Март. Мексика. Мехико.

Мехико никогда не умел просыпаться тихо.

Ещё солнце не успело подняться высоко над районом Густаво А. Мадеро, а улицы уже наполнились привычной жизнью. Из открытых окон доносился запах свежих тортильяс, жареного перца и крепкого кофе. Где-то за углом мужчина негромко перебирал струны старой гитары, а хозяйки семейных лавок открывали ставни, приветствуя соседей так, словно расстались не вечером, а несколько месяцев назад.

Я медленно шла по знакомой улице, позволяя утру окружить меня со всех сторон.

Сегодня двадцать третье марта. Последний день дома.

Эта мысль всё утро тихо жила где-то под рёбрами — не причиняла боли, но заставляла внимательнее смотреть вокруг, будто сердце заранее пыталось сохранить каждую мелочь.

Ветер мягко коснулся моего лица. Я подняла голову.

Между домами, как и много лет подряд, тянулись верёвки с разноцветным бельём. Белые простыни лениво покачивались на солнце, бросая живые тени на потрескавшийся асфальт.

Для обычных прохожих улица выглядела совершенно привычной. Только магические существа видели совсем другую картину.

По телефонным проводам с поразительной ловкостью носились нагуали, выбравшие сегодня облик маленьких серых мышей. Они спорили между собой тонкими писклявыми голосами, перепрыгивали с кабеля на кабель и исчезали среди спутанных проводов. На крыше старого дома лениво растянулся огромный чёрный кот — любой человек поклялся бы, что это самый обычный дворовый лентяй. Я же прекрасно знала старого оборотня-ягуара, который каждое утро принимал этот облик лишь потому, что любил греться на тёплой черепице. Возле цветочной лавки маленькие духи воздуха незаметно кружились среди лепестков, разнося аромат жасмина по всей улице. Их прозрачные крылышки сверкали в солнечных лучах так быстро, что человеческий взгляд никогда бы их не уловил.

Я невольно улыбнулась.

Наверное, именно поэтому я так любила возвращаться домой.

Я вдохнула полной грудью. Тёплый воздух наполнил лёгкие ароматами специй, сладких фруктов и свежей выпечки.

Боже. Как же хорошо.

Я даже не заметила, как ноги сами понесли меня к небольшой площади, где уже собирались музыканты. Первый удар барабана заставил сердце откликнуться быстрее. Второй поймал ритм моего дыхания. Третий окончательно лишил меня всякого желания идти дальше.

— Найели! Идёшь танцевать?

Я рассмеялась.

— Конечно!

Скинула лёгкую джинсовую куртку на ближайшую скамейку, поправила длинные серьги-кольца и шагнула в самый центр площади.

Музыка мгновенно подхватила меня. Я больше не думала ни о самолёте, ни о Бостоне, ни о работе, которая ждала впереди. Существовали только ритм, солнечный свет и ветер, свободно играющий моими волосами. Я кружилась вместе с прохожими, легко меняла партнёров, хлопала в ладоши в такт музыке, смеялась так искренне, что незнакомые люди начинали улыбаться в ответ.

Кажется, счастье действительно бывает заразительным.

— Вот это наша Найели! Давай ещё! Браво!

Кто-то из музыкантов прибавил темп. Молодой парень с тёплыми карими глазами протянул мне ладонь.

— Потанцуем?

— Почему бы и нет?

Я вложила свою ладонь в его руку. Он уверенно закружил меня, и мир снова превратился в яркий калейдоскоп красок, смеха и музыки.

Именно за такие моменты я любила Мексику. Здесь незнакомец мог стать твоим партнёром всего на один танец — и этого было достаточно, чтобы подарить друг другу хорошее настроение.

Музыка становилась всё быстрее.

Каблуки отбивали ритм сами собой, а сердце легко подстраивалось под гитару и звонкие удары маракасов. Воздух дрожал от смеха, хлопков и громких возгласов прохожих. Казалось, весь квартал двигался в одном дыхании.

Мой партнёр ловко развернул меня вокруг себя. Солнечный свет скользнул по большим серьгам-кольцам, и они коротко сверкнули золотом.

