Кинопроизводство Армении имеет довольно позднюю дату рождения. Но и кинопрокат на территории Армении тоже долгое время пребывал в зачаточном состоянии: всего несколько небольших кинотеатров давали возможность любопытным увидеть новое развлечение XX века – синематограф. Изредка в Армении появлялись «киносъемщики», которые фиксировали своими громоздкими камерами какие-либо важные события. Например, в 1907 году в Эчмиадзине оператором А.Д. Дигмеловым запечатлены похороны главы армянской церкви католикоса Мкртича I. Однако эти кадры не сохранились. Первые сохранившиеся съемки относятся к 1910 году: они были сняты операторами А.Д. Дигмеловым и А. И. Минервиным и вошли в «Патэ-журнал». Титр гласит: «Эчмиадзин. Похороны католикоса всех армян Маттеоса II».
В годы Первой мировой войны русскими операторами снимались и события на Кавказском фронте, и эвакуация армян из Турции в Россию. Ряд материалов сохранился в фильмотеке «Арменфильма». Не имея национального кинопроизводства, армянские актеры и представители других творческих профессий работали на разных российских киностудиях. В частности, после отъезда А. Ханжонкова в Ялту одним из его ведущих актеров становится В. Папазян. У Ханжонкова работали художник Ц. Лакка и другие. Порой события армянской истории или представители армянского народа становились сюжетами и персонажами российских фильмов.
Как бы то ни было, постоянное производство армянских фильмов началось только в советское время. Отсчёт национальной кинематографии ведётся от 23 апреля 1923 года, когда правительство Армении издало указ о национализации частных кинотеатров и создании Госкино, государственного кинематографа. В немой период армянского кино (1924–1935 годы) было создано свыше 30 художественных фильмов. Некоторые из них сняты молодыми кинематографистами, начало творческого пути которых осуществлялось под руководством выдающегося режиссера, основоположника армянского кино Амо Бек-Назарова. В их числе – Патвакан Бархударян. Его дебют в 1928 году – фильм «Злой дух» (совместно с М. Геловани) дал армянскому кино нового добротного режиссера. Поставленные Бархударяном фильмы – первый на современную тему «Пять в яблочко» и первая комедия «Кикос» – имели успех у зрителя. «Шор и Шоршор» (реж. А. Бек-Назаров, 1925), «Мексиканские дипломаты» (реж. А. Мартиросян, Л. Калантар, 1931) и другие фильмы конца немого периода демонстрировали общие тенденции как языка, так и стиля, метода: герои сюжетов четко разделялись – это были гротескные, сатирические изображения отрицательных персонажей и выпрямленные, подчеркнуто положительных протагонисты. Зачастую использовались аллюзии народных сказочных или песенных мотивов.
Говоря о ярких армянских кинематографистах той поры, небезынтересно упомянуть об Ованесе Оганяне (Оганянце) – личности неординарной, человеке необычной судьбы, достойной стать сюжетом приключенческого фильма.
Он родился в Нагорном Карабахе в 1896 году, в 1919-м окончил коммерческое училище в Ташкенте, изучал право в Ашхабаде, а в 1920 году стал студентом Госкиношколы в Москве. В 1921-м Оганян получает таинственную должность почетного консула Персии в Сибири, а в 1924-м оказывается в Индии, в Калькутте, где становится основателем первой индийской школы актерского мастерства и кинематографии. Затем переезжает в Персию (с 1935 года – Иран). В 1925 году послом Персии в Москве Оганян направлен на учебу в Госкинотехникум. Именно тогда, согласно источникам, у него возникла идея создания кинематографического учебного заведения в Персии. В Госкинотехникуме он проучился до 1928 года. В 1928 году Оганян становится членом Ассоциации работников революционной кинематографии (АРРК), а в 1928–1929 годах – в момент появления игрового кино в Туркмении – работает в туркменской кинематографии. В 1930 году Оганян отправляется в Персию и, основываясь на опыте, полученном в Госкинотехникуме, создает в Тегеране первую иранскую киношколу – «Художественную школу кинематографии» (по другим источникам – «Центр образования киноактеров»). Основной акцент в программе школы был сделан на актерскую игру в кино, а также на освоение кинотехники. По свидетельству американской исследовательницы Эмили Джейн О’Делл, в школе также обучали западным танцам и музыке, что было смелым шагом для религиозного персидского общества[6].
