Некоторое время они просто сидели рядом, и тишина больше не казалась тяжёлой — за высокими окнами медленно покачивались ветви серебристых деревьев, ветер скользил между ними наполняя комнату едва уловимым ароматом цветущего ночецвета, где-то далеко перекликались птицы.
Мириэль слушала эти звуки и впервые за очень долгое время чувствовала как постепенно ослабевает напряжение которое месяцами жило под рёбрами.
Рядом сидел Аро — тёплый, живой, настоящий, без масок и титулов и проклятия между ними.
Она осторожно подняла взгляд.
Аро смотрел в окно, и на его лице лежала усталость такая глубокая что её невозможно было скрыть — под глазами залегли тени, плечи стали тяжелее, волосы собраны небрежно словно ему давно стало безразлично как он выглядит.
Сердце болезненно сжалось.
Она тоже была причиной этой усталости. Пусть не единственной. Но причиной.
Воспоминание из сна всплыло неожиданно ясно.
Голос каштановолосой девочки — спокойный, почти насмешливый:
Объясни нам ещё раз про клятву.
Я поклялась своему возлюбленному что не выйду замуж ни за кого другого.
Ты выходила замуж за папу?
Нет...
Тогда где нарушение? Тебя называют невестой. Не женой. Вы даже свадьбу сыграть не успели.
Она тогда застыла.
А вторая клятва?
Голос стал тише.
После похорон я поклялась что ко мне больше никто не прикоснётся.
Ты сказала «никто»?
Да.
Дословно?
Воспоминание всплыло со всей ясностью — сырая земля, холодный дождь, собственные слёзы, и слова, те самые слова.
Что после него ни один мужчина не станет моим мужем.
Черноволосая девочка всплеснула руками: вот видишь! Каштановолосая закатила глаза: наконец-то дошло. Ты сама заперла свой голос, матушка. Сама. Своими словами.
Столько времени. Столько страха. Столько боли — и всё это оказалось ошибкой в одно слово. Муж. Аро так и стал ей мужем.
Мириэль медленно протянула руку и коснулась его пальцев.
Аро вздрогнул — совсем немного, будто всё ещё не верил что она останется рядом — и взгляд его опустился на их руки, потом поднялся к её лицу.
— Значит… Мириэль?
Её имя прозвучало тихо, бережно, словно он боялся спугнуть что-то очень хрупкое.
Она кивнула.
На его губах появилась слабая улыбка.
— Красивое имя.
Щёки предательски потеплели — после всего произошедшего эта простая фраза показалась неожиданно важной, и она опустила глаза, а Аро тихо усмехнулся, впервые за многие дни без горечи.
— Теперь многое становится понятным, — произнёс он. Провёл ладонью по лицу, устало выдохнул. — Я всё время чувствовал что чего-то не хватает. Будто части истории отсутствуют.
— Но один вопрос всё ещё остаётся. Почему вы так отчаянно искали решение от проклятия?
Вопрос прозвучал спокойно, без давления и без обвинения — именно поэтому ответить оказалось труднее.
Мириэль долго молчала, смотрела на солнечные блики на полу, на золотистую пыль в воздухе, на свои пальцы.
— Хотела свободы. Хотела уйти, — произнесла она тихо. — Но со временем всё становилось отчётливее.
Аро напрягся рядом.
— Что?
Она глубоко вдохнула — голос звучал хрипло после долгих месяцев молчания, но говорить становилось легче с каждым словом.
— Все вокруг говорят об Императоре Тьмы. О чудовище. О проклятии. О страхе. — Взгляд её встретился с его. — А я увидела фейри который каждый день приносил мне еду, хотя я была груба. Который разрешил мне перевернуть всю библиотеку. Который терпел мой характер. Который ни разу не воспользовался своей властью.
Голос дрогнул.
— Который оказался добрее большинства тех кого я знала.
В комнате стало очень тихо.
