После разговора с генералом Вадим прямиком направился к себе в кабинет, прикидывая на ходу дальнейший распорядок дня. Дел накопилось по горло, и все важные, все неотложные, одно другого значимей. Шут его знает, с чего начать, чему отдать предпочтение. Пожалуй, все-таки вчерашнему нападению на Быкова. И не только из-за того, что оно было совершено на сотрудника милиции, на их товарища, на члена их группы. Вадим не верил, что на жизнь лейтенанта покушались обычные уличные хулиганы, как вырисовывалось из свидетельских показаний. «Попросили покурить, он не дал, завязалась драка»… Слишком просто. Спору нет, в жизни бывают и не такие дикие ситуации, когда и за пачку сигарет убивают, и даже просто так, ради развлечения, убивают. Жестоко причем убивают. И не отпетые преступники-рецидивисты, а обычные граждане. В основном молодые. Тоже, видимо, одна из сторон нынешней реальности. И Николай, вполне возможно, мог стать случайной жертвой хулиганов. Но почему именно он? Ведь те же свидетели, жильцы дома, показали, что четверо или пятеро незнакомых ребят тусовались у дома не меньше часа. Они явно кого-то ждали. И ждали конкретного человека. Николая Быкова. Незадолго перед появлением Быкова мимо парней прошли несколько мужчин, и ни к одному из них незнакомцы не обратились. Они ждали именно его. Явный заказ. И связан он с поездкой Шмелева и Быкова в Ряжск. Не иначе.
Ковалев поднял телефонную трубку, набрал цифру 202. Внутренний номер кабинета, где обитали его лейтенанты.
– Шмелев. Слушаю.
– Зайди ко мне, – распорядился Ковалев и с сожалением просмотрел все ящики стола. Никакой посуды с живительной жидкостью не обнаружилось. Ни большой, ни маленькой. Крупный конспиратор Прошин, как всегда, постарался. Для него главным моментом в подобных застольях было непреложное правило не оставлять никаких улик. Особенно стеклянную тару. А полсотни граммов после общения с генералом не помешали бы. Для снятия напряжения.
– Здравствуйте, Вадим Михалыч, – оперативник появился в кабинете неожиданно и прошагал к окну. По привычке. Они с Николаем как с первого раза облюбовали этот потертый стул, так с тех пор и норовят на нем сидеть. Кто первый успеет. Место у окна было для них дополнительным поводом раздора. Однако после небольшого раздумья Дмитрий сел напротив стола. Спорное любимое место занимать не стал, потому что сейчас спорить было не с кем. Его лучший друг находился сейчас в больнице.
– Как Николай? – спросил Ковалев.
Дмитрий вздохнул:
– Плохо. В реанимации лежит. Состояние тяжелое. К нему никого не пускают. Врачи, правда, говорят, что самое опасное позади. Из комы выбрался. А как дальше будет, кто его знает.
Глаза Дмитрия увлажнились. И тут же потемнели от гнева, сузились. Нетрудно было догадаться, о чем он сейчас думает. Вернее, о ком. Кулаки даже сжал.
– Представляете, Вадим Михалыч, – голос оперативника предательски дрогнул, – он, когда в себя пришел, про меня вспомнил… Мое имя назвал… Два раза. Дима, Дима… Врач мне рассказал…
Дмитрий отвернулся к окну, пряча заблестевшие глаза. Слез он не стеснялся, ведь проявление минутной слабости позволительно любому человеку. Даже офицеру милиции. Не бессердечные же они, в конце концов. Вадим снова пожалел об отсутствии успокоительных граммов.
– Я этих гадов из-под земли достану! – гневно и твердо пообещал Дмитрий. – Достану и закопаю! А потом пусть меня хоть сто раз судят. Таким нелюдям не на земле место, а в земле. Заточкой в спину, представляете? Это какую же звериную натуру надо иметь, а? И кого? А недоросток не просто ударил, а еще и сломал заточку. Представляете? Ручка у него в руках осталась, а лезвие у Николая в теле. Разве это люди? Короче, Вадим Михалыч, как хотите, а меня ото всех дел освободите. Я должен их найти!
Минутная слабость обещала затянуться и продлиться неизвестно сколько времени. Состояние молодого оперативника было хорошо понятно, но проявление подобных вольностей все же не допускало. У них на это попросту не было права. Если каждый станет заниматься тем, чем захочет, то их УВД надо будет переименовать в колхоз. Однако напускать на себя строгость Ковалев не стал. Сказал лишь:
– Нападение на Николая наверняка связано с вашей операцией в Ряжске. Это, Дима, не хулиганская выходка, а заказная акция. Николая хотели убить.
– Но откуда они знали, что в Ряжске были именно мы? – не поверил Шмелев. – Об этом в управлении знали всего семь человек. Генерал, его помощник Молчанов, начальник ОБНОНа, вы, инспектор, который нас разным прибамбасам учил, и мы с Николаем. Больше никто. Ни группа прикрытия, ни водители не знали, кто есть кто. Знали, конечно, что мы из милиции, но фамилий-то наших не знали. И уж тем более адресов. А Николая встретили прямо возле дома. Случайность, Вадим Михалыч.