В школу Оганяна было первоначально набрано всего 16 студентов, позже их число увеличилось до 300. Выпуск первой студенческой группы состоялся в 1931 году, и тогда же в тегеранском кинотеатре «Маяк» состоялась премьера поставленной Оганяном и его учениками в 1930 году немой комедии «Аби и Раби» – первого иранского полнометражного игрового фильма (в котором одну из ролей сыграл сам Оганян). В 1932 году он получает статус доктора кинематографии, а в 1933 году снимает еще одну комедию – «Хаджи-Ага, киноактер». Однако эта интересная по теме, но немая картина (о желании молодых людей работать в кино) не получила признания – в кинематограф Персии приходит звук, и, как и во всем мире, зритель отдает предпочтение звуковому кино. И в последующие годы Оганян продолжал заниматься кинематографией, совмещая любимое занятие со многими другими: литературой, театральными постановками, медициной, изобретательством и др. (в числе прочего он основал первое иранское полицейское училище). Затем он вновь уехал в Индию, где жил до 1947 года, после чего вернулся в Иран. В 1960 году Ованес Оганян был убит в своем офисе в Тегеране.
Но вернёмся к кинопроцессу Армении конца 20-х годов. Кинематограф как средство просвещения, пропаганды и воспитания делал свою работу. Порой эта работа могла обернуться трагическим событием, как это произошло в 1929 году, когда во время демонстрации фильма «Колхозная весна» из-за классовой вражды был убит киномеханик.
Предъявляемые к кинематографу просветительские и воспитательные цели требовали выпуска фильмов для детей и подростков, и киностудии страны включали такие фильмы в планы своей производственной деятельности. В 1930 году режиссером А. Мартиросяном был поставлен по собственному сценарию первый армянский фильм для детей «Ким – дежурный».
Успех у публики первых звуковых фильмов, как правило, был связан с использованием музыкальных и песенных номеров. Так что вполне естественно было выбрать за основу первого армянского звукового фильма пьесу Г. Сундукяна «Пепо», которая много лет шла на сцене Государственного театра республики. Богач-вор, неунывающий бедняк, угроза неравного брака, подкуп судей и солидарность бедных людей – и все это погружено в богатую музыкальную и звуковую атмосферу старого Тифлиса. Музыка А. Хачатуряна в «Пепо» (1935) – первая работа композитора для кино. Удачным был выбор режиссером А. Бек-Назаровым основных исполнителей – Г. Нерсисян (Пепо) и А. Аветисян (купец). Фильм имел повсеместный и продолжительный успех.
Звуковой период, начавшийся в армянском кинематографе после выпуска на экраны знаменитого фильма Амо Бек-Назарова «Пепо», ознаменовался приходом нового поколения профессиональных режиссеров, уже обладавших опытом работы в кинопроизводстве, полученным на российских киностудиях. Среди них: Арташес Ай-Артян, воевавший на фронтах Гражданской войны, и Степан Кеворков, поставивший в числе других картин чрезвычайно популярную в Советском Союзе приключенческую кинотрилогию о легендарном революционере Камо – Симоне Тер-Петросяне.
Во второй половине 30-х годов создается целый ряд историко-революционных фильмов: в Армении, к примеру, это были «Каро» (реж. А. Ай-Артян, 1937) о борьбе большевиков и дашнаков, «Зангезур» (реж. А. Бек-Назаров, 1938) о событиях Гражданской войны, «Горный марш» (реж. С. Кеворков, 1939) о совместных действиях армянских и азербайджанских большевиков. Постановщики приобретали опыт работы над большими полотнами – сложными по драматургии, с военными и массовыми сценами.
Армянское кино постепенно осваивало все новые и новые жанры. Но порой работа над фильмами, не требующими больших постановочных усилий, оказывалась не менее сложной, чем работа над эпической картиной. Идеологические и эстетические ограничения и требования сковывали творческую свободу, навязывали определенные схемы и штампы, которые существовали во всем кинематографе. Такие схемы можно проследить, например, на фильме о современности «Нерушимая дружба» / «Горный поток» (реж. П. Бархударян, 1939) или комедии «Люди нашего колхоза» (реж. А. Ай-Артян, 1940). Лишь блистательные актеры – любимцы публики – порой спасали ситуацию и приносили фильмам прокатный успех. В 1938 году Л. Атаманов поставил первую армянскую мультипликацию «Пес и кот» (по рассказу О. Туманяна), и с тех пор Армения регулярно выпускала анимационные фильмы.
