Гордей
Что за несносная девчонка?!
Сначала зарядила мне пощечину! След от её ладони на моей щеке горел, но внутри жгло куда сильнее…
Ладно, допустим, я заслужил. Хотя вроде бы не спросил ничего такого! Я же не монстр, в конце концов!
Потом Полина всю дорогу корчила недотрогу. Это я тоже готов стерпеть! НО! Обвинять меня в том, что я виноват в нашем расставании?!
Я!
С трудом сдерживаю рык.
После слов Медведевой я просто зверею. Первая мысль: дать по газам так, чтобы вытряхнуть всю злость. Скорость всегда меня успокаивала. Но Полина может сильно испугаться.
А потом огребу от бати за сорванные тормоза.
Так что я просто съезжаю на тротуар и включаю аварийку. Затем отстегиваю ремень и подаюсь к девчонке. Вся испуганная Полина вжимается в сиденье.
— Что… зачем ты остановился? — ее голос срывается на писк, а глаза кажутся огромными, занимающими пол-лица.
— Думаю, Полина… нам с тобой нужно кое-что обсудить! — мой голос вибрирует. Я чертовски зол и сейчас планирую вытрясти из этой недотроги все ответы!
— Нам нечего обсуждать! — вздергивает подбородок.
— Ну уж нет, детка, — ухмыляюсь, расправляя плечи и занимая все пространство, — ты мне сейчас все объяснишь!
Она молчит, поджимает пухлые губы.
Хочу рычать и требовать, но её тихий всхлип срабатывает лучше любого стоп-крана, превращая мою ярость в глухую ноющую боль.
Во мне борются похоть и желание любой ценой узнать правду. Не может же она быть так обижена на пустом месте?
Но Медведева молчит. Лишь таранит меня взглядом, от которого внутренности в узел скручиваются. Решаю ее немного подтолкнуть.
— Думаешь, я от нечего делать девчонок из ванных вытаскиваю? Я чуть не поседел, пока в эту дверь ломился! А ты мне про «сторис» затираешь?! — снова завожусь.
Полина не отворачивается. Смело смотрит мне прямо в глаза, хотя ее сердце, я уверен, сейчас чечетку выплясывает. Ну не может она быть равнодушной! Я же вижу, как пальцы сжимает…
— А что я должна была думать? Ты уехал, Гордей. У тебя всё было круто: Норвегия, тусовки, девчонки. А у меня — пустота. Ты не был там, со мной, когда я не знала, проснусь ли завтра…
О чем она говорит?
Я не понимаю! Грудь больно сдавливает, зверь царапает ее изнутри, словно пытается дать мне знак.
— Молчишь? — Полина опускает взгляд.
Нет! Не могу позволить ей снова отгородиться от меня!
— Я не знал, Поля! Ты же молчала! Если бы ты хоть раз написала «мне страшно»...
Медведева горько усмехается. Еще чуть отодвигается к двери.
— И что бы ты сделал? Лайкнул бы моё сообщение из вип-ложи клуба? Не смеши меня, Бероев. Тебе нужна была весёлая подруга детства, которой можно слать мемы, а не девчонка-инвалид, которая может заснуть на целый месяц…
— Ты не инвалид, Полина… — срываюсь на хрип, — но мы же были близки… почему ты не сказала, как тебе плохо, как одиноко?
Вижу, как на пушистых ресницах блестит одинокая слезинка. Блядь! Я и сам готов разреветься, словно чувства этой девчонки передаются мне.
— Не надо, — шепчет она, — пожалуйста, Гордей…
— Я не тот придурок из сторис, Поля! И ты это чуешь. Наши звери все прекрасно понимают…
Она отворачивается, но я подцепляю ее подбородок кончиками пальцев. Смотрю в наполняющиеся слезами глаза.
Да что я не так делаю? Душу перед ней выворачиваю! Почему она плачет?
— Я ведь тоже очень тосковал по тебе, Поля… не понимал, почему ты исчезла и перестала мне звонить и писать…
— Что мешало узнать? — она тихо всхлипывает.
Поля такая беззащитная сейчас. Маленькая нежная девушка. Безумно красивая. И… моя…
Мы со зверем знаем это. Полина Медведева моя… была, есть и всегда будет.
— Гордость, — выдыхаю. Не хочу ей врать. — Я тоже был обижен. Мы ведь были не разлей вода, Поль…
В салоне становится тесно от наших эмоций. Страх, желание, тоска… От сплетения этих ароматов воздух густеет. Так необычно…
Рядом с Полиной я чувствую себя одновременно и сильнее, и уязвимее. Словно вручаю этой девчонке главное оружие против себя.
— Я дефектная, Гордей! Может ты и прав был… зачем портить себе жизнь таким… ничего ведь не закончилось, и я уже доставляю проблемы! — она срывается на крик. Затем замолкает и обнимает себя руками.
Да что ж это такое?! Я обхватываю ладонями ее щеки. Прохлада кожи сильно контрастирует с пламенем моих рук. Становится так приятно, хорошо.
— Мне плевать, сколько ты спишь! Я буду сидеть рядом и ждать, пока ты не проснешься. День, месяц… а если тени снова придут за тобой — им придется сначала сожрать меня!
Полина замирает. Вижу в ее карих глазах желание поверить. Надежду.
— Ты не понимаешь... они уже здесь…
— Тогда пусть нападают, — прижимаюсь своим лбом к ее, — я готов…
— Гордей… — выдыхает Полина и прикрывает глаза. Она сдается. Её тело обмякает, как будто разрешает себе наконец-то поверить.
И медведица охотно отвечает на рев моего зверя. Они сейчас оба испытывают небывалый экстаз от близости, и в этот момент я понимаю, что умру за эту девчонку.
Это так же нормально, как дышать. Вдоль позвоночника пробегает горячая волна, и я ощущаю слабый зуд на лопатке. Говорят, именно так у оборотней проявляется метка.
Полина доверилась, и между нами больше нет стен. Мы поняли друг друга…
Она явно хочет что-то сказать, но лишь прикусывает губу и отводит взгляд.
…или нет?
Спустя короткий миг Поля вновь отстраняется.
— Твоя самоуверенность всегда была твоим главным козырем, Бероев, — шепчет она, и в ее голосе пробивается жесткость оборотня. — Но ты обещаешь охранять мой сон, не понимая главного: однажды я могу уснуть так глубоко, что ты просто устанешь звать меня по имени…
— Тогда я приду за тобой, — выдыхаю, давая ей ту дистанцию, которую Полина хочет, хоть мой медведь требует снова обнять эту хрупкую девушку. — Да пусть ты хоть в спячку впадешь, как положено медведям, я всё равно буду сидеть у твоей кровати и задолбаю тебя рассказами, пока ты не откроешь глаза, чтобы просто меня заткнуть!
На секунду в машине воцаряется тишина. Но в ней нет былого напряжения. Скорее усталость после нашего разговора. Теперь нам с Полиной есть о чем подумать.
Достаю мобильный и вижу девять пропущенных от сестры.
Боги! Неужели что-то случилось?
Пристегиваюсь, бросаю взгляд на Полину. Ее щечки покрылись милым румянцем, она уже не так зажата, как до этого.
Я не отступлю! Проломлю любую стену и защиту, но эта медведица будет моей!