Когда на следующее утро домработница Лидия Петровна вошла в дом Угловых, то ее поразила какая-то неестественная тишина. При тишине она приходила и раньше. Обычно в это время Кирилл уже был на работе, а Лиана еще нежилась в постели. Но в то утро в доме царила какая-то особенная тишина, в которой было что-то зловещее.

Домработница зябко поежилась и прошла на кухню. Не исключено, что это ей показалось. С того дня, как хозяйка вывалилась из окна, Лидии Петровне стало мерещиться черт-те что.

Женщина позвонила на пульт и сняла дом с охраны. Затем выложила продукты на стол, поставила на плиту кофеварку и открыла холодильник. Пирожки все съедены, от колбасы осталась только шкурка, кефир опять не выпит. На столе и на полу наплеваны косточки от фиников. «Ах, какая все-таки неаккуратная баба», – в сердцах подумала домохозяйка и взялась за веник.

Через десять минут завтрак для барыни был готов: кофе, апельсиновый сок, ломтики ананаса, миндальное пирожное, йогурт, орешки, начиненные черной икрой перепелиные яйца.

Это три месяца назад Лиана завела такую моду, чтобы ей подавали завтрак в постель. «И какая бестолочь додумалась до такого свинства? – покачала головой Лидия Петровна. – Не продрав глаз, не умывшись, не почистив зубы, сразу начинать жрать. Тьфу! Все не по-русски».

Домработница посмотрела на часы. Пора будить. Одиннадцатый час. Она переставила приготовленное на поднос, воткнула в вазочку розу и направилась наверх. Поднявшись на второй этаж, домохозяйка с удивлением увидела, что напольные часы не идут. Стрелки стоят на половине третьего. Вот почему такая тишина в доме. Лидия Петровна пнула ногой дверь опочивальни и от неожиданности вскрикнула. Поднос затрясся в ее руках, а сама она в ужасе попятилась назад.

Ее хозяйка лежала в крови. Лицо было белым, как у восковой куклы, глаза вытаращены, как у морского окуня, рот перекошен. В кулаке покойная сжимала нож.

Не отрывая взгляда от кровати, Лидия Петровна отступила к лестнице, тихо поставила поднос на напольную вазу и, что было духу, понеслась вниз звонить в милицию.

Несколько часов спустя, когда тело убитой было обследовано, сфотографировано и увезено в морг, прибывший на место происшествия следователь прокуратуры спросил у старшего эксперта:

– Ну что? Посторонних следов много?

– Ни одного! – пожал плечами эксперт. – Ни одного постороннего следа и не единого отпечатка, если не считать пальцев домработницы. Такое ощущение, что полы и лестницу тут же протерли губкой. Я даже, кажется, догадываюсь, какой. Вон той полотеркой с синей ручкой, – кивнул криминалист на швабру, стоящую у входа.

Следователь бросил угрюмый взгляд на полотерку и спросил:

– Посторонних отпечатков на ней, конечно, тоже нет.

– Совершенно верно. Нет вообще никаких.

– Вообще? Такое разве бывает? Скажите, Лидия Петровна, – обратился следователь к домработнице, – вы сегодня мыли полы?

– Нет.

– А вчера?

– Вчера мыла.

– Мыли этой шваброй?

– А какой же еще.

– Вы обычно моете в резиновых перчатках?

– Очень редко. В основном без перчаток. А если в перчатках, то вот в этих, – произнесла Лидия Петровна дрожащими губами, доставая из кармана красную слипшуюся резину.

Следователь брезгливо взглянул на перчатки и тут же потерял интерес к напуганной свидетельнице. Он проследовал с экспертом на второй этаж, осмотрел кровать, подоконник и угрюмо поморщился.

– Когда наступила смерть?

– Где-то между двух и половиной третьего.

– Я заметил, что часы остановились на половине третьего. Что еще говорил врач? Могла она сама это сделать?

– Вполне! В состоянии аффекта все возможно.

