Лука.

— Лука, пока что, нашли этих троих, есть еще несколько, но они все «в хлам». Кто бухой, кто укуреный. Допрашивать их бесполезно.

— Того самого, который «Валик» нашли?

— Да, мы его прямо из спальни в труселях в участок повезли. Мамаша вой подняла до неба, что дитачку обижают. Но когда комнатку его пошуршали, нашли много чего интересного. МамO, сама теперь в шоке от размаха «бизнеса» сыночки.

— А главный их… Андрей, капитан где?

— С ним, сложнее. Там такое дело, непростые люди за него вписались. Тренер с серьезными дядьками подъехал. Забрали его.

— Забрали? Так я верну.

— Не вернешь. Его уже отвезли в надежное место, чтобы пока все не утихнет, не «светить» молодую гордость нации… Но он зачем тебе, смысл его брать? Все и так ясно. Друг его признал вину. Говорит, просто шутка. Хотел подарок капитану сделать в честь победы сборной. «Подсластил» коктейль… чтобы девчонка посговорчивее была. Все орал, что нет криминала, если у них, вроде как, отношения были…

— Он в участке?

— Да. Пока Сабина твоя не придет в себя, останется в СИЗО. А там или дополнительно статью получит или на той останется за сбыт и хранение.

Я поблагодарил Кузьму и хотел позвонить паре знакомых, чтобы выяснили где прячут главного пиздюка, Андрея, бывшего парня Сабины… Но выйдя на улицу передумал. Сбросил вызов и сел за руль.

Главное, теперь известно что именно за наркотик попал ей в кровь. Осталось молиться чтобы не было последствий. Врач сказал, что эта «химия» тем и опасна, что не сразу проявляет себя. Сначала симптомов нет, а затем убивает орган за органом и вплоть до фатального исхода…

Еду в клинику. По пути набрал «Лютого».

— Это я.

— Не старайся, я уже у клиники. В курсе. Мои ребята замешивают цемент для упаковки тех уебков, кто мою девочку тронул. Ответь только мне, Лукьян, как ты проморгал это? У тебя под носом ее наркотой накачали, бля, слов нет у меня…

— Ты хочешь вопросы позадавать? Приди и задай их мне лично, без бабских истерик. Я к невесте тороплюсь. А тебя звонил не на мозги мне капать, а как отцу моей девочки…

Даруш недовольно хмыкнул и сбросил вызов.

В коридоре клиники я сразу наткнулся на Марину. Она уже отошла от первой волны ненависти и просто игнорирует меня. Сидит бледная рядом с мужем. Густав еще бледнее. Сонный. Какие то пилюли глотает каждую минуту.

Стоило мне подойти к двери палаты Сабины как Марина включила истерику:

— Из-за тебя моя доченька лежит там! Я знала. Свяжется с тобой и быть беде. Как таких земля носит⁈

— Вон там, мамаша твоего обожаемого Андрея, который Сабине наркоту дал! Иди и ей лично расскажи, что ты там знала… И вот что… Пока я у Сабины буду, чтобы не входила. Ты поняла меня⁈

Густав, сделал тяжелый вдох, хочет вступиться за нее. Плохо выглядит мужик, словно его отравили тоже. Но говорит бодро, проповедник все же…

— Прошу вас! Сохраняйте терпимость и уважение друг к другу… Сабине вы не поможете своей ненавистью. Девочке нужен покой, наша общая любовь и поддержка.

Вышел врач и жестом показал, чтобы я вошел с ним. Значит, пришла в себя.

Подлетел к двери и распахнув ее в два шага уже был у кровати Сабины.

Моя сероглазая русалка лежит на больничной койке бледная словно мел. Глаза открыты. На меня смотрит. Узнала меня. Пытается улыбнуться, но сил явно не хватает. Трубки капельницы ведут к руке. Губочки бледные.

Я прижался к ее лбу щекой, целую. Говорю ей:

— Малышка, как ты? Ни на секунду не оставлю тебя. Ни о чем не волнуйся… Лучшие врачи здесь. Мы вовремя успели. Немного отдохнешь и завтра уже дома будешь…

Чувствую как ее рука меня по лицу гладит. Пальчики ее горячие, мне в волосы нежно вплелись.

— Это я виновата… Такая глупая. Могла целый день с тобой провести. Только все испортила. Еще и в твой день рождения…

Сабина дышит тяжело, вижу по щекам слезы бегут.

Обнял и целую ее глаза, губами касаюсь ее кожи. Горячая словно кипяток.

— Стоп! Прекрати это, прошу. Мы его ещё сто раз отметим. Но… у нас сегодня, и без дня рождения, не все так плохо было. Или я не прав?