— Какая красавица! — крикнул кто-то из музыкантов.

Я звонко рассмеялась.

— Спасибо!

Парень смущённо улыбнулся.

— Вы ведь сегодня улетаете?

Я удивлённо подняла брови.

— Уже весь район знает?

— Донья Мария умеет рассказывать новости быстрее интернета.

Мы оба рассмеялись. Он снова подал мне ладонь.

— Тогда ещё один танец.

— Только один.

Музыка взлетела ещё выше. Я легко шагнула ему навстречу — поворот, ещё один, мир закружился яркими красками. Тёплый ветер подхватил волосы, солнце приятно согревало плечи, а знакомые лица вокруг улыбались так искренне, словно радовались моему возвращению сильнее меня самой.

Вот ради таких дней стоило пересекать океан. Дом всегда встречал одинаково — шумно, тепло, по-настоящему.

Парень осторожно притянул меня ближе. Его ладонь едва коснулась моей талии, карие глаза смеялись. Он уже набрал воздуха, собираясь что-то сказать, и даже слегка наклонился ко мне...

— Найели Эррера!

Я замерла.

Боже.

Музыканты дружно переглянулись. Кто-то тихонько прыснул со смеху. Мой партнёр обречённо прикрыл глаза.

— Спасайся, сынок, — сочувственно произнёс один из стариков, сидевших возле кафе. — Пока не поздно...

Толпа сама расступилась.

Бабушка двигалась прямо ко мне уверенной походкой, и каждый шаг будто говорил громче любых слов. Сегодня она выбрала длинную цветастую юбку, белую блузу с вышивкой и широкополую соломенную шляпу. Серебристые волосы были аккуратно собраны в косу, а тёмные глаза сияли той самой решимостью, которую я знала с детства.

Я улыбнулась как можно невиннее.

— Ба...

Ответ прилетел мгновенно.

— Ай-ай-ай!

Она ловко ухватила меня за ухо.

— Бабушка!

— Молчи.

— Больно же...

— Вот и хорошо.

Площадь дружно расхохоталась. Парень, с которым я танцевала, сделал несколько осторожных шагов назад.

— Простите, донья Мария...

— Иди своей дорогой, красавчик. Сегодня тебе повезло.

Он благодарно кивнул и почти бегом растворился среди прохожих. Я проводила его взглядом.

— Вот трус...

— Что?

— Ничего.

Бабушка наконец отпустила моё ухо. Я сразу потёрла его ладонью.

— Двадцать четыре года, — произнесла она с самым серьёзным видом.

Я кивнула.

— Красивая девушка.

Ещё один кивок.

— Учится в Америке. Работает.

— Да.

Она глубоко вздохнула.

— А ведёт себя так, словно ей шестнадцать.

Я театрально сложила ладони.

— Он всего лишь пригласил меня на танец.

— Сегодня танец, завтра свидание, послезавтра свадьба.

— Ба...

— Что "ба"?

Я улыбнулась шире.

— Ты сама меня так воспитала.

Она прищурилась.

— Это ещё как понимать?

— Очень просто.

Я взяла её под руку.

— Ты всегда говорила, что женщина должна знать себе цену. Самый добрый. Самый благородный. Самый сильный. Самый умный. Самый достойный. Только такой мужчина сможет покорить моё сердце.

Бабушка медленно закрыла глаза.

— Боже...

Она театрально подняла лицо к небу.

— Это же надо было самой воспитать такую привереду...

Я весело рассмеялась и крепко обняла её.

— Зато какую красавицу.

Она фыркнула, хотя уголки губ всё равно дрогнули в улыбке.

— Хитрая лиса.

— Орлица.

— Какая разница? Всё равно хитрая.

Я рассмеялась ещё громче, а она наконец обняла меня в ответ — крепко, по-домашнему, так, как умеют только бабушки. В тот миг я особенно ясно почувствовала: до вечернего полета оставалось всего несколько часов, и именно поэтому хотелось запомнить каждую секунду рядом с ней. — Пойдём домой, — сказала бабушка уже гораздо мягче, поправляя поля своей шляпы. — До вылета осталось всего ничего, а у тебя чемодан до сих пор открыт.

