Глава 2

Рука Сола сжимает мой локоть так сильно, что я едва не вскрикиваю.

Он разворачивает меня и припечатывает к стене.

Большой, тяжёлый. Тёмные волосы вихрами обрамляют лоб, благородная седина серебрит виски, и глаза, чёрные, как уголь, впиваются в меня жарким взглядом.

Запах… Его запах. Когда-то родной.

Но теперь — ненавистный.

— Пусти! — шиплю я, ударяя кулаком в мужскую грудь.

— Ты всё узнала немного раньше, чем я планировал, Никки, — говорит он хрипло.

Убирает от моего лица упавшую прядь, привычным движением заводя за ухо.

Тело помнит его заботу, но нутро горит огнём.

Я отворачиваюсь от руки предателя.

— Я хотел сказать тебе после бала. Но что ж. Надеюсь, ты будешь благоразумной и не устроишь сцену.

Он улыбается уголком рта. Уверенный и спокойный — хозяин положения.

Я медленно качаю головой.

Скандал мне не нужен. Истерика тоже.

Сол вдруг сгребает меня в объятия.

На секунду сердце делает глупый скачок — может, всё, что было в комнате, мне привиделось?

Но нет.

Нет, он просто тащит меня обратно.

В ту самую комнату.

Леди Остин уже сидит на диване, поправив платье, и победно улыбается.

— У меня другая женщина, Николь, — произносит Сол. — Мы с тобой расстаёмся.

Каждое слово падает тяжёлым камнем на сердце.

— Я устал тратить деньги на твоё бесполезное лечение. Взгляни на себя — ты уже своё отцвела, а мне нужна яркая молодая женщина рядом. Нужен наследник. И я его сделал, — Сол поворачивается к любовнице и объявляет: — Виктория — беременна.

Муж улыбается, глядя влюблённым взглядом на девушку.

А у меня словно нож проворачивается под рёбрами.

Земля уходит из-под ног.

Потрясение. Горечь.

Обида захлёстывает вихрем.

Я лечилась, глотала эти проклятые эликсиры столько лет ради нас, ради нашего ребёнка.

А он… Просто взял и сделал его на стороне.

Её ребёнок должен был быть моим!

Молодая красавица.

Это не она была с ним рядом в тяжёлые времена, не жила в страхе от ожидания, вернется ли с войны. Она пришла на всё готовое: высокая должность, столичный особняк, деньги.

Виктория улыбается шире, наслаждаясь моим поражением.

Её тонкие пальцы увешаны кольцами, на шее — подвеска с рубинами, — уверена это подарок моего мужа — он и мне когда-то рубины дарил в знак любви.

Мне хочется подойти и дать девочке пощёчину, чтобы не улыбалась.

Но я не делаю этого. Она молода и вряд ли понимает, во что ввязалась. Да и беременная всё же.

Грудь сдавливает, словно плитой. Дышать не могу. Больно.

— Расстаёмся — что ж, замечательно, — произношу я. — Значит, у меня освободиться уйма времени на больницу.

Всеми силами души цепляюсь за мысли о работе, чтобы выдержать удар.

Не показать слабины.

Встретить поражение достойно.

Я целитель. Лечу важных особ из элиты, а недавно начала вести практику в больнице для бедняков. Что ж, теперь направлю все свои силы на эту деятельность.

— Это исключено, Никки.

Голос Сола становится холодным, как сталь.

— Для моей карьеры недопустимо, если мы просто расстанемся. Ты — поедешь в монастырь. Более того, — он смотрит на меня сверху вниз. — Ты сама туда уйдёшь. Сделаешь заявление завтра на приёме у королевы, что больше не хочешь мучить своего бедного мужа своей болезнью.

Это уже больше, чем предательство. Это уничтожение.

Монастырь — это конец: лишение магии, статуса, полная изоляция. Это гроб для меня, как целительницы и как женщины.

Ужас холодит кровь.

— И потом… — Сол делает шаг ближе. — Ты была моей женой.

Его голос становится тише.

Жёстче.

— Неужели ты думаешь, что я могу тебя просто отпустить, чтобы ты нашла себе кого-то? Нет. После меня никто и никогда к тебе не притронется. Запомни. Я своё не отдаю.

Он поправляет манжету, будто вопрос уже решён.

Вдруг понимаю, что я была для мужа всего-лишь вещью. Удобной, полезной.

И теперь, когда я стала не нужна, он отправляет меня на склад для дорогих, но сломанных вещей.

— Монастырь. Я уже выбрал подходящий, там тебе будет хорошо. А теперь иди к гостям. И без скандала.

Он открывает дверь, уверенный, что я непременно буду послушной.

Я выхожу.

Каблуки ровно стучат по паркету.

Нет, я меня нельзя просто так взять и выбросить из жизни.

Пока ещё я хозяйка дома, жена, устроительница бала.

И если Сол думает, что я так легко соглашусь сгнить в монастыре, то он плохо меня знает.

Я уже знаю, что делать.

В кармане вдруг звякает пузырёк. Последняя доза эликсира — через два часа.

И с этим — я тоже уже знаю, как поступить.