В военные годы, когда особую значимость приобрела кинохроника, способная оперативно передать события текущей действительности, решавшая не только пропагандистские, но в первую очередь информационные задачи, многие армянские документалисты влились в состав фронтовых киногрупп. Режиссеры и операторы Ереванской киностудии внесли большой вклад в создание кинолетописи Великой Отечественной войны. Это режиссеры Вильям Айказян, Гурген Балазанян, операторы Норайр Симонян, Геворг Санамян, Геворг Хенкоян. Армянские кинохроникеры запечатлели на кинопленке военные действия армянской пехотной дивизии на пути в Крым, снимали в Керчи, военные события в Феодосии, Севастополе, а в конце войны советское наступление на Берлин. Хроникальные кадры об участии армян в Великой Отечественной войне были включены в полнометражную документальную картину «Страна родная», выпущенную на экраны в 1946 году. Большому творческому коллективу создателей этой полнометражной ленты, в числе которых были режиссер Гурген Балазанян и оператор Норайр Симонян, удалось создать произведение, ставшее частью классического наследия армянского документального кино. Впервые на экране были представлены киноматериалы событий и фактов, особенно болезненных для армянского народа, как, например: архивные кадры геноцида армян Оттоманской империей в 1915 году, документальные свидетельства того, как урезалась территория страны. Художественным руководителем и автором дикторского текста фильма был Александр Петрович Довженко – великий романтик советского кино. Его участие сообщило картине поэтический пафос, философский масштаб видения судьбы армянского народа в трагических коллизиях ХХ века. Примечателен факт появления на экранах документального фильма «Собор армянской церкви в Эчмиадзине», снятый Арташесом Ай-Артяном в 1945 году. Создание фильма о роли Армянской апостольской церкви в судьбе армян, разбросанных по всему миру, в условиях советской идеологии, стоящей на позициях атеизма, идейной непримиримости, несомненно, должно расцениваться как проявление личностной зрелости, как поступок гражданской совести режиссера.
В печально знаменитые годы «малокартинья» после войны в Армении было выпущено только три фильма: «Второй армянский киноконцерт» (реж. П. Бархударян, Ю. Ерзинкян, 1946), экранизация народной сказки «Анаит» (реж. А. Бек-Назаров, 1947) и комедия из колхозной жизни «Девушка Араратской долины» (реж. А. Бек-Назаров, 1950). Во второй половине 50-х годов выпуск фильмов постепенно нарастает, и столь же постепенно поднимается их качество. Расширяется жанровый диапазон фильмов, создаваемых Ереванской киностудией. Оживление кинематографического процесса во второй половине 50-х – первой половине 60-х годов связано с приходом новой генерации режиссеров армянского кино, многие из них выпускники ВГИКа: Григор Мелик-Авагян, Лаэрт Вагаршян, Моко Акопян, Арман Манарян, Дмитрий Кесаянц, Арнольд Агабабян. В 1954 году замечательный сказочник советского кино Александр Роу снимает первый армянский цветной приключенческий фильм «Тайна горного озера» по повести Вахтанга Ананяна «На берегу Севана».
Если с момента появления первого звукового фильма («Пепо», 1935) по 1949 год было снято всего 13 полнометражных игровых фильмов, то с 1954 по 1960 год выпущено уже 22 фильма. Общий процесс обновления политической и общественной атмосферы неизбежно вел к большему тематическому разнообразию и свободе художественного языка в искусстве. Замечательным примером может послужить фильм «Сердце поет» (1956) Г. Мелик-Авакяна. Трогательная музыкальная история слепого певца, репатриированного в Армению и нашедшего на родине свое счастье, хоть и грешила некоторым схематизмом, но удачно использовала любимый зрителем жанр, что сделало фильм популярным не только в Армении, Советском Союзе, но и в других странах.
