– Нет, этого не может быть! Вы ошиблись. За что его убивать? – точно помешанная повторяла Валентина Петровна, когда милицейский уазик летел по ночным улицам. – Он никому ничего плохого не делал. Его все любили в школе, в институте, во дворе. И на работе любят. У него через две недели свадьба. Вы сказали, что убитый найден в семидесяти метрах от собственной машины? Ну, так это точно не он. Зачем ему так далеко отходить от своей машины. Нет, это не он. Я в этом уверена! На сто процентов уверена, что не он.

Сидящие по бокам милиционеры молчали и отводили глаза. Женщина с дрожащим подбородком всматривалась в них и продолжала причитать:

– Он поехал к своей невесте, Анжелике. За что его убивать. Он совершенно не агрессивен. Ни в какие драки никогда не ввязывался. Это такая порода. Он у меня очень хороший сын. Послушный. Умница. Школу закончил с отличием, институт – с красным дипломом. Увлекается фотографией. В четвертом классе занял первое место среди фотографов Ростова. Кстати, он и поехал с фотоаппаратом. Скажите, у убитого найден фотоаппарат?

– Фотоаппарат? По-моему, нет, – неуверенно ответил сидящий впереди сержант.

– Вот видите! – обрадовалась женщина. – Значит, это не он. Я говорю вам, что не он. Он сейчас у Анжелики…

– Фотоаппарат дорогой? – спросил сержант, не поворачивая головы.

– Дорогой, – кивнула женщина. – Хотя и любительский. Называется «Пентакс». Витя купил себе «Никон», профессиональный. А этот решил продать… – Женщина осеклась и испуганно посмотрела на сидящего рядом милиционера. – А что, могут убить за фотоаппарат? Вообще-то он не настолько дорогой. Витя купил его за 800 долларов. Столько стоит новый. А он снимал им не больше года.

Сидящий рядом милиционер отвернулся. Сержант с переднего сиденья ответил:

– Идиотов много. Я уже ничему не удивляюсь.

Через десять минут милицейский уазик прибыл на место происшествия. На шоссе около пятиэтажного дома стояла белая «четверка» с распахнутыми дверцами. Вокруг нее копошились эксперты. Еще милицейский уазик не успел затормозить, а женщина срывающимся голосом закричала:

– Да это же машина Витеньки! Что же это делается? Боже, пожалей нас, грешных!

Через две минуты трясущуюся женщину подвели к телу, накрытому белой простыней. Когда простынь откинули, Валентина Петровна лишилась чувств. Потом ее долго приводили в себя при помощи нашатырного спирта и успокоительных уколов. После этого следователь прокуратуры протянул ей мобильный телефон.

– Узнаете?

– Да, это телефон моего сына, – простонала женщина.

– Точно? Посмотрите внимательнее!

– Я что, не знаю Витенькин телефон? Отдайте мне его?

– Извините, пока отдать не можем. Это вещественное доказательство. Мы изъяли его у задержанного.

– Где эта сволочь? – сверкнула глазами Валентина Петровна, поднимаясь с носилок. – Я хочу посмотреть ему в глаза.

– Успокойтесь, Валентина Петровна, – мягко произнес следователь, усаживая ее на место. – Его увезли. Так вы говорите, что у вашего сына был с собой японский фотоаппарат?

Следователь оставил рыдающую женщину на попечение врачей и вернулся к машине.

– Фотоаппарат не обнаружили?

– Ни фотоаппарата, ни пистолета нет, Николай Александрович, – ответил оперуполномоченный. – Мы обшарили все кусты. Ствол он мог скинуть только в кусты. Хотя, возможно, бросил на тротуар и потом его подобрали подростки.

– Какие подростки в такой час? Продолжайте искать.

– Свидетельница утверждает, что видела трех подростков во дворе на скамейке: двух мальчишек и девчонку. После того как в машине раздались выстрелы, они исчезли.

– Приведите свидетельницу. Я с ней сам поговорю, – приказал начальник.

Через минуту к следователю подвели щуплую худощавую женщину лет пятидесяти. Она была в байковом халате, наглухо застегнутом на все пуговицы, и домашних шлепанцах на босу ногу. Женщина не выглядела растерянной или испуганной. Напротив, в ее глазах сияло радостное возбуждение.

– Я уже засыпала, – начала повествовать свидетельница, не дожидаясь вопросов. – Вдруг сквозь сон слышу, что по шоссе едет легковая машина и останавливается аккурат под моими окнами. Я как-то сразу насторожилась, потому что живу на втором этаже. Залезть в мою квартиру элементарно. «Мало ли что за люди?» – подумала сквозь сон. И еще подумала, что нужно встать и закрыть форточку. А сама не двигаюсь, прислушиваюсь. Слышу, в машине кто-то говорит. Слов разобрать нельзя, но смысл понять было можно: типа, не волнуйся, все нормально, сейчас приеду. По телефону, стало быть, говорил. С женщиной.

– Почему решили, что с женщиной? – поднял брови следователь.

– Ну, потому что ласково говорил. С мужчинами, значит, так не говорят. И потом он сказал «целую». Это я расслышала. Так вот, сразу же после того, как он сказал «целую», значит, раздались выстрелы. Три выстрела подряд. Прямо в самой машине. Я вскочила и подбежала к окну. Ну, напугалась, естественно, поэтому, значит, смотрела одним глазом из-за шторы. Так вот, увидела, как из машины выскочил парень и побежал прочь. Причем в сторону бензоколонки побежал. Сначала он бежал нормально, затем его стало качать. «Пьяный!» – сначала подумала я. Но после того, как он оглянулся и упал, я сообразила, что, значит, раненый. Он зажимал обеими руками сердце. Причем одна рука была сжата в кулак. Я потом поняла, что в руке у него был телефон.

– Он что-нибудь кричал?

– Нет! Не вымолвил ни звука. Все происходило молча. Он два раза падал и два раза поднимался, и при этом хоть бы пискнул. Когда он добежал до бензоколонки, то, значит, упал окончательно. И затих. К нему подошел какой-то человек, наклонился, что-то сказал и быстро ушел. Тот поднял голову. Затем резко так уронил на асфальт и больше не поднимал.

– Откуда вышел человек? Из машины? – насторожился следователь.

– Не знаю. Он вынырнул откуда-то из темноты. Может, из кустов, может, еще откуда? Мне почему-то кажется, что он с самого начала шел за ним, прячась за кустами.

– Так, значит, все-таки из машины?

– Я этого не говорила. И не видела. Возможно, что и вышел. Я же вам сказала, смотрела одним глазом из-за шторы. Так что машину мне не всегда было видно. Но, по-моему, из машины никто не выходил. Я бы услышала, как открылась дверца.

Следователь поблагодарил свидетельницу и подошел к эксперту. Тот протянул ему в полиэтиленовом пакете три стреляные гильзы от пистолета ПМ.

– В водителя стреляли с переднего сиденья, – произнес он. – В это время дверь со стороны пассажира была открыта, поэтому свидетельница не слышала шума открываемой двери. Не исключено, что он вышел вслед за жертвой, юркнул в кусты и шел за ним за кустами. Одна пуля попала в шею, другая в область сердца, третья в печень. Смерть наступила около двенадцати. Плюс минус – десять минут. Кстати, убийца стрелял не из «Макарова». Видите? Гильзы обточены. Видимо, в стандартном виде они не лезли в его пистолет.

– Пистолет по-прежнему не найден?

– Увы, Николай Александрович.