Сабина смущенно улыбнулась. Тянется ко мне пальчиками, охотно кивает, понимая о чем я… Поцеловал ее и так и задержался у ее губ.

Дверь в палату открылась и вошла Марина. Оглянулся на нее. Не особо дружелюбно смотрю. Выругался про себя. Просил же не беспокоить нас с Сабиной. Но эта женщина неуправляемая.

Вошла и сразу с порога в слезы. Давит эмоциями.

— Доченька, это мама…

Сабина смутилась. Растерянно смотрит. Перевела взгляд с меня на нее и так смотрит мне в глаза, словно извиняется. Вижу по ее лицу, что нужна ей сейчас мать, даже такая.

Черт… И не хочу уходить, но понимаю, что нужно оставить их двоих.

Только к двери подошел, новый стресс. Родион Даруш в палату ломится, не обращая внимания на медсестру, что безуспешно его останавливает.

«Ну, вот. Вся семья…»

Даруш руку мне не подал, но кивнул. Смотрит мрачно под ноги себе. Вошел и как бывшую свою, Марину, заметил, побледнел. Подошел, присел на стул рядом с Сабиной. Говорит ей:

— Ну, чего удумала, доча? Давай выздоравливай! Еще не знаешь, а ты теткой стала. У Минки и Антохи дочка родилась. Все свистел нам соловьем, что на УЗИ сын, сын… Дочка. Без вариантов. Анной назвали…

Сабина улыбается и на меня у двери издалека смотрит. Я ей подмигнул и головой киваю, показываю, что не уйду далеко, рядом буду.

Вышел.

Ее врач ничего нового не сказал. Менты подъехали. Привезли в лабораторию все что выгребли у того пиздюка в комнате. Таблетки и остальную дрянь, что у нашлась в щедром количестве.

Вижу родителей Андрея. С ними «левый» мужик, видимо, его тренер… Дежурят неподалеку от опекунов Сабины, как два коршуна. Уже Густаву «на уши присели», обрабатывают, чтобы заявление на их сыночку не подавали.

Даруш вышел из палаты и прямиком к родителям Андрея пошел. Начал им говорить что-то. Громко. Оптимизма и решимости у них, сразу поубавилось. «Лютый» может сказать. Наверняка, намекнул что их сына ждет, если Сабине хуже станет.

От Даруша, никакой тренер не отмажет. Ребята «Лютого» хорошо работают. У него связи есть везде. То, что он Андрея найдет, дело времени, давно за ним охотится. А друг его, Валик, тот уже труп можно сказать. Не повезло молодому придурку. Не ту девчонку он подложить под капитана хотел. В тюрьме или в дурке, его «Лютый» найдет за секунду. Уверен, он уже нащупывает кого-то подходящего среди «погонов» прикормленных…

Я отошел к окну и смотрю в темноту. Отчего-то руки у меня дрожат. Вспоминаю взгляд девочки моей.

«Как это возможно? Еще пару часов назад мы с ней были вдвоем. И все было так безумно хорошо… Такая красивая и счастливая у меня на груди лежала. Губы ее мягкие и требовательные помню, что так нежно целовали меня. Тело ее горячее, хрупкое и дрожащее подо мной вспоминаю каждую секунду… И… вот так все это должно закончиться? Проклятый я, что ли? Не быть мне счастливым? Или за сердце мое холодное небо наказывает?»

Все время я сам Сабину отталкивал. Да и не по любви ее к себе взял. По жадности и одержимости. Вот и бьет меня судьба…

"Сам то я кто? Падаю на дно и девчонку тащу за собой… Но и отпустить не смогу. Теперь, нет. Связаны мы с ней накрепко. И может хорошо, что была эта ночь у нас. Забрал ее всю себе. Все…

Но, словно она меня спасла чистотой своей, а я ее чистоту и свет мараю… Вот и лежит она в клинике, едва живая… Беспокойно мне. В голове одна мысль хуже другой. Есть у меня мрачное предчувствие, что высоко я замахнулся… Не отдаст мне так просто ее судьба. Вытрясет из меня всю душу за нее…"

Подумал о Сабине и понял, что видеть ее хочу. Немедленно. Тянет к ней.

Вошел палату. Марина по прежнему у ее кровати. За руку дочь держит. Я подошел и мать мне сразу грубит:

— Уйди! Оставь нас с дочкой!

Намеренно, гадина, идет на конфликт. Знает, что при Сабине я не отвечу и за шиворот не вытяну ее из палаты. А очень хочется именно так остудить ее гонор. Наглая тварь, сверх меры…

Молчу. Просто подошел и встал с другой стороны кровати.

Марина снова рот свой открыть захотела, но уже Сабина остановила ее.

— Мама, я хочу чтобы Лука остался. Нравится тебе или нет, я сделала свой выбор. Мы… поженимся скоро. Слышишь меня? Я его женой буду. Не примешь его и обо мне тогда забудь.

Не ожидал я, что она так скажет ей все. Но в этом вся она, Сабина. Пальчики ее в руке держу. Смотрю, и не нравится мне как она побледнела. Тяжело дышит. Ей хуже. Марина открыла дверь и окликнула врача.

Внезапно, Сабина закричала громко.

— Лука, Лука… Ты где⁈

— Я здесь милая! Я рядом с тобой. Мою руку чувствуешь. Это я…

— Лука! Мама! Я не не вижу вас! Все темно! Я ничего не вижу…

Держу ее за руки и безвольно смотрю как из ее красивых серых глаз текут слезы. Сабина хватает меня за руку и взволнованно дышит.

Врач попросил нас отойти. Спрашивает ее, что она чувствует.

— Я ничего не вижу… Ничего не вижу!

Сабина раз за разом повторяет это и каждое ее слово заставляет и у меня в глазах потемнеть.

Ослабла. Упала на подушки. Потеряла сознание. Врач попросил всех выйти. Два медбрата развернули кровать и вывозят ее из палаты. Врач не отходит от нее ни на секунду. Надел ей на лицо кислородную маску.

— В реанимацию, срочно!

Марина провела взглядом дочь и испуганно прикрыла рот рукой. Я отошел к стене. Следую за ними до реанимации. Дальше меня не пускают.

Родион Даруш сел и обхватил голову руками. Причитает громко, покачиваясь взад-вперед. Четки перебирает, глаза закрыл, впервые от него слышу, как по-цыгански говорит что-то…

Марина села с ним рядом. Плачет. За руку его взяла и вместе они повторяют те слова. Она явно знает о чем речь. Густав не вмешивается в это. Понимает, родители есть родители.

Мать Андрея и тренер поспешили смыться.

Я чувствую что мне воздуха не хватает. Вышел на улицу. Хочу выговориться, но позвонить мне некому.

Набрал первый номер сверху и говорю:

— Мама Гуля ты мне нужна сейчас. Говори что хочешь, только прошу не переставай.

— Что случилось с Сабиной?

Вот это мой человек…. Как поняла, не знаю.

— Она в реанимации сейчас. Не видит и не дышит. Ей наркотик подсыпали в напиток, дружки ее бывшие.

— Бедное дитя. Я чувствовала дурное. Сон приснился, нехороший. Я и дочке сказала. Хочется поехать к Луке предупредить…

— А толку… Откуда мне знать?

— Лука. Я тебе добра желаю, поэтому послушай меня, серьезно. Твоя гордыня причина всех твоих бед. Сабина светлая девочка. Это не ее наказывают, а тебя.

— Знаю, Гуля, сам так думаю.

— Хорошо, что думаешь. Береги ее чистоту. В легкую, невинную девочку хотел получить, не меняя своей сути? Вот и возмездие. Сабиночка молодая и крепкая. Она борец. Выстоит. Но это испытание для вас обоих и, боюсь, не последнее…

— Да и у меня есть такое ощущение… Все верно сказала. Это и хотел услышать. Ты и сама, большой дар мне, мама Гуля. Береги себя.

— Лука, ты хочешь чтобы я ревела? Мне приехать? Чего я спрашиваю? Дочка привезет меня сейчас. Где эта клиника?

— Нет, не нужно. Один побыть хочу. Извини родная я и так тебя всполошил на ночь.

— Звони мне, сообщи все что будет. Не молчи, слышишь?

— Да, хорошо.

Я вернулся в клинику. Через час вышел врач и сказал что кризис позади. Сабину стабилизировали и ей гораздо лучше. Она спит.

Я уже и не ждал хороших новостей. Выдохнул. Пару часов еще посидел в коридоре со всеми. Марина так и осталась сидеть рядом с «Лютым». Я ее даже не узнал. Словно очистилась от демонов. Тихо говорит со всеми, вежливо.

Подошла и протянула мне стаканчик со свежим кофе. Я взял, но пить не стал. Да такой я. Злопамятный. Менять себя, ломая, не умею.

К утру Сабину перевели из реанимации обратно в ее палату. Она крепко спала под успокоительными.

Набрал Гулю и сообщил ей эту новость. Сказал, чтобы шла спать.