Встреча делегации ВГИК с министром культуры Армении А.А. Амиряном
В последующие несколько лет Мелик-Авакян продолжал осваивать мелодраматический жанр. В 1957 году он снимает «Сердце матери» о бездумной материнской любви, искалечившей душу ее сына. А в 1958 году осуществляет постановку фильма «О чем шумит река?», рассказывающего о драматических перипетиях возвращения на родину одного из жителей пограничного армянского села, оказавшегося в Турции после плена во время Второй мировой войны. В том же году на экранах появляется еще одна мелодраматическая история – «Песня первой любви», снятая Лаэртом Вагаршяном совместно с режиссером Юрием Ерзинкяном. При элементарности сюжетной интриги, предсказуемости событийного ряда эта картина, благодаря профессионализму создателей, стала художественным явлением, была высоко оценена критикой и получила широкое зрительское признание на всей территории СССР. Картину отличала высочайшая музыкальная и песенная культура (композиторы Арно Бабаджанян и Газарос Сарьян). Мелодика песен, джазовые партии, высокая исполнительская культура, блестящий актерский ансамбль – все это работало на достижение высокого художественного эффекта. Широкое использование мелодраматических сюжетов в армянском кино периода ранней «оттепели», наполнившее экранное пространство красками лиризма, простых человеческих эмоций, существенно сблизило кинематограф со зрительской аудиторией.
Но армянских кинематографистов интересовали и другие жанры. Так, С. Кеворков и Э. Карамян осваивают приключенческий жанр в фильмах «Призраки покидают вершины» (1955) и «Тропою грома» (1956). Их же работы о легендарном революционере Камо – «Лично известен» (1957) и «Чрезвычайное поручение» (1965) – сделаны в энергичном темпе, эмоционально приподнято. Образ Камо в исполнении Г. Тонунца дается в романтическом ключе, то есть намеренно создается кинематографическая легенда – как один из возможных вариантов киножанра. B 1957 году Ереванская киностудия была переименована в студию «Арменфильм», а в 1966 году ей было присвоено имя A. Бек-Назарова. В 1959 году была организована самостоятельная Ереванская студия хроникально-документальных фильмов.
В 1960 году на экраны выходит историческая эпопея «Северная радуга» А. Ай-Артяна о событиях русско-персидской войны, об освобождении Восточной Армении и трагической гибели Грибоедова, в которой история трактуется как деяние народных масс. В фильме «Парни музкоманды» (1960) молодые режиссеры-дебютанты Г. Малян и Г. Маркарян традиционную для искусства тех времен тему политического прозрения и присоединения к революции решают свежо и эффектно в жанре музыкальной комедии. Начав с музыкальной комедии, Малян в дальнейшем ставит «Треугольник» (1967) – фильм о любви, с юмором и нежностью к своим героям, и в той же тональности комедию о пастухах «Мы и наши горы» (1969).
Таким образом, к середине 60-х годов армянский кинематограф уже имел все возможности для качественного рывка – к фильмам, ставшим событием для всего киноискусства, оцененным и международной кинообщественностью. Как итог, в 1965 году режиссером Ф. Довлатяном был создан фильм «Здравствуй, это я!», который ознаменовал начало нового этапа в армянской кинематографии. За плечами у режиссера Довлатяна было две полнометражные работы, снятые совместно со Львом Мирским в Москве – смешная, пронизанная тонким юмором комедия «Карьера Димы Горина» (1961) и будничная, документально достоверная грустная история о несостоявшейся любви «Утренние поезда» (1963).
«Здравствуй, это я» – картина об ученых-физиках, охватывающая большой временной период. На экране – человеческие судьбы, течение жизни, утрата близких друзей и память о них в сердцах живущих образуют философский пласт, дающий толчок к постижению подлинных человеческих ценностей. Здесь удивительным образом лиричность авторской интонации, поэтическая стилистика спаяны с документальной достоверностью повествования. Художественная цельность фильма достигается на уровне глубинной композиции, основанной на движении мыслей и чувств героев, где прошлое и настоящее являются неделимым пространством человеческого существования. Картина Фрунзе Довлатяна по праву считается открытием 60-х годов, одним из лучших произведений кинематографа, способного рассказать о самом важном, сокровенном. А. Джигарханян, Р. Быков, М. Терехова и другие актеры получили прекрасную возможность создать глубокие нестандартные образы, и эти актерские работы оказались среди лучших. Фильм был показан на Каннском МКФ 1966 года.
Еще одним выдающимся явлением киноискусства Армении 60-х годов стал фильм об армянском поэте XVIII века Саят-Нове – «Цвет граната» Сергея Параджанова. Лента снималась трудно и долго и была представлена кинематографическому руководству в 1968 году. Фильм был подвергнут жесткой критике, порезан и перемонтирован Сергеем Юткевичем (что вызвало категорическое неприятие автора, отвергавшего любые поправки). Картина была напечатана в пяти копиях и разрешена к показу только в Армении. Спустя годы случайно обнаружена авторская (или близкая к авторской) копия фильма, и усилиями Левона Григоряна, автора книги о Параджанове, была создана версия, позволяющая судить об этой, пожалуй, самой сложной и зашифрованной картине выдающегося режиссера.