Дмитрий никак не хотел согласиться с версией майора, однако отстаивал свою позицию без прежней уверенности. И причиной тому был непререкаемый авторитет майора. Переубеждать помощника Ковалев не стал. Но заметил:
– Ты с этим делом не спеши. Подожди пару дней. Договорились?
Дмитрий не без удивления пожал плечами:
– Пару дней можно подождать. Мне все равно рядом с Николаем надо быть. А почему именно два дня?
Ковалев едва сдержался от желания щелкнуть любопытного помощника по носу. Через два дня, бог даст, московские коллеги повяжут оружейников-бандитов. Ковалев не сомневался, что заказчика покушения на Быкова нужно искать среди них. Генерал прав, за всеми крупными преступлениями в Рязани и области стояла одна-единственная группировка, на совести которой убийства, торговля оружием, наркотики и многое другое. Через два дня, тьфу-тьфу, следствие получит дополнительные материалы по многим из этих дел. Однако сейчас разглашать полученную от генерала информацию Ковалев не имел права. Даже в разговоре со своим молодым помощником. В последнее время появляющаяся в УВД информация стала сродни воде, слишком уж большая у нее утечка. Щепа. Зареченск. Быков и Шмелев. Такое ощущение, что бандиты все время находятся где-то рядом, на расстоянии вытянутой руки.
– Оружие всегда держи при себе, – строго напомнил помощнику детектив, – даже дома. Это не просьба, это приказ.
– Понял, – буркнул Дмитрий.
Распоряжение майора окончательно подтверждало его уверенность в не случайности покушения на Николая. Но откуда бандиты узнали про них? Как они их вычислили? Значит, их кто-то заложил. Кто, если знали только семь человек. Лично генерал? Сам начальник ОБНОНа? Или майор Ковалев, может? Что ни имя, то легенда из истории Рязанской милиции. Проще застрелиться, чем подозревать кого-то из них в предательстве. Или напиться. Так лучше. И напился бы, если б Николай не был в больнице.
– Вадим Михалыч, – Дмитрий остановился у двери, решился на вопрос. – А зачем вы в Ряжск вчера приезжали? Курировали операцию или за нас беспокоились? Или, может, не верили в наши способности?
Ковалев посмотрел на него с удивлением:
– Вчера? В Ряжск? Я не был там. Мы вчера с Денисом в Зареченск ездили. Это совсем в другой стороне от Ряжска. А кто тебе сказал?
Дмитрий растерянно заморгал глазами. Его вопрос в свете нешуточных событий, разгоревшихся вокруг небольшого городка, выглядел не таким уж безобидным. Получается, что лейтенант вроде как в чем-то подозревает своего непосредственного руководителя, одного из лучших сыщиков Рязани и области. Если не всей России. Впрочем, сам Ковалев смотрел на вопрос проще. И повторил:
– Так кто тебе сказал, что я был вчера в Ряжске?
– Никто, – признался лейтенант и растерялся окончательно, – я сам так подумал… Я там вашу невесту видел, она в машине сидела, ну и подумал, что она вместе с вами приехала… Точнее, вы вместе с ней приехали.
Ковалев застыл. Напрягся. Безобидное сообщение Дмитрия могло ввести в шоковое состояние.
– Ты уверен? Это действительно была Даша?
Дмитрий утвердительно кивнул головой. Уж в чем в чем, а в этом он был уверен абсолютно. На лица у него память цепкая. Особенно если это лицо любимой невесты его начальника.
– Она, Вадим Михалыч, – виновато подтвердил лейтенант, – мы как раз товар приняли, деньги готовились передать, и тут я ее увидел. Она тоже вроде как в нашу сторону смотрела и стекло даже немного опустила. Тонированные стекла были. Я и подумал, что за рулем вы. Обрадовался еще. Ну, думаю, все в ажуре, если Михалыч рядом. Тут группа захвата налетела, нас всех мордами в землю уложила, и больше я Дашу не видел. Ни ее, ни машину.
Ковалев почувствовал, как лицу стало жарко. Пожалуй, впервые в жизни ему не удалось совладать со своими чувствами. Ему, детективу Ковалеву, мастеру восточных единоборств, большому знатоку психологии. Сыщику, способному предугадать на несколько шагов вперед действия матерых рецидивистов, а на поверку оказавшимся таким беспомощным и наивным глупцом. Слепым котенком. Безалаберным кретином. Наверное, со стороны он выглядел сейчас не лучшим образом. Дмитрий тоже заметил, как изменился с виду его начальник. И поспешил успокоить:
– Не волнуйтесь, Вадим Михалыч. Может, Даша по работе приезжала. И не одна, может, а с подругой.
Дмитрий подумал, что причиной столь резкой перемены настроения майора была элементарная ревность. И относился к этому с непониманием. Зачем тогда вообще встречаться с женщиной, если не доверяешь ей? Тем более жениться. Мало ли куда она поехала, мало ли с кем поехала? У нее тоже работа. Получается, что жену надо дома держать. Взаперти.
Так думал лейтенант, даже отдаленно не догадываясь об истинной причине негодования майора. И неудивительно. И может, оно и к лучшему, что лейтенант не догадывается. Слишком уж тяжелая была догадка. Страшная догадка.