Сбросил вызов и сам побрел к своей машине. Подремал пару часов. Проснулся от звонка. Врач звонил. Сказал, чтобы я к нему зашел.

Шел к кабинету и понимал что из-за ерунды он бы не просил меня зайти. Так и вышло.

— Сабина пришла в себя. Ее общее состояние моего беспокойства не вызывает, но ее зрение пока что, без изменений. До полного обследования делать выводы рано. Потеря зрения может быть временным явлением, но если наркотик успел повредить больше, то боюсь, это может быть необратимо.

Слушаю врача и дышу так, словно сердце у меня сжимается в маленькую точку.

Съездил в ближайший маркет купил все цветы, что увидел. Вернулся. Попросил сестру поставить цветы в ее палате.

Сабина не одна. С матерью общается.

Иду по коридору. Вижу, Родион Даруш спит на кресле возле палаты дочери. Густава нет, уехал.

Марина, наконец вышла. Я встал с кресла. Постарался придать своему лицу и голосу более бодрый вид и пошел к моей малышке.

Сабина сразу поняла что это я.

— Лука, я тебя ждала. Твой гель для душа еще из коридора услышала. Уже час сидишь там. Что, не самые хорошие новости, верно? Не страшно… Подумаешь, не вижу… Мне и так повезло выжить. Буду радоваться тому что есть.

Я не смог это прокомментировать. Слова в горле застряли. Но глядя на нее я видел, что ей лучше. Держится прямо, голос бодрый. На щеках даже румянец проступил.

Пытается говорить уверенно, но по ее дрожащим губам, вижу что страшно ей. Эту ее черту все в себе закрывать, не первый раз наблюдаю. Не дал ей больше и слова сказать. Подошел и обнял ее крепко. Всю к себе прижал, почти душу в объятиях. Говорю ей, касаясь губами ее щеки:.

— Ш-шш… отдай свои тревоги мне. Я здесь для этого. Не скрывай от меня ничего.

Сабина тяжело дышит, как и тогда, начинает плакать, прижавшись к моему плечу. Горько так ревет, как ребенок. Прижимаю ее личико мокрое к своей груди и шепчу ей:

— Я здесь с тобой. Ты даже устанешь от меня, так близко я буду все время, поняла? Врач сказал, что нужно время. Пока, ничего не ясно. Прошу, не надумывай лишнего, не рви сердце. Договорились?

Сабина тяжело вздохнула, все еще приходя в себя. Я ее личико целую, губочки искусанные ласкаю нежно.

— Ты навсегда моя русалка, не покидай меня. Я очень испугался Сабина, этой ночью.

— Испугался… Ты?

— Да. Но мне льстит, что ты считаешь это невероятным.

— Лука… А ты можешь сделать кое-что для меня?

— Пфф… Милая, ты же понимаешь, что список твоих желаний неограничен?

— Подумай хорошо. Потому что я хочу самое невероятное и сложное.

— Заинтриговала… Я сделаю. Говори, что?

— Почитай мне…

— Хм… И это твое желание? Малышка… Я тебе самолет личный мог купить…

— Я учту… Но мне хочется это.

— Ясно… Ты хочешь чтобы я позорился и бекал-мекал при тебе?

Сабина засмеялась и обняла меня.

— Лука… Я все равно не увижу как ты смущаешься и краснеешь…

— Хм… Рад, что характер твой не изменился.

Она снова смеется и мне от звуков ее смеха, словно свет в сердце пустили.

— Так что, ты хочешь прямо сейчас?

— А ты можешь?

— Ну, у меня в машине найдется пара книг. Остались с занятий.

— Тогда, давай, но прежде, подойди ко мне…

Я наклонился ближе. Сабина обхватила мое лицо пальчиками и целует.

— Лука… Я не хочу чтобы то, что произошло между нами этим вечером, было забыто, только потому что я здесь. Понимаешь, я не хочу забывать…

— Малышка, обещаю у нас с тобой будут еще не только ночи, но и дни.

— Лука… Поцелуй меня пожалуйста как тогда, чтобы не заканчивался твой поцелуй…

Я присел на кровать и обхватив ее лицо прижался к ее губам. Щедрых минут пять не отрывался от ее рта. Не знаю кому это больше зашло, ей или мне, потому что в какой-то момент я и сам захмелел потеряв счет времени.

Сабина улыбается. Выдохнула, упав на подушки.

— Теперь, я спокойна… Все, я тебя жду, неси книжки.

Я перевел дыхание. Смотрю на нее. Провел ладонью по ее румяной щеке с нежностью.

— Сабина, я….

Осекся. Отвернулся и пошел к выходу.

