева». В тогдашней России такой брак признали бы… сожительством, поскольку совершился он без участия церкви. Любопытно, что одним из первых декретов советской власти был декрет «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния», который лишал церковный брак какой бы то ни было юридической силы. Отныне церковный брак становился сугубо частным делом брачующихся.
Итак, Борис Бугаев, он же Андрей Белый, впервые перестал быть холостяком. Но в банальности семейной жизни они с Асей как-то не очень погружались.
Все продолжалось по-прежнему – Штейнер, работа на стройке Гётеанума, путешествия по Швейцарии. Так пройдет и 15-й год, и 16-й.
28 июля 1914 года с объявлением Австро-Венгрией войны Сербии началась Первая мировая война. 1 августа Россия вступила в войну на стороне Антанты.
Лишь несколько европейских государств, в том числе и Швейцария, во время Первой мировой оставались нейтральными. Андрей Белый в Берлин больше не ездок, теперь это враждебное государство со всеми вытекающими для российских подданных последствиями. В Швейцарии русским можно было жить спокойно. Но Белый, получив в конце лета 16-го года известие, что его призывают на военную службу, отсиживаться не стал и в конце августа отправился из Дорнаха через Берн, Париж, Гавр, Лондон, Берген, Христианию в Петроград и далее в Москву.
А Ася осталась в Дорнахе. На этом их семейное счастье закончится. А было ли оно, счастье, были ли чувства, какие бывают у всех влюбленных? Ответить на этот вопрос сложно, слишком уж они оба, Ася и Андрей, были не от мира сего.
Во всяком случае, он посвятил ей множество стихотворений, озаглавленных одинаково – «Асе», никому из женщин Белый столько не посвящал.
Вот это написано в 1913 году, когда они с Асей находились в непрерывных разъездах по Европам:
Снеговая блистает роса:
Налила серебра на луга;
Жемчугами дрожат берега;
В светлоглазых алмазах роса.
Мы с тобой – над волной голубой,
Над волной – берегов перебой;
И червонное солнца кольцо:
И – твое огневое лицо.
А это родилось в Дорнахе в 1916 году, перед отъездом Белого из Швейцарии в Россию:
Лазурь бледна: глядятся в тень
Громадин каменные лики:
Из темной ночи в белый день
Сверкнут стремительные пики.
За часом час, за днями дни
Соединяют нас навеки:
Блестят очей твоих огни
В полуопущенные веки.
Последний, верный, вечный друг, –
Не осуди мое молчанье;
В нем – грусть стыдливый в нем испуг,
Любви невыразимой знанье.
Тот же 1916 год, сентябрь. Белый теперь в Москве, Ася далеко от него. И он пишет:
Асе
Те же – приречные мрежи,
Серые сосны и пни;
Те же песчаники; те же –
Сирые, тихие дни;
Те же немеют с отвеса
Крыши поникнувших хат;
Синие линии леса
Немо темнеют в закат.
А над немым перелеском,
Где разредились кусты,
Там проясняешься блеском
Неугасимым – Ты!
Струями ярких рубинов
Жарко бежишь по крови:
Кроет крыло серафимов
Пламенно очи мои.
Бегом развернутых крылий
Стала крылатая кровь.
Давние, давние были
Приоткрываются вновь.
В давнем грядущие встречи;
В будущем – давность мечты;
Неизреченные речи,
Неизъяснимая – Ты!
И что же «неугасимая», «неизъяснимая» Ася Тургенева? Она остается в благополучной Швейцарии, в Дорнахе, все больше попадая под влияние Штейнера и запутываясь в тенетах антропософии, а Белого на родине закрутят бурные события двух революций.