— Уже собрала почти всё.

— "Почти" — любимое слово тех, кто потом бегает по дому и ищет носки.

Я тихо рассмеялась.

Она привычно взяла меня под руку, и мы медленно двинулись по знакомой улице. Солнце поднялось ещё выше, окрашивая старые дома в тёплый медовый цвет. Из небольшой пекарни тянулся аромат свежего хлеба, сладких булочек с корицей и горячего шоколада. Хозяин, заметив нас, приветливо поднял руку.

— Уже улетаешь, Найели?

— Сегодня вечером.

— Тогда возвращайся поскорее.

— Обязательно.

Несколько шагов дальше пожилая женщина аккуратно раскладывала яркие ткани возле своей мастерской. Рядом две девочки примеряли разноцветные ленты для волос, смеясь так заразительно, что улыбка сама появилась на моём лице.

Для обычных прохожих всё выглядело привычно. Моему взгляду открывалось куда больше.

Под навесом цветочной лавки маленькая фейри осторожно расправляла лепестки белых лилий, касаясь их кончиками пальцев — и от каждого прикосновения цветы словно становились ярче. По крыше соседнего дома важно прохаживался огромный чёрный ворон. Стоило ему расправить крылья, как магическая аура на миг вспыхнула вокруг тяжёлым серебристым светом. Старый нагуаль заметил мой взгляд и слегка наклонил голову в знак приветствия. Я ответила таким же коротким кивком.

Дома здесь всегда казались ближе друг к другу. Словно каждый заботился о соседе. Наверное, именно поэтому этот район никогда не казался мне бедным. Да, здесь редко встретишь роскошные особняки или дорогие машины. Зато почти каждый знает имя человека, живущего через дорогу, а двери семейных лавок открываются раньше рассвета не ради прибыли — просто потому что кому-то обязательно понадобится свежий хлеб, молоко или простая человеческая помощь.

Мы свернули за угол.

Над знакомой зелёной вывеской тихо покачивался деревянный колокольчик. «Эррера».

Маленький семейный магазин, в котором прошло моё детство. Я задержалась на пороге — сколько раз за эти две недели я входила сюда? Десятки. И всё равно сердце каждый раз отзывалось одинаковым теплом.

Колокольчик мелодично звякнул. Внутри пахло кофе, сушёными травами, специями и свежим деревом.

— Вот и мои девочки! — донёсся голос дедушки.

Он выглянул из-за прилавка, снял очки и широко улыбнулся. Морщинки вокруг глаз сразу стали глубже.

— Mi águila...

"Моя орлица". Я подошла и крепко его обняла.

— Доброе утро, дедушка.

Его ладонь привычно легла мне на голову.

— Совсем взрослая стала...

— Каждый год одно и то же.

— Потому что каждый год ты становишься ещё красивее.

— Осторожнее, — тут же вмешалась бабушка, снимая шляпу. — Ещё немного, и девочка окончательно поверит, что принц обязан приехать на белом коне.

Я лукаво улыбнулась.

— А разве ты сама меня этому не учила?

Дедушка тихонько рассмеялся.

— Мария... спорить с нашей Найели бесполезно.

Бабушка лишь махнула рукой.

— Вот именно. Сама себе воспитала адвоката.

И впервые за всё утро мы рассмеялись втроём одновременно.

На несколько коротких мгновений время словно остановилось. Я поймала себя на мысли, что именно такие моменты потом вспоминаются чаще всего. Не праздники. Не дорогие подарки. А запах этого магазина, смех дедушки и бабушки и ощущение, что где бы ни оказался — этот дом всегда будет ждать тебя.

Моя комната почти не изменилась.

Те же светлые стены, фотографии на полках, книги, привезённые из Бостона, и огромное окно, из которого открывался вид на пёстрые крыши Густаво А. Мадеро. За две недели здесь снова поселилось ощущение дома — словно я никуда и не уезжала.

На кровати уже стоял раскрытый чемодан.

Я аккуратно сложила одежду, книги, несколько коробочек с местными сладостями, пакет ароматного чая, который подарил дедушка, и баночку домашнего варенья. Бабушка всё равно тайком поставила её в мои вещи, хотя прекрасно знала, что в Бостоне я берегу каждую свободную полку.