Аро смотрел на неё так словно впервые видел — будто слова были где-то далеко и никак не добирались до губ.
Мириэль отвела взгляд первой. Слишком откровенно. Слишком честно.
Тёплые пальцы осторожно накрыли её ладонь.
Аро молчал. Крепче сжал её руку.
За окном медленно поднималось солнце, свет становился ярче, и он подался вперёд и обнял её бережно — так как обнимают то что боялись потерять и наконец удержали — и она прижалась к его плечу и закрыла глаза.
Птицы за окном продолжали петь. Ночецвет всё ещё пах сквозь приоткрытую створку.
Это было начало пути который они наконец решили пройти вместе. Он отсронился и коснулся ее лица. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, ладонь скользнула ниже, задержалась у линии подбородка, большой палец осторожно погладил кожу — будто Аро до сих пор не верил что она действительно сидит рядом и больше не собирается исчезать за стеной молчания и недосказанности.
Мириэль подняла взгляд.
В зелёных глазах больше не осталось прежней настороженности — только усталость долгих месяцев, облегчение и что-то ещё, тихое и глубокое, что росло между ними так медленно что они сами заметили это лишь сейчас.
Расстояние между ними исчезло само собой.
Поцелуй получился осторожным, почти робким — словно оба боялись спугнуть хрупкое чудо которое только-только родилось между ними, и тепло его губ оказалось удивительно знакомым, и напряжение последних недель начало покидать плечи, словно туго натянутые струны внутри наконец ослабли.
Аро тихо выдохнул ей в губы.
Поцелуй стал глубже — без страха, без отчаяния, без влияния проклятия. Только они двое. Только их собственный выбор.
Когда воздуха стало не хватать, они медленно отстранились, лбы соприкоснулись, несколько мгновений никто ничего не говорил — за высокими окнами шелестел ветер, где-то далеко слышались голоса дворцовой стражи, жизнь продолжала идти своим чередом, только для них весь мир сузился до этого маленького пространства, до дыхания друг друга, до тепла рук.
Мириэль попыталась отстраниться. Сильная рука мягко удержала её за запястье.
— Куда бежишь? — тихо спросил Аро.
Он потянул её к себе — совсем немного и прижал крепче, так крепко словно боялся однажды открыть глаза и понять что это лишь сон, и уткнулся лицом в её волосы.
— Я боюсь потерять тебя, Мириэль.
Слишком честно. Слишком открыто.
Она замерла — потом медленно подняла руку и провела пальцами по его волосам, таким же каштановым как осенняя листва под солнцем.
— Аро…
Впервые его имя прозвучало мягко, без колкости и настороженности. Он поднял голову.
— Почему проклятие так отчаянно требует наследников?
Улыбка исчезла с его лица. Аро долго молчал, смотрел куда-то мимо неё — будто видел воспоминания от которых хотел избавиться.
— В полнолуние я постепенно теряю контроль, — произнёс он. — Каждый месяц становится труднее удерживать тьму внутри. Когда она вырывается — дальше я почти ничего не помню. Отец надеялся что связь с невестой поможет удержать проклятие. Так работало поколениями.
Горькая усмешка скользнула по его губам.
— Только я оказался слишком слаб.
Мириэль нахмурилась — сразу, без раздумий.
— Нет.
Аро удивлённо посмотрел на неё.
— Ты сильнее всех кого я встречала. Именно поэтому проклятие так долго не может сломать тебя.
Что-то дрогнуло в его взгляде — что-то очень уязвимое и очень живое — и он наклонился ближе, уткнулся лбом в её висок.
Мириэль почувствовала как начинает краснеть.
— Аро…
В голосе прозвучало предупреждение. Он тихо рассмеялся — впервые за много недель, искренне — и коснулся губами её виска, потом возле уха.
— Аро.
— Что?
— Прекрати.
— Даже не начинал.
Она ткнула его локтем в бок. Он рассмеялся ещё громче — и комната наполнилась простым фейрийским счастьем.