Эта картина предельно статична и стилистически целостна, в отличие от других его работ – более сюжетных, динамичных, использующих больше традиционных кинематографических приемов. Целостный визуальный мир «Цвета граната» связан с целостным миром армянской культуры. Поэтический язык фильма, черты параджановской эстетики неотрывны от изобразительной структуры его произведений. Пролог фильма, показывая основные образы поэтического мира Саят-Новы, в то же самое время раскрывает и этапы жизни поэта в символической форме. В прологе обнаруживается и способ развертывания сюжета, его внутренние законы: старинная книга с ее узорным письмом, показанная крупным планом, превращается в творение изобразительного искусства. Следующая картина – тоже натюрморт: три граната на белом полотне с вытекающей «кровью» фруктов. Затем страница той же книги – за ней кадр с кинжалом и растекающейся «кровью» на том же белом полотне – снова страница книги – далее камень с высеченными надписями, на котором растекается «кровь» раздавленной чьей-то босой ногой грозди винограда, – опять страница книги и т. д. За этими кадрами музыкальным фоном звучит армянская музыка и трижды повторяется цитата из Библии: «В начале было Слово».
Фильм насквозь пронизан библейскими аллюзиями. Параджанов начинает фильм отсылкой к Слову, к Евангелию, тем самым указывая, что главный мотив жизни Саят-Новы – Слово, Поэзия, Логос. Первыми в фильме цитируются строки Саят-Новы, которые говорят о любви к Слову. Слово как творящее начало одновременно относится и к Богу, и к поэту, повторяющему акт творения Бога силой Слова. Натюрмортные композиции в «Цвете граната» играют и декоративную, и символическую роль. В натюрмортах фильма предметы, животные и люди, даже если они движутся, функционально равны. Как элементы декоративного натюрморта, они выражают определенный символ, мысль, чувство, а не просто представляют в фильме некий жанр живописи. Через их посредство режиссер сплетает тончайшую сеть коннотаций, которые становятся организующей силой в фильме. Параджанов сознательно стремится к тому, чтобы его фильмы по своему оформлению были не правдоподобными и способствующими самозабвенному эмоциональному восприятию, а становились произведениями, требующими интеллектуального подхода и непрерывного осмысления.
60-е годы открыли еще одного уникального художника-новатора, обогатившего кинематограф не только замечательными произведениями, но и теоретическими изысканиями в области монтажа, – Артавазда (Артура) Пелешяна.
Пелешян – документалист, он черпает свой материал в реальности, он работает с реальными фактами и реальными образами. Но это особый документализм, глубоко личностная интерпретация материала. Удивительным образом документальная реальность обретает в его фильмах поэтическое обобщение, эпический масштаб, почти мифологическое звучание. Монтаж здесь становится стержнем обобщения, смысловой структурой, а не способом сюжетной разработки действия. Невольно возникает ассоциация с создателями поэтического монтажного кинематографа 20-х годов прошлого столетия. Но общность Пелешяна с монтажными поисками советского киноавангарда заключена лишь в одном – в самом его неудержимом стремлении к поиску новых возможностей монтажа, в стремлении так воплотить на экране свой замысел, чтобы иными средствами, кроме кинематографических, он был невыразим. И все же его фильмы, как и небольшая теоретическая работа «Дистанционный монтаж, или Теория дистанции», поставили его в ряд с классиками советского кино, отдавшими себя исследованию законов монтажной организации зримого и звучащего киноматериала. Его ленты – будь то «Начало», проносящееся как ураган революции, «Мы» – философское постижение жизни армянского народа или «Времена года» – погружение в мир повседневности горного села, или космический «Наш век», или животный мир «Обитателей» и другие – вырываются из конкретики времени, позволяют постичь время целостно, как время судьбы народа, судьбы поколений людей в их извечном движении и сменяемости.
Тенденции обновления, определившие развитие кинопроцесса Армении в 50–60-х годах ХХ века, были очевидны не только в творчестве режиссеров, работавших в полнометражных форматах, но и в творчестве молодых, реализовавших свои первые замыслы в короткометражках. Это фильмы, отмеченные творческим поиском, живостью взгляда на текущую действительность, и сегодня не утратили своего обаяния. Среди них: «Золотой теленок» (1950) Моко Акопяна; «Жареная печень» (1961) Армана Манаряна; «Мастер и слуга» (1962) и «Автомобиль Авдо» (1966) Дмитрия Кесаянца.
