«Все-таки муровец, – соображал Долгов. – Зовут Сашей. Ездит на белой “девятке”. Перед смертью Аресова прокричала по телефону университетскому другу, что ее хотят убить именно муровцы. Неужели это вправду дело рук зарвавшихся товарищей с Петровки?»

О том, что этот инцидент не обошелся без сотрудников милиции, свидетельствовала и такая странность: накануне в квартиру Аресова приходил участковый. Раньше этот факт Долгов пропустил мимо ушей, но с вновь открывшимися обстоятельствами пришлось сделать запрос в Зеленоградское УВД. Ответ был ошеломляющий: в тот день участковый не мог делать обход, поскольку находился на больничном. «Разведка боем? – размышлял Долгов. – Похоже на то!» Все говорило о том, что милиционера интересовали только Аресовы. Участковый побывал в четырех квартирах, но с соседями он перекинулся только парой слов, а Марью Андреевну расспрашивал более десяти минут.

Версия складывалась сама собой. Муровцы, зная, что Аресова сняла со счета семь тысяч долларов на киллера, решили завладеть ее деньгами. Чтобы не было шума, клиентку убрали. Но кто в таком случае убил ее мужа?

«А вдруг заказчица решила их кинуть? – осенило Долгова. – Подставной киллер честно выполнил работу, а клиентка отказалась платить. Она, как известно, была скупа. Вот за это ее и кокнули господа-товарищи с Петровки».

Следователь закурил и подошел к окну. «Нечего ломать голову, – подумал он. – Через час явится оперуполномоченный и расскажет все про того Сашу на белой “девятке”, который работает в “убойном” отделе МУРа».

Через час оперуполномоченный действительно явился, но никакой ясности не внес.

– В «убойном» отделе работает только один Саша, – доложил он. – Но, во-первых, он не подходит по возрасту: ему двадцать три года, а не тридцать, во-вторых, у него машины нет.

– А у кого-нибудь другого в этом отделе есть белая «девятка»? – поинтересовался следователь. – Имя-то, скорее всего, вымышленное.

– В том-то дело, что ни у кого, – развел руками опер. – Сотрудники «убойного» отдела ездят исключительно на иномарках.

– На иномарках, значит? – проворчал следователь. – А жалуются, что платят гроши. Откуда, спрашивается, у них деньги на иномарки? А ты спрашивал, кто у них из нештатных сотрудников ездит на белой «девятке»?

– Да кто же мне скажет про нештатных сотрудников? – засмеялся оперуполномоченный.

– Верно. Добровольно никто не скажет, – нахмурился Долгов. – Придется готовить официальный запрос через генпрокуратуру. Это дело геморройное и, по-моему, также бесперспективное. Мы только испортим отношения с МУРом. Но зато наша совесть будет чиста.

Однако запрос писать не пришлось. К вечеру Долгову позвонил замначальника МУРа Андрей Коржиков.

– Насколько я понял, Алексей Петрович, вы ищете оборотней среди наших сотрудников? – ехидно спросил он.

– Ищу! – чистосердечно ответил Долгов и рассказал все как есть.

Офицер внимательно выслушал, затем произнес:

– Могу поручиться, среди наших сотрудников киллеров нет. Я понимаю, что сейчас модно разоблачать оборотней, но нельзя же свои версии строить на досужей болтовне. Я бы на вашем месте не принимал на веру то, что говорят мужики красивым женщинам. Я бы обратил внимание на бандитов, которые любят представляться сотрудниками милиции. Побеседуйте с нашим оперуполномоченным Степановым из отдела по борьбе с автоугонами. Он вам расскажет про одного ростовского товарища, который представлялся сотрудником РОБОПа. Причем товарищ был неоднократно осужден за это, однако первое, что делал, выходя на свободу, – снова заказывал себе милицейские корочки.

– А откуда ваш Степанов знает про ростовского товарища? – поинтересовался Долгов.

– Он родом оттуда. Работал в областной прокуратуре у следователя Замятина. Слышали, наверное? Знаменитый следователь. Специалист по серийным убийствам.

– Да, слышал, – неохотно ответил Долгов. – Давайте телефон вашего Степанова. Чем черт не шутит?