После душа и прогрева я, собрав яйца в кулак, решил порыскать вокруг замка. Мясо доел, пиво допил. Оно конечно уже забродило, от чего в голове поселилась невьебенная храбрость. Надо пользоваться моментом, пока заднюю не дал.

Вот что значит натурпродукт, хмель и солод с грядки.

Я шел и думал о своем новом статусе. Может, я сука, граф теперь какой-то? Или маркиз? Надо почитать записи, отвлекал себя разными мыслями перед встречей с латексным трупом.

Как же мне не хватало интернета. Никогда не думал, что за wi-fi отдам все сокровища мира. У меня тут сундук, набитый златом, а я даже кнопочный телефон себе позволить не могу.

Нечестно как-то получается.

Еще все это время за маму переживал. Как там она, одна, справляется с горем?

Где-то глубоко царапнуло, прямо под ребрами.

Шел и понимал, что видеть прыгунью я не желал, но и оставить незахороненное тело не осмеливался. Все-таки, как никак, это тело ее трахнуло. Или она его. Хз.

Но явно замута какая-то была, раз она его еще и отравила. Хрен поймешь, что у баб в голове.

Лопаты не было в помине, я взял топор с широким лезвием и пошуршал ветками, в сторону предполагаемого прыжка. Кружился, блядь, как пчела, ища вкусный цветок, но ничего не находил.

Так. Стоп.

Поднял голову, вон мое окно. Красную занавеску спецом вытолкал наружу, чтобы ориентиром служила. Та развивалась, как ебучий, британский флаг, помахивая краешком ткани.

Еще раз осмотрел мягкую, рыхлую землю. Ни следа.

Может ее уже сожрали? Да, вряд ли. Тут только воронье, а тушу такую, размером с кита, они лет тридцать жрать будут. Вой волков не слышал.

Повернул голову, осмотрелся. Никого, никаких признаков жизни или смерти. Только лес и озеро неподалеку.

Решил прогуляться. Озеро показалось гладким и спокойным. Глянцевая лазурь сверкала, бликами въедаясь в радужку глаз. А, что, можно и окунуться пару раз или рыбалкой заняться. Раз я теперь на самовыгуле, да землица, хоть и не родная, может порадует провиантом.

Я подошел ближе. Водная гладь мирно покачивалась в такт летнему ветерку. Эх, лодочку и водочку бы мне и прям, «Особенности национальной рыбалки» местного формата.

Про жратву и бухло я не забывал ни на секунду. Вечером собирался снова заехать в «гостеприимный» и такой полюбившийся кабак.

С порога прокричу: «Сеня, дичь!». Вот публика охренеет. Ржу в голос, как придушенная чайка. А что, все равно зрителей нет.

В глубине души все же цепляет одиночеством. Смахиваю сантименты. На хер все, пойду щупать дно.

Закатал штаны выше колен.

Бля, холодрыга-то какая! Водичка градусов десять, не больше. Ступни тут же свело судорогой. Я матюгнулся сквозь зубы, шагнул глубже. И охренел.

Под ногами хрустнуло не то стекло, не то кость. Дно мелко затряслось, словно там внизу кто-то включил гигантский вибровызов. Вода у щиколоток почернела за секунду, превратившись в густой деготь. По озеру пробежала судорога.

Ексель-моксель, ну что опять?

И тут началось движение. Сначала поодаль, метрах в пяти. Вода забурлила, закипела. Все по канонам, как у Пушкина.

К поверхности со всех сторон поперла рыба. Да так много, что рук не хватит. Плотный косяк чешуйчатых спин перекрыл весь обзор. Судаки, щуки, какие-то уродливые караси — вся эта биомасса перла прямо на меня, выпучив стеклянные глаза. Нерест святого Валентина, блядь!

Я снял футболку через голову, одной рукой. Секундное дело. Схватил пару-тройку самых жирных тушек, которые сами лезли в руки, прохладные, скользкие, отчаянно бьющие хвостами. Есть контакт. Ужин подан, господин-сэр.

— Ну всё, Колян, живем! — радостно выдохнул, разворачиваясь к берегу.

Развернуться мне дали ровно на полсекунды.