Марина с Дарушем сидели в коридоре. Подошел к ним.

— Едьте домой. Отдыхайте. Сабина хочет чтобы с ней остался только я.

Марина явно хотела поспорить, но удержалась. Даруш согласно кивнул. Они оба вошли к дочери. Пробыли минуты две и вышли. Цыган перед уходом пожал мне руку. Марина пошла за ним следом и мне было любопытно наблюдать что и уехали они оба, на его машине.

Я взял не глядя пару книг из стопки на сиденье и вернулся к Сабине.

Она легла на бок, приподняв подушки и приготовилась слушать меня.

Раскрыл книгу.

— Ну, готовь свои ушки к ужасным звукам.

— А что за книгу ты будешь читать?

— Стивен Кинг…

— Серьезно⁈

— Пфф… Сабина, я едва различаю свое имя. Ты серьезно поверила что я смогу? Ладно. Эта книга попроще Кинга, процентов на… тысячу. Но тебе понравится. Предупреждаю, если засмеешься я все брошу.

— Я не буду смеяться, обещаю!

— Посмотрим… Ты еще не знаешь название книги: «Гуси-гуси га-га-га…»

Сабина сжала губы крепче. Вижу ей очень хочется смеяться, но она сдержалась. Протянула руку ко мне и попросила сесть рядом с ней.

— Мне эту книгу всегда папа читал на ночь. Я ее очень хорошо помню и смогу помочь или что.

— Я рад, что ты веришь в меня. Так, начнем… Здесь на картинке две каких-то птицы возле реки. И, первое слово…

Сабина сжала мою руку в знак поддержки и поглаживает пальчиками.

Я смотрю на размытый фон с текстом и пытаюсь напрячь память и сознание:

— У… Тэ… О, нет. Е… Эту не помню букву. Теперь… Ка. Думаю, первое слово — утка.

Сабина нетерпеливо сжимает мою руку в своих горячих ладонях.

— Лука, у тебя очень приятный голос когда ты читаешь… Но… не угадывай. Там не «утка» написано, читай до конца.

— Хм. Так, второе слово все равно не одолеть с наскока. Окей. Заново прочту. УТ… Е… Эн… Ка… Нок…. Утенок!

— Да, молодец, правильно. Лука, отлично!

Я взял книгу удобнее и прилег рядом с Сабиной. Она прижалась щекой ко мне и слушает. Так внимательно, словно я не одно слово десять минут читаю по слогам, а целую главу. Решил идти до конца. Проговариваю второе слово.

— Ц… Ы… Пэ… Эл… Так, ну это по логике цыпленок.

— Да. Теперь, все вместе прочти.

— Утенок и цыпленок… Третье слово. Пэ… О… Ша… Эл… И. Пошли… Ка… У… Пэ… Дальше сложно. Я не понимаю. Ка… У… Пэ. Ага! Купаться! Ясно, они пошли купаться.

Сабина от моего нудного бубнения задремала. Я замолчал, чтобы не разбудить ее. Сквозь сон она говорит, чтобы я продолжал. Положила голову мне на плечо, обняла и сказала читать дальше.

Я прижал мою девочку к себе покрепче и продолжил эту пытку цыпленком и утенком. За час я одолел полторы страницы. Сабина, к этому времени, крепко спала. В результате я узнал что цыпленок и утенок пошли купаться, но цыпленок не смог, а утенок смог.

Скорость моего чтения удручала как и качество. Но похоже, Сабину это не волновало. Каждый раз когда я останавливался, она просыпалась и просила меня продолжать…

В итоге за этот час с ней, я прочел больше, чем за пять лет с десятью специалистами. Еще час спустя, я уже увереннее соединял слова в пары, читая по слогам, а не раздельно по буквам.

Сабина проснулась. Мое унылое чтение, серьезно отвлекло ее от страхов и тревог. Она по настоящему «болела» за каждую правильно произнесенную мной сложную букву. А за каждое верное прочтенное слово целиком, восклицала с таким восторгом, словно я олимпиаду выиграл…

Такая милая… Смотрю на нее и мне дышать ею хочется. Эта малышка разбередила во мне нечто посильнее благодарности и нежности. Вовремя напоминаю себе, что она уже моя невеста и я, вполне себе счастливый гад.

Заслуживаю или нет, но факт, Сабина — моя. Осталось, каким-то чудом, не испортить то, что промелькнуло между нами. Не хочу обманываться, но то как долго она мою руку держит в своей. То как целует, задерживая дыхание и постанывая мне в рот, не только о ее страстности говорит… Но и о кое-чем еще…