Годы застоя – период плодотворный для поисков армянского кино. Многие режиссеры в поисках интересного материала обращаются к литературной классике, к истории своей страны. Один из ведущих режиссеров Армении Генрик Малян совместно с оператором-вгиковцем Сергеем Исраеляном снимают по сценарию Фрунзе Довлатяна эпическую драму о трагических страницах геноцида армянского народа «Наапет». Постановку исторической ленты о 20-х годах в Армении «Рождение» осуществляет Фрунзе Довлатян. Лаэрт Вагаршян создает экранную версию романа А. Ширванзаде «Хаос». На разнообразном тематическом и жанровом материале реализуют свои замыслы Дмитрий Кесаянц («Солдат и слон», «Человек из Олимпа»), Карен Геворкян («Здесь, на этом перекрестке», «Август»), Эдмон Кеосаян («Мужчины»). Важную роль в развитии кинокультуры Армении со все большей очевидностью играет формирующаяся операторская школа, корни которой тесно связаны с ВГИКом. В числе вгиковцев, активно работающих в армянском кино в этот период: Альберт Явурян, Сергей Исраелян, Сурен Шахбазян, Саркис Геворкян, Рудольф Ватинян, Вреж Петросян, Арто Мелкумян и др.
В 80-е годы в армянский кинематограф приходят новые режиссеры, расширившие жанровую и тематическую палитру национального кино. Среди них – Альберт Мкртчян, создавший в этот период фильмы «Добрая половина жизни», «Песнь прошедших дней», «Танго нашего детства», «Дыхание»; Микаел Довлатян, снявший совместно с Суреномом Бабаяном картину «Крик павлина». Успешно работают армянские документалисты, в их числе: Ара Вауни («Родословное дерево», «Зов», «Элегия»), Марат Варжапетян («Минас», «Длинный день весны»), Микаел Вартанов («Цвет армянской земли»).
В 90-е годы возникли серьезные проблемы для всех киностудий бывших советских республик. Производство, в частности, армянского кино резко сократилось. Порой выручало телевидение. Так, в 1992 году по заказу ЦТ Москвы на «Арменфильме» снималась драма «Где ты был, человек божий?» о судьбе человека в годы Второй мировой войны и сталинских репрессий. Но постепенно национальное кинопроизводство возрождалось. В 2005 году «Арменфильм» стал частной киностудией. За 2000-е годы в Армении снимались разные фильмы: порой они вступали в конкуренцию с российскими и зарубежными жанровыми боевиками, к примеру, «Неписаный закон» – о ювелирном бизнесе или «Требуется миллионер» – комедия из жизни богатых и влюбленных. Порой удавалось найти деньги за рубежом и создать достойный фильм, вроде «Водка Лимон» (совместно с Францией, Италией и Швейцарией) – остроумный и горький фильм о жизни в постперестроечной Армении.
В современном Ереване проходят МКФ «Киноашун», «Золотой абрикос» и другие. Критики признают, что больших успехов достигло документальное армянское кино, которое гораздо больше, чем в прежние годы, соответствует жизненным реалиям. Рядом существует авторское кино – своего рода киноавангард. Талантливая киномолодежь – Н. Шек, М. Саакян, М. Ватинян, А. Анда, О. Галстян, А. Шахбазян и др. – представляет свои работы на зарубежных кинофестивалях.
ФРАГМЕНТЫ ФИЛЬМОВ:
1. Хас-Пуш, А. Бек-Назаров, 1927
2. Злой дух, М. Геловани, П. Бархударов, 1928
3. Ким – дежурный, А. Мартиросян, 1930
4. Каро, А. Ай-Артян, 1937
5. Намус, А. Бек-Назаров, 1938
6. Пес и кот, Л. Атаманов, 1938
7. Сердце поет, Г. Мелик-Авакян, 1956
8. Северная радуга, А. Ай-Артян, 1960
9. Здравствуй, это я! Ф. Довлатян, 1965
10. Цвет граната, С. Параджанов, 1969
11. Пощечина, Г. Малян, 1980
12. Хозяин, Б. Оганесян, 1983
13. Одинокая орешина, Ф. Довлатян, 1987