В это время в комнату вошел участковый. Следователь тряхнул его руку и кивнул на окровавленную постель:

– Насколько мне известно, вам поручали расследование. Введите вкратце в курс дела. Что с ней происходило? Как мне доложили, покойная дважды вызывала милицию, а потом среди ночи вывалилась из окна.

– Видите ли, – произнес лейтенант. – У покойной было не все в порядке с головой. Ей мерещилось, что по ночам за ней гоняется черный человек, который хочет перерезать ей горло. Типичная шизофрения.

– Про шизофрению говорил муж? – повел глазами следователь.

– Так точно, муж, – кивнул участковый. – Но и кроме мужа, я навел кое-какие справки и вот что выяснил: все ее предки, а конкретно – мать, бабка и дед – закончили в сумасшедшем доме.

– А отец?

– Отца у нее не было. Но я уверен, если его разыскать, он окажется там же. Так что вывод напрашивается сам…

– Но это вряд ли! – улыбнулся следователь. – Имея такие деньги, обычно не кончают жизнь самоубийством, даже от шизофрении. Наоборот, наличие таких деньжищ одерживает победу над любой формой шизофрении. Вот при потере наследства – это да. С этим не спорю. Так что, лейтенант, шизофрения здесь ни при чем. Здесь замешаны деньги.

На этих словах в спальню вошел оперуполномоченный и деловито доложил:

– Осмотр дома завершен. Все окна заперты, сигнализация не повреждена. Ничего подозрительного не обнаружено, кроме вот этого ключа. Он не от хозяйской машины. Мы проверили.

Милиционер протянул следователю целлофановый пакет с ключом зажигания, на котором болтался кожаный брелок с инициалами «Г» и «Ж». Следователь внимательно осмотрел находку и хмуро спросил:

– Не зацапали?

– Обижаете.

– Тогда срочно на экспертизу.

Настроение сыщика несколько улучшилось. Это была единственная зацепка. Во всем остальном было глухо.

– Узнавали, сигнализация ночью не моргала? – спросил следователь у оперуполномоченного.

– Дежурный уверяет, что на пульте стояла железно.

– Но убийца как-то сумел пробраться в дом, – с раздражением бросил следователь. – Ищите! Ответ должен быть.

Через полчаса эксперт показал оголенный телефонный шлейф, ведущий к датчику входной двери. Затем ткнул пальцем в едва видимую трещину в дверном косяке.

– Шлейф зачистили буквально на днях. Видите, медь не успела окислиться. Спрашивается, зачем нужно было зачищать шлейф? А затем, чтобы подсоединить к ним проводки и вытащить их концы на улицу. Если при включенной сигнализации снаружи замкнуть концы, прибор не реагирует, а датчик от входной двери блокируется. Можно свободно открывать дверь и входить.

– А как выходить? – спросил следователь.

– Точно так же! Захлопываешь входную дверь, и она автоматически блокируется магнитом. Остается только с улицы выдернуть проводки и можно преспокойно отправляться восвояси. Сигнализация даже не моргнет. А следов никаких.

Следователь задумчиво посмотрел на эксперта.

– Процедура, как я понял, непростая. Постороннему человеку вряд ли это под силу.

– Это точно, – согласился эксперт. – Здесь надо покопаться. Хотя, в принципе, работы на три минуты.

– На три-то на три. Но вряд ли постороннему человеку дадут покопаться в чужом доме. Это провернул кто-то из своих.

Следователь внимательно осмотрел шлейф, заглянул в трещину на косяке (она точно была сквозной), затем подозвал к себе оперуполномоченного.

– Где ее муж?

– В Казани.

– Вы ему сообщили?

– В первую очередь.

– Какова была его реакция?

– Обыкновенная! – пожал плечами милиционер. – Завопил: «Не может быть!» – и сказал, что срочно вылетает.

– Понятно! – почесал подбородок следователь. – Значит, он сейчас в пути…