Ехали молча. Попутчики незаметно переглядывались через зеркальце. Страдалица мрачно смотрела в пустоту. Полчаса спустя машина остановилась у какого-то дома. Дима сбегал в подъезд, но вернулся с пустыми руками.

– Нет! – развел он руками. – Катим к следующему дому. Там всегда есть.

Но и в следующем доме не оказалось того, чего искали. Объездили все точки и не нашли ни единой дозы.

– Неужели во всем Зеленограде нет героина? – устало усмехнулась смертница. – Проклятая страна! Даже умереть по-человечески нельзя.

– В России другие традиции, – съехидничал Дима. – Здесь сильные женщины. Они предпочитают кидаться под поезда, чем умирать в кайфе.

– Сам кидайся, козел! – зло бросила Надежда. – Я хочу лежать в гробу целиком, а не по частям.

– Тогда тебе лучше броситься с крыши.

– Везите! – устало выдохнула Надежда.

Белая «девятка» принялась снова рыскать по Зеленограду, но уже в поисках высотки с черной лестницей. Такой дом нашелся. Он стоял рядом с садиком, в который ходил Алешка. Когда Надежда взглянула на этот садик, сердце защемило. «Ничего, бабушка его не оставит…» – заглушил тоску кто-то грубым голосом.

Самым тяжелым было подниматься по лестнице. Но разве это сравнимо с той тяжестью, которая лежала на сердце? Смертница подумала, что подъем по лестницы до последнего этажа этого дома будет последней трудностью в ее жизни. Вниз головой, как ей казалось, она бросится с улыбкой на губах.

Но когда она подошла к краю лоджии и посмотрела вниз, хмель испарился моментально. «Что же я делаю? – изумилась Надя. – У меня же сын, который завтра спросит, где моя мама? У меня любящие родители, подруги, знакомые. Среди них благородный Курников, который явится по первому зову и поможет пережить горе». Кстати, номер его сотового набирается с одной цифры, как экстренный.

Надежда снова удивилась. На этот раз тому, почему она сразу не позвонила Курникову, чтобы поведать о своем горе? Почему свое горе она отправилась заливать водкой с этими отморозками? Нет, бедняжка не испугалась высоты и не испугалась смерти, когда попятилась назад, просто услышала голос разума. Но тут внезапно наткнулась спиной на своих спутников, о которых забыла. Они закрывали своими плотными телами узкий проход к отходу.

– Пропустите! – приказала женщина.

Мужики еще плотнее сомкнули плечи.

– А обратного пути нет, – насмешливо произнес Дима.

– Что? – презрительно фыркнула Надя. – А ну отвали, козел вонючий!

Она хотела раздвинуть их, но они грубо отпихнули ее к краю лоджии. Вторая попытка покинуть этот бетонный мешок также не увенчалась успехом. Женщина всмотрелась в их волчьи глаза и вдруг поняла, что если она сейчас не бросится вниз головой сама, то ей свернут шею.

– Я раздумала прыгать! Оставьте меня!

Мужики молча подошли и схватили ее за плечи.

– Уберите лапы! Я не хочу прыгать! – закричала она. – Идите к черту!

Надежда вырвалась и вжалась в угол. Она нащупала в кармане мобильник и вслепую набрала номер Курникова. Затем внезапно вытащила телефон и поднесла к уху.

– Алло, Леша! Спаси! Меня хотят убить менты из МУРа!

В то же мгновение подскочившие мужики вырвали из рук телефон и зажали ладонью рот. Надежда хрипела, царапалась, кусалась, извивалась. Несколько раз в ходе борьбы прорывался ее крик. Возможно бы, ей удалось отбиться или докричаться до какого-нибудь жителя этого дома, но внезапно откуда-то изнутри раздался леденящий душу шепот:

– А говоришь, от искусства давно отошла. Однако же так вжилась, что не хочешь уходить.

Надежда замерла. «Кто это сказал?» И в эту же секунду разъяренные отморозки, воспользовавшись ее замешательством, оторвали несчастную от пола и со всего маху ударили головой об стену. После чего деловито перекинули обмякшее тело через перила лоджии и со всех ног понеслись вниз.