Счастье
На следующий день все газеты столицы вышли с громкими заголовками: «Маршал Бекфорд ради охоты угробил целую армию», «Генерал ван Райден добился справедливости спустя много лет».
Сама королева пригласила нас с Гаспаром на обед, на котором присутствовали также леди Элеонора и военный министр генерал Кевизел. Сначала была долгая речь, в которой королева обещала усилить бдительность закона и благодарила нас обоих за то, что удалось поймать столь циничного и аморального преступника. Суд ещё впереди, но уже сейчас понятно, что наказание для Бекфорда последует самое тяжёлое. А под конец беседы Гаспару предложили вернуться в армию, возглавить столичный округ, но он посмотрел на меня, на округлый животик, выпирающий под платьем и с улыбкой ответил:
— Благодарю ваше величество. Но у меня другие планы.
Мы решили сыграть свадьбу.
Женились мы полгода назад — быстро, в обстановке неимоверного напряжения и безвыходности. Тогда мы просто отчаянно цеплялись друг за друга, пытаясь выжить.
А теперь хотим устроить праздник. Запомнить этот, как победу над злом и как начало настоящей жизни. А также хотим ещё раз дать друг другу клятвы верности в кругу близких и друзей.
Торжество проходит в нашем новом столичном особняке, который Гаспар приобрёл для нашей семьи.
Музыка льётся над садом мягкими волнами. Вечер окутывает особняк золотистым светом сотен фонарей, отражающихся в струях фонтана. В воздухе пахнет свежими розами и жасмином. Лёгкий ветер играет длинными лентами, украшающими беседки, и на мгновение мне кажется, будто весь мир сегодня улыбается вместе с нами.
Гаспар крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе. На нём парадный фрак, на мне — белое свадебное платье с широким кроем для животика.
Я кладу ладонь на крепкое плечо мужа, вторую вкладываю в его руку — и мы медленно кружимся в танце.
Как же спокойно рядом с ним.
Его ладонь уверенная, тёплая. Каждое движение настолько бережное, словно он боится причинить мне малейший вред. Между нами — мой огромный живот, и от этой мысли сердце становится удивительно тёплым.
Наш малыш — плод нашей любви и доверия. Плод нашего выбора быть вместе вопреки всему.
До родов остаются считанные дни. И мы ждём, когда сможем наконец взять на руки нашего ребёнка — этого сильного малыша, который прошёл вместе с нами многое, вытерпел переезды, страх и отчаяние, и продолжал расти и радовать.
Гаспар чуть крепче прижимает меня к себе.
— Не устала? — тихо спрашивает он.
Я качаю головой, улыбаюсь.
— Нет. Сегодня я готова танцевать с тобой хоть до самого рассвета, родной.
Из-за его плеча я рассматриваю гостей.
Совсем рядом кружится Калеб со своей женой. Оба красивые, гибкие, на их лицах озорные улыбки.
Я невольно улыбаюсь.
Совсем недавно каждый его шаг сопровождался мучительной хромотой. Я провела с Калебом почти месяц лечения, и мне удалось заставить его искалеченного дракона регенерировать старые раны. Но не все раны можно исцелить, и дракон Калеба, к сожалению, остался глух. Но зато нам удалось полностью справиться со шрамами и хромотой. И теперь Калеб двигается легко и свободно, кружа в танце жену.
Он смеётся над словами своей любимой, что-то шепчет ей на ухо, а она счастливо улыбается, и в этот миг становится совершенно очевидно: они ещё очень долго будут смотреть друг на друга именно так.
Чуть дальше Пирс ведёт в танце леди Элеонору. Они оба уже весьма преклонных лет, но сколько же огня в их глазах, сколько страсти.
Я только несколько дней назад закончила последнюю операцию лорда Пирса. Теперь от страшных ожогов почти не осталось следов. Я даже замечаю, как молоденькие девушки украдкой бросают на высокого статного Пирса восхищённые взгляды, и едва сдерживаю улыбку, гордясь своей работой.
А по другую сторону от нас Максимилиан Райнхарт танцует со своей бывшей женой.
Ещё одно маленькое чудо.
Когда-то я боялась, что он, как и Гаспар, никогда больше не сможет подняться с коляски. И та операция, которую я провела ему совсем недавно, стала самой сложной за всю мою жизнь.
Я провела над ним несколько часов напряжённых часов, почти не дыша.
Но зато теперь он уверенно держит свою спутницу за руку, и оба они смотрят друг на друга так, словно мира вокруг больше не существует. Я знаю, что совсем скоро они тоже сыграют свадьбу.
И почему-то от этой мысли становится особенно хорошо.
Будто мир наконец начинает возвращать людям то счастье, которое когда-то у них отнял.
Я крепче прижимаюсь к мужу.
Снова и снова благодарю судьбу, что привёл меня в его объятия.
— Спасибо, — шепчу тихо.
— За что, милая?
Мы смотрим друг на друга.
В его взгляде столько любви, что у меня перехватывает дыхание.
— За тебя. За то, что сделал меня своей.
Он улыбается.
Так тепло, по-настоящему.
Я не выдерживаю первой, приподнимаюсь на носки и легко касаюсь его губ своими.
Гаспар отвечает сразу — медленно, нежно.
От его поцелуя внутри всё сладко замирает, даже ноги подгибаются, но он крепко держит меня, не давая упасть.
Вокруг раздаются весёлые возгласы.
— Целуй её! Ещё! Не отпускай её, генерал!
Кто-то смеётся, кто-то хлопает.
Я тихо смеюсь прямо ему в губы, запускаю пальцы в его волосы, и мы продолжаем — увереннее, крепче, горячее, так, что весь окружающий мир растворяется, оставляя только нас двоих.
Сердце несётся вскачь, хочется большего, и я знаю, что ночью всё случится. И это будет снова так горячо и так нежно. Мы с ним словно две половины одного целого, слишком долго искавшие друг друга. Слишком истосковавшиеся друг по другу.
И вдруг между нами уверенно толкается малыш.
Мы одновременно замираем.
Улыбаемся.
Гаспар осторожно кладёт ладонь на мой живот.
— Кажется, кто-то тоже решил присоединиться к празднику.
— Конечно, — тихо смеюсь я. — Он уже знает, что сегодня самый счастливый день нашей жизни.
И в этот миг мне кажется, что так оно и есть. Ни прошлого, ни боли, ни страха больше не существует.
Есть только мы, тёплый вечер и любимые вокруг.
А утром у меня отходят воды.