Мириэль сидела рядом с ним, чувствуя под ладонью размеренное биение его сердца, и думала о том что за всё время пребывания во дворце привыкла видеть в Аро либо Императора Тьмы перед которым склонялись целые королевства, либо загадочного фейри скрывающего слишком много тайн — сейчас рядом с ней находился просто уставший мужчина, уставший настолько что перестал прятать свои страхи.
Солнечный свет скользил по полу длинными золотыми полосами, за окнами шумел ветер, доносился сладковатый аромат цветущих лилий, где-то высоко пели птицы. Мириэль поймала себя на мысли что давно не замечала подобных мелочей, последние месяц превратились в бесконечную гонку за ответами.
— О чём думаешь? — тихо спросил Аро.
— О том что устала.
Признание вырвалось само собой, настолько неожиданно что она удивилась собственным словам.
— Знаю.
— Нет. — Мириэль качнула головой. — Устала бояться. Устала искать выход. Иногда кажется что пытаюсь удержать море голыми руками.
В комнате стало тихо — только слышался шелест листьев за окном.
— Тогда перестань держать его одна.
Она подняла голову. Он смотрел прямо на неё — без масок, без титулов, без власти, просто Аро.
— Разве не для этого существуют супруги?
На последних словах он слегка улыбнулся.
— Мы ещё не супруги.
— Какая досадная несправедливость.
Она закатила глаза.
— Ваше величество.
— Что? Ваше величество??
— Перестаньте.
— Не хочу. Назовите меня Аро, тогда может перестану.
Мириэль рассмеялась — негромко, почти неслышно, но настоящим смехом — и Аро замер.
— Я впервые слышу как ты смеёшься.
Улыбка медленно исчезла с её лица. Сердце болезненно дрогнуло — потому что он был прав, за всё время знакомства она почти никогда не позволяла себе этого.
Аро поднялся.
— Идём.
— Куда?
— Гулять.
— У вас же есть важные дела.
— Подождёт.
— Император не может просто уйти гулять.
— Очень даже может.
Он протянул ей руку, в зелёных глазах плясали смешинки.
— Сегодня я хочу побыть просто Аро.
Несколько секунд она смотрела на его ладонь. Потом вложила свою руку в его — и тёплые пальцы сразу сомкнулись крепко, будто снова боялся что она исчезнет.
Высокие цветы покачивались под лёгким ветром, наполняя воздух сладким ароматом лунных лилий и жасмина, тонкие струи огромного мраморного фонтана поднимались вверх и серебристым дождём возвращались в чашу, наполняя пространство ровным умиротворяющим шумом воды.
Аро молча вёл её по каменной дорожке.
Они остановились у фонтана, сели на широкий бортик, и несколько мгновений просто сидели слушая шелест листвы и журчание воды — где-то запела птица, ей ответила другая, тихая мелодия сада переплеталась со звуком фонтана.
Мириэль прикрыла глаза. Свежий воздух коснулся лица, запах цветов смешивался с прохладой воды, сердце впервые за долгое время билось ровно — без тревоги, без страха, без ожидания новой беды.
Она осторожно прислонилась виском к его плечу.
Аро замер на мгновение — потом его плечо чуть коснулось её щеки, позволяя устроиться удобнее, и их пальцы нашли друг друга сами собой, без слов и просьб, будто так и должно было быть.
Он склонил голову и вдохнул аромат её волос, светлые пряди мягко коснулись его щеки, и она почувствовала это движение и улыбнулась уголками губ.
Никто из них не нарушил тишину. Слова казались лишними.
Фонтан пел свою бесконечную песню. Ветер шевелил ветви деревьев. Над садом медленно зажигались первые вечерние звёзды.
Исчезли проклятия. Исчезли страхи. Исчезли тайны и боль.
Остались только двое фейри, сидящих плечом к плечу, держась за руки — и впервые за долгое время позволивших себе просто быть счастливыми.