23 марта. Бостон. 20:30

Ночной Бостон оказался совсем не таким, каким я увидел его впервые.

Днём он напоминал строгого профессора — собранного, серьёзного, немного холодного. Ночью же становился философом. Город словно сбрасывал дневную суету и наконец позволял себе просто молчать.

Я неторопливо шёл вдоль набережной. Атлантический океан лениво бился о каменный берег, а солёный ветер приносил прохладу, которой никогда не бывает в Индии.

Я остановился возле перил и закрыл глаза.

Передо мной сразу возник родной дом. Жаркий вечер. Шумные улицы. Запах специй. Голоса торговцев. Музыка. И мама, зовущая ужинать.

Я невольно улыбнулся.

Дом. Я скучал. Наверное, впервые за долгое время смог признаться себе в этом честно.

Но возвращаться не хотелось. Не потому что перестал любить Индию. А потому что было стыдно. Все думали, будто я избалованный наследник. Богатый мальчишка, который потерял должность куратора по собственной глупости.

Пусть думают. Разубеждать кого-либо у меня давно не осталось сил.

Я медленно выдохнул.

— Хватит.

Прошлое не изменить.

Я свернул с набережной. Через несколько кварталов ночной воздух неожиданно изменился — пицца, кофе, свежий хлеб, и следом, едва уловимо: кардамон, имбирь, куркума.

Я остановился.

Передо мной светилась небольшая вывеска. Momo Masala.

Уголки губ сами собой поднялись.

— Ну здравствуй. Дом.

Внутри оказалось тепло. Негромко играла индийская музыка. Со стен улыбались фотографии Дели, Джайпура и Варанаси. На мгновение показалось, будто Бостон исчез.

Я занял столик возле окна и заказал баттер-чикен, чесночный наан и масала-чай.

Официантка улыбнулась.

— Через несколько минут всё будет готово.

— Благодарю.

Я откинулся на спинку кресла. Телефон коротко завибрировал — два сообщения, которые я перечитывал, наверное, уже раз двадцать.

Первое. Без имени отправителя.

«Сбор бывших кураторов. Сегодня, 23:00. Copley Place.».»

Второе. От Луны Алоры.

«24 марта. 08:00. Общее собрание кураторов Ассоциации.»

Странно. Слишком странно.

Главу никто не видел почти два с половиной месяца. Тогда кто отправил второе сообщение?

— Получил?

Спокойный голос вывел меня из размышлений.

Я поднял голову.

Напротив уже сидел Альмандит Уайт. Когда он успел — я даже шагов его не услышал. Рыжие волосы, зелёные глаза, безупречно выглаженный костюм и та же спокойная улыбка, за которой никогда нельзя было понять, о чём он думает.

— Добрый вечер, Самрат.

— Добрый.

— Получил сообщения?

Я прищурился.

— Какие именно?

Его улыбка стала чуть шире.

— Значит, оба.

Проверял. Как всегда.

Я молча достал телефон и положил его перед ним. Он мельком взглянул на экран.

— Хорошо.

— Что именно хорошо?

— То, что тебе пришли оба.

Он спокойно сделал глоток воды, будто обсуждал погоду.

— А теперь скажи... Что тебя смущает?

Я посмотрел на него.

— А тебя?

Он усмехнