Глава 47

Карета заворачивает во двор особняка. Мы почти дома. Уже представляю, как сейчас лягу в постель.

Но у крыльца стоит полицейский экипаж.

Внутри мгновенно холодеет.

Гаспар тоже смотрит на полицейскую карету.

Ничего не говорит сначала. Только лицо становится жёстче.

Наш экипаж останавливается.

Метс выходит первым и откидывает помост.

Гаспар крепче сжимает мою руку.

— Побудь здесь, Николь, — говорит тихо, спокойно, будто ничего не произошло.

Я киваю.

Он выезжает под дождь. Коляска мягко скрипит по мокрому камню, пока он направляется к крыльцу.

Я смотрю через стекло.

Дверь особняка открывается почти сразу.

На крыльцо выходит мужчина в форме.

За ним ещё двое — и одного я узнаю — это маг-зельевар лорд Грейв, я заказываю у него некоторые эликсиры.

У меня внутри всё медленно сжимается.

Гаспар останавливается перед ступенями. Спина прямая, плечи расправлены.

Даже в кресле он выглядит властным, крепким, бесстрашным.

Полицейский раскрывает папку.

— Лорд ван Райден, — начинает официально, а потом, произносит тихо и виновато: — Гаспар. — Я тормозил, как мог, помня о нашей военной дружбе. Но пришёл приказ сверху. У нас ордер на обыск.

Гаспар берёт бумаги, скользит взглядом.

— Причина?

Дождь тихо шелестит по крыше кареты.

— Ты подозреваешься в убийстве полковника Сэвиджа и полковника Кайзера.

Мир будто на секунду перестаёт двигаться.

Я вижу, как Гаспар замирает.

Только пальцы чуть сильнее сжимают край бумаги.

Это вижу только я, которая уже изучила его микродвижения.

И в эту секунду меня пронзает страшная, невозможная мысль.

Он знает, о чём речь.

Господи.

У меня пересыхает рот.

Полицейский продолжает:

— Пришло анонимное донесение, что оба убийства совершил ты. Из мести за… ту битву.

Гаспар медленно поднимает глаза.

Лицо спокойное.

— И как же я это сделал?

Он слегка касается подлокотника кресла.

Полицейский выдерживает взгляд.

— Я знаю твой диагноз, Гаспар. В записке сообщают, что ты мог использовать запрещённые чёрные эликсиры, которые способны временно вернуть подвижность ног. Я не верю, что ты мог это сделать и решил поехать на обыск сам, чтобы всё проконтролировать — не дай бог подкинут что.

У меня перехватывает дыхание.

Если они что-то найдут, Гаспара посадят.

Но я всё уничтожила.

И от этой мысли вдруг меня накрывает таким сильным облегчением, что я едва не закрываю лицо руками.

В доме ничего запрещённого нет.

Гаспар молчит несколько секунд.

Потом спокойно отодвигает бумаги обратно.

— Спасибо, Сэм. Проверяйте.

И добавляет холодно, но без истерики:

— Только быстрее. Моей жене требуется отдых.

Полисмен и лорд Грейв бросают взгляд на окно кареты. Замечают меня. Я почтительно киваю. Они отвечают тем же.

— Новая жена, не Элизабет, — удивляется Сэм. — Поздравляю, Гаспар.

Он кивает и разворачивает коляску в мою сторону.

Взгляд направлен на меня. В глазах вопрос. Он хочет знать, действительно ли я избавилась от эликсиров. Я читаю его мысли без слов, и вдруг чувствую такую близость, словно мы оба — единое целое. Единый разум.

Я едва заметно киваю.

На лице Гаспара пробегает тень облегчения.

Через несколько минут полицейские снова выходят на крыльцо.

Лорд Грейв разводит руками.

— Я проверил дом поисковым артефактом.

— Всё чисто, Гаспар, — произносит Сэм. — Извините за вторжение.

Они уезжают ни с чем.

Облегчение горячей волной бежит по венам.

Гаспар протягивает мне руку:

— Выходи, Николь.

Сажает на колени, везёт в дом.

— Как ты? — спрашивает он.

— В порядке, лечение действует. Только устала немного, — признаюсь.

— Тебе нужно лечь.

Спорить сил нет.

Гаспар везёт меня в свою спальню.

Я медленно встаю, пересаживаюсь на постель.

— Ты голодна?

— Не очень.

— Что бы ты хотела съесть? Я закажу в ресторане или пошлю кого-нибудь на рынок.

Поднимаю взгляд на мужчину.

Только что обыскали твой дом, ты чуть не попался. А думаешь только обо мне.

Грудь сжимается.

Это так приятно — когда о тебе заботятся. Я уже забыла это ощущение.

Последние недели я крутилась, как белка. Выполняла обязанности: приём пациентов, уход за Гаспаром. Ела не потому что хочу, а потому что надо.

А сейчас Гаспар спрашивает, чего бы я хотела.

Организм тут же выдаёт желание.

— Я хочу яблочный пирог. Домашний. Я бы сама приготовила.

— Ты будешь лежать. А приготовит Николас.

Гаспар подъезжает ближе.

— Скоро мы уедем отсюда.

Я поднимаю взгляд.

— Что?

— Как только тебе можно будет в дорогу — сразу уедем. Тебе нужен покой, Николь. Чтобы выносить ребёнка.

Слово повисает между нами.

Моё сердце болезненно сжимается.

— А моя работа?

— Тебе нельзя работать в таком состоянии. Сама понимаешь.

Спокойно.

Без давления.

Без раздражения.

Просто факт.

— Я обеспечу тебя.

Грудь резко сжимается.

У меня внутри всё начинает ломаться от этой его надёжности.

Гаспар расправляет одеяло, помогает лечь. Укрывает.

— Всё, отдыхай.

Его руки сильные, теплые, надежные.

Я вдруг вспоминаю, как эти же руки сегодня спокойно держали бумаги с обвинением в убийстве.

И как он ни разу не дрогнул.

Я хочу ещё что-то спросить.

Про полицию.

Про его работу, он ведь обсуждал с Брайсом новые проекты — как же он теперь уедет?

Но усталость накрывает слишком быстро.

Тело проваливается в тяжёлую сонную темноту почти мгновенно.

Последнее, что я чувствую перед сном — это странное, давно забытое ощущение.

Безопасность.

Будто надо мной сомкнулось огромное тёплое крыло.