— Чтобы хоть иногда ела нормально, — сказала она перед этим таким тоном, будто спорить было бессмысленно.

Я только улыбнулась.

Когда всё оказалось внутри, я коснулась ладонью серебристой застёжки. По поверхности чемодана пробежали тонкие голубые руны. Он тихо дрогнул, начал уменьшаться прямо у меня на глазах и через несколько секунд превратился в маленький серебряный кулон в форме дорожного сундука.

Я подняла его двумя пальцами.

— Как же удобно...

Цепочка легко легла на шею, крошечный чемоданчик спрятался под воротом топа. Магические артефакты давно стали привычной частью жизни — особенно для тех, кто постоянно пересекал континенты.

Я ещё раз окинула взглядом комнату.

Пусто. Значит, ничего не забыла. По крайней мере, хотелось в это верить.

Внизу меня уже ждали. Бабушка обняла первой — так крепко, что я тихонько рассмеялась.

— Ба... задушишь.

— Потерпишь.

Я поцеловала её в щёку.

— Береги себя.

— Обязательно.

Дедушка обнял молча. Лишь привычно погладил меня по волосам.

— Дом всегда будет ждать тебя, моя орлица.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Я скоро вернусь.

— Мы знаем.

Он улыбнулся той самой спокойной улыбкой, которая всегда придавала мне сил.

Я помахала им рукой и вышла во двор.

Вечернее солнце уже начинало золотить крыши домов. На улице по-прежнему кипела жизнь — кто-то закрывал магазин, дети гоняли мяч, из соседнего двора доносился смех, а над проводами лениво переговаривались мыши-нагуали, принявшие привычный человеческому глазу облик.

Я поднялась по наружной металлической лестнице на крышу. Тёплый ветер сразу коснулся лица. Отсюда весь район лежал как на ладони.

Я медленно осмотрелась. Слева хозяйка развешивала бельё. Справа мужчина чинил спутниковую антенну. Ещё дальше двое подростков запускали бумажного змея.

Подождала. Минута. Другая. Постепенно крыши опустели.

Я глубоко вдохнула.

Магия мягкой волной разлилась по всему телу. Кости стали лёгкими. Руки превратились в широкие крылья. Зрение стало невероятно острым — каждая деталь внизу вдруг обрела удивительную чёткость, цвет, вес.

Через несколько ударов сердца на крыше уже стоял огромный беркут.

Я расправила крылья. Тёплый поток воздуха сразу подхватил перья.

Вот оно. Настоящее чувство свободы.

Одним мощным взмахом я оттолкнулась от крыши и взмыла высоко в мексиканское небо. Внизу быстро уменьшались разноцветные дома Густаво А. Мадеро, улицы наполнялись вечерними огнями, а родной район медленно растворялся вдали.

Впереди ждал долгий путь через океан. Дом оставался позади. Бостон становился всё ближе.

Ветер ударил в расправленные крылья, и мир мгновенно стал другим.

Каждый взмах легко поднимал меня всё выше. Город быстро уменьшался, превращаясь в разноцветную мозаику из крыш, узких улочек и маленьких двориков. Где-то внизу ещё слышалась музыка с площади, а спустя несколько минут её полностью поглотил шум воздушных потоков.

Каждый раз, когда превращалась в орла, сердце словно становилось легче. Никаких стен. Никаких дорог. Никаких правил. Только небо, ветер и тысячи километров впереди.

Я поймала восходящий поток воздуха и почти перестала работать крыльями. Тёплый поток сам нёс меня всё выше, над облаками. Солнце медленно клонилось к закату, его лучи ложились на перья золотистыми полосами.

Я прикрыла глаза. Несколько секунд просто наслаждалась полётом.

Именно ради таких мгновений я любила свою сущность нагуаля. Воздух рассказывал гораздо больше любого человека — приносил запах океана, далёких лесов, дождя, гор. Даже слабые следы магии можно было почувствовать за многие километры.

И тут что-то изменилось. Я резко открыла глаза. Холод. Очень сильная магическая аура приближалась с невероятной скоростью. Я подняла голову.

Высоко над облаками летел ещё один орёл — огромный, гораздо крупнее меня. Его крылья казались почти чёрными на фоне заходящего солнца. Каждый взмах разрезал воздух так легко, словно само небо уступало ему дорогу.

Орёл быстро сократил расстояние между нами. Теперь мы летели почти рядом. Я продолжала внимательно наблюдать. Он тоже.

И в моей голове прозвучал спокойный женский голос.

— Найели Эррера.

Я вздрогнула. Ментальная магия. Очень высокого уровня.

— Простите... Мы знакомы?

Орёл плавно развернулся в воздухе.

— Пока нет. Но я хорошо знаю тебя. И твоего дедушку.

Моё сердце пропустило удар.

— Кто вы?

Несколько секунд молчания, а потом — спокойно и ровно:

— Эсмеральда Альварес.

Я застыла прямо в воздухе. Бывший куратор Южной Америки.

Даже в облике орла я почувствовала, как внутри всё напряглось. Голова сама опустилась в знак уважения.

— Госпожа Альварес...

Она негромко рассмеялась.

— Какая официальная девочка. Подними голову. Я ведь больше не куратор.

— Для меня вы всё равно останетесь куратором.

— Упрямая. В этом есть что-то мексиканское.

Я невольно улыбнулась. Она приблизилась ещё немного — теперь наши крылья почти двигались в одном ритме.

— В Бостон летишь?

— Да.

— Тогда летим вместе.

— Спасибо, но я справлюсь сама.

— Даже не сомневаюсь. — Она улыбнулась. — Только со мной путь займёт гораздо меньше времени.

— Как?

— Телепортационная магия.

Вокруг её огромных крыльев начали медленно появляться золотистые круги света. Они вращались всё быстрее. Воздух задрожал, и пространство впереди словно стало мягким — будто ткань мира осторожно раздвигали невидимые руки.

— Лети прямо подо мной.

Я послушно поднялась немного выше. Её магия окутала меня мягким тёплым куполом.

Странно. Я ожидала тяжести. Но ощущала только спокойствие — словно меня несла сама буря.

Мир вокруг размылся. Облака превратились в белые полосы. Океан исчез. Континенты словно сами двигались нам навстречу.

Так выглядит сила бывшего куратора. Я невольно улыбнулась. Кажется, это путешествие я запомню надолго.

Последние солнечные лучи медленно растворялись за горизонтом, окрашивая стеклянные небоскрёбы Бостона в медно-золотой цвет.

Мы с Эсмеральдой одновременно коснулись крыши. Камень под ногами оказался неожиданно тёплым после долгого перелёта.

Я первой вернула человеческий облик. Магия мягко растворилась внутри тела — крылья исчезли, уступая место привычным рукам, волосы рассыпались по плечам, а ветер тут же принялся играть светлыми прядями.

Передо мной уже стояла Эсмеральда Альварес. Высокая, яркая. Длинные чёрные волосы волнами спускались почти до пояса, крупные золотые серьги покачивались при каждом движении, а красное платье казалось таким же свободолюбивым, как и сама хозяйка.

Она улыбнулась.

— Ну как ты, малышка?

— Спасибо. Хорошо... куратор.

Она звонко рассмеялась.

— Ох... сколько раз повторять? Я уже бывший куратор.

Я смущённо отвела взгляд.

— Простите... никак привыкнуть не получается.

— Привыкнешь. — Она легко пожала плечами. — Хотя, если честно, меня самой до сих пор иногда приходится играть роль куратора.

— Правда?

— Правда. — Улыбка стала чуть тише. — Именно поэтому я сегодня здесь.

Я почувствовала, что за этими словами скрывается гораздо больше, чем она готова рассказать. Спрашивать не стала.

— А ты?

— День рождения подруги.

— Хорошая причина.

Она направилась к выходу с крыши. До двери оставалось всего несколько шагов, когда Эсмеральда остановилась. Даже не обернулась — только слегка повернула голову.

— Передай Айле мои поздравления. И...

Она ненадолго замолчала.

— Передавай привет Юне.

Я растерянно моргнула.

— Откуда вы...

Договорить уже не успела. Эсмеральда спокойно спустилась вниз, словно вопроса вовсе не существовало. Я ещё несколько секунд смотрела ей вслед.

Почему. Откуда она знает. Телефон в кармане резко завибрировал. На экране высветилось имя: Юна.

— Юна?

— Найели! Ты сейчас упадёшь.

— Что случилось?

— Я летела в Бостон вместе с куратором Кореи.

Я замерла.

— С Ли Сумин?

— Да.

— Серьёзно?

— Да!

Я глубоко вдохнула.

— Тогда приготовься удивляться. Я летела вместе с Эсмеральдой Альварес.

Несколько секунд в трубке стояла полная тишина.

— Бывшим куратором Южной Америки?

— Именно.

— Найели...

— Что?

— Оказывается Ли Сумин знает Айлу.

По спине пробежал холодок. Я медленно посмотрела туда, где только что исчезла Эсмеральда.

— И Эсмеральда тоже.

— Что?

— Она попросила поздравить Айлу и передать тебе привет.

Юна шумно выдохнула.

— Они знают гораздо больше, чем должны.

— Мне тоже так кажется.

— Встречаемся возле дома Айлы?

— Уже бегу.

Через полчаса мы крепко обнимали друг друга возле знакомого дома.

— Юна...

— Найели...

Белые лисьи ушки на мгновение появились среди русых волос подруги. За моей спиной сами собой раскрылись огромные орлиные крылья. Мы одновременно рассмеялись.

— Хватит.

— Согласна.

Магия исчезла. Мы снова стали обычными девушками.

Юна поправила волосы.

— Идём?

— Идём.

Во дворе было непривычно тихо. Юна первой нажала кнопку звонка. Ответа не последовало. Ещё раз. Тишина.

Я осторожно постучала.

— Айла?

Дверь соседней квартиры тихо открылась. На пороге появилась пожилая женщина. Она внимательно посмотрела на нас, потом тяжело вздохнула.

— Наконец-то пришли...

Мы переглянулись.

— Простите?

— Где же вы были всё это время?

Юна растерянно улыбнулась.

— Мы только сегодня прилетели...

— Прилетели...

В её голосе прозвучала горечь.

— А девочка одна столько дней...

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Что-то было не так. Очень не так.

У меня внутри всё похолодело.

— Простите... о чём вы?

Женщина вздохнула.

— Её бабушка умерла.

Мир будто остановился. Я почувствовала, как ноги перестали слушаться.

— Что?..

Рядом резко побледнела Юна.

— Мы... мы не знали...

Старушка прикрыла глаза.

— Видно же, что не знали...

Её голос стал мягче.

— Девочка почти никуда не выходит. Несколько дней никого к себе не пускает.

Она исчезла в квартире и почти сразу вернулась с небольшой связкой ключей.

— Перед уходом попросила, чтобы они остались у меня. Вдруг кто-нибудь из вас всё-таки придёт.

Женщина вложила ключи в мои дрожащие ладони.

— Идите. Она сейчас очень нуждается в своих друзьях.

Дверь тихо закрылась. Мы с Юной ещё несколько секунд стояли неподвижно. Я посмотрела на неё. В её глазах уже блестели слёзы.

— Почему... она нам ничего не сказала?..

Я не смогла ответить. Ключ дрожал в моей руке. С большим трудом я вставила его в замок.

Щёлк. Дверь медленно открылась.

В квартире было темно. Слишком тихо. Воздух пах картонными коробками, пылью и едва уловимым ароматом ромашкового чая — словно кто-то собирался уехать. В прихожей стояли аккуратно сложенные вещи, несколько коробок были уже запечатаны. Будто вся жизнь медленно складывалась по частям.

Мы молча прошли дальше. Я осторожно открыла дверь спальни и замерла.

Айла сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Её взгляд был устремлён куда-то в пустоту. На коленях лежала маленькая бархатная коробочка. Она даже не подняла головы — словно давно перестала замечать, как открываются двери.

И только тогда я поняла. Мы приехали слишком поздно.