Вот бы сейчас надраться. До чёртиков, до блевоты, чтобы этот мир расплылся в мутную кляксу, а потом, чтобы мама отчитывала, пока в себя не приду. «Опять ты, Николай, в какую-то авантюру влез! Да что ж за наказание такое!» — вот бы услышать её голос, строгий, но родной, и чтобы за этим голосом была кухня, чайник, запах жареной картошки…

Мечтай, мечтай, Палачов.

Теперь твоя реальность — это какие-то твари из сверхъестественного мира, вечно урчащий желудок и тишина, от которой хочется орать.

Допился, идиот.

Да ну, нахрен, такой расклад. Прежде чем меня, как моего предшественника, ухайдохают, я тут с голоду сдохну.

Подхожу к сундуку, он кажется идеальным для хранения ценностей. Ну, или хотя бы для того, чтобы спрятать в нём свою внезапно пошатнувшуюся адекватность. Открываю крышку и… застываю.

Ну ни хуа-хуа!

Ларец оказался настоящим кладом: под завязку набит украшениями, и, судя по всему, всё — оригинал. Не какая-то там бижутерия из подземного перехода, а вещи с историей, тяжёлые, холодные, иномирные.

Я как Кощей, запускаю пятерню в сундук и ковыряю до самого дна, будто пытаюсь нащупать хоть какой-то смысл в этом безумии. Да тут на две жизни хватит! На три, если жить скромно.

Сажусь на рядом стоящий диван и начинаю примерять кольца — на каждый палец по штуке. Сижу, смотрю на свои руки, увешанные золотом, и хихикаю нервно, как мальчишка, который стащил у отца сигарету.

— Ну вот, теперь я как султан Сулейман, — бормочу себе под нос, пытаясь удержать серьёзное лицо, но смех прорывается снова, злой, горький. — Только гарема не хватает. И еды. Еды — в первую очередь.

Что, сука, делать дальше? Пожрать — это, конечно, задача номер один. А дальше? Я что, должен тут сидеть, как в бункере, и ждать, когда за мной придут? Или мне за кем-то идти?

Короче, вопросов, к сожалению, больше, чем ответов. Сидеть и ждать у моря погоды — это так себе перспектива. Жизнь не дрянной сериал, где в середине серии всё само собой рассосётся.

Жизнь, как оказалось, делает выверты и покруче.

Рассовав несколько побрякушек по карманам, на всякий случай, вдруг пригодятся как валюта в этом странном мире, решаю выйти в ночь.

А была не была!

Я, конечно, не Иванушка-дурачок, за стрелой не побегу. Но стрелами запастись не мешало бы. Еще снимаю булатный меч со стены, пристегиваю к поясу и кривлюсь, глядя на своё отражение в тёмном стекле единственного окна:

— Ну, блядь, Терминатор, Ван Хельсинг и Ведьмак в одном флаконе. Обидно будет, если убьют в первую же вылазку за пищей.

Так, стоп, что я знаю про нежить? Из фильмов: жечь их надо, головы рубить желательно, в сердце — деревянный кол, ну и, наверняка, для надёжности — молитву прочитать.

Вроде в таком порядке, или наоборот? Да хрен его знает!

Рука сама тянется к шее. Крестик на месте. Холодный, привычный, маленький.

— Слава богу, — шепчу, и в этом «слава богу» столько усталости, что хватило бы на десяток исповедей.

Короче, если что, в некрологе будет написано: «Сгинул в ебучих лесах Трансильвании». Уебищно звучит, если честно. Но зато честно.

Покидаю убежище.

Вдыхаю ночной воздух — он пахнет сырой землёй, дымом и далекими пряностями. Делаю шаг вперёд, в темноту, где, возможно, прячется не только опасность, но и ответ на хоть один из моих вопросов.