Глава 32

Он берёт счёт, смотрит, хмурится.

— Это для меня? — спрашивает хрипло.

И в этот момент во мне что-то ломается.

Просто… заканчивается.

Я кусаю губы, из последних сил удерживая контроль.

Но больше не получается… Силы резко заканчиваются.

Все эти дни, ночи. Страх, напряжение и одиночество — всё собирается в одну тёмную грозовую тучу и… разверзается громом и молниями.

Я сижу перед ним — и понимаю, что глаза жжёт, горло сжимается.

Ещё немного — и я…

— Это для меня, — произношу сдавленным голосом. — Эликсиры от бесплодия, я лечилась много лет. Сол не оплатил…

Грудь сжимается спазмом. Я закрываю лицо ладонями, чтобы удержаться.

— Иди сюда, — тихо говорит Гаспар.

И уверенно притягивает меня к себе. Одной рукой обнимает за плечи, а другая уже у меня на лице, вытирает слёзы.

Пальцы у него тёплые, заботливые.

— Николь… — шепчет он. — Я оплачу все счета. — Он гладит меня по волосам, прижимает к себе моё трясущееся тело и шепчет: — Я всё решу, Никки…

Я замираю.

Никки.

Так меня называли дома в детстве. Когда было безопасно и можно было быть слабой.

Я утыкаюсь в грудь мужчине, прижимаюсь, не думая больше ни о чём, поддаюсь его рукам.

Он сказал, что всё решит.

И вдруг я осознаю, что нахожусь в руках у калеки, но чувствую себя более защищённой, чем прежде.

Гаспар пришёл в себя и теперь со всем разберётся.

Он гладит меня по волосам. Проводит ладонью медленно и ровно, как будто убаюкивает. И я успокаиваюсь. Внутри затихает буря. Мне становится легче, как будто сбросила тяжёлый груз последних дней.

Я вскидываю голову, смотрю ему в лицо.

— Спасибо, Гаспар.

Его взгляд тёмный, поглощающий. Черты лица заострившиеся после болезни.

Он долго молчит.

А потом отвечает:

— Это тебе спасибо, Николь. Ты слишком чудесная женщина, чтобы быть тут рядом со мной.

Я не успеваю ничего ответить. Он целует мои пальцы тёплыми губами — мягкий, благодарный поцелуй — и у меня в животе собираются сладкие мурашки.

— Дай мне, пожалуйста, рубашку и брюки, Николь, — произносит он, пока я не успела опомниться.

— Ты слаб. Тебе нельзя вставать, Гаспар, — говорю твёрдо, не как женщина, а как целитель.

Он опускает взгляд на руку. Сжимает кулак. Разжимает. Затем — ещё раз. Словно проверяет, как действуют мускулы.

— Я в порядке, — произносит он жёстко, вновь глядя на меня. — Я лежал три недели, Николь, — Гаспар тянется и убирает у меня с лица прядь волос. Делает это осторожно и даже ласково. — Пока ты тут одна со всем справлялась. Теперь я должен встать и действовать. Это не обсуждается.

Он немного отклоняется в сторону и, не глядя в сторону двери, чуть повышает голос:

— Николас.

Помощник Гаспара появляется через несколько секунд, весь взъерошенный и изумлённый:

— Ваша светлость! — дыхание Николаса сбивается. — Ваша светлость, вы очнулись!

— Стараниями моей прекрасной невесты, — Гаспар не сводит с меня взгляда и продолжает крепко сжимать мою ладонь.

Да. Я его невеста. И от твёрдости его слов внутри оседает покой.

Но он ещё не знает о беременности. Гаспар с большой долей вероятности решит, что ребёнок — Сола. Что тогда он скажет о свадьбе?

Внутри всё сжимается.

Я должна ему сказать. Но мне страшно остаться без защиты. Теперь — страшно вдвойне.

— Что-то принести, ваша светлость? Что-то сделать? — Николас суетится, переступая с ноги на ногу.

Он очень эмоционально реагирует. Видно, что, как и я, глубоко прятал эмоции, а теперь они прорвались.

— Пошли к Артуру, скажи я хочу поговорить, — произносит Гаспар. — И Метса позови.

— Понял, будет сделано, — Николас делает короткий поклон и уходит.

На прощание дарит мне полный теплоты взгляд.

Я поворачиваюсь к Гаспару.

— Теперь ты дашь мне брюки? Я не могу решать дела без… — он смотрит на простынь, которой накрыт, — штанов.

В его глазах мелькает огонёк. Живой, сильный.

— Настырный, — шепчу я.

Слышу шаги Метса в гостиной, встаю, даю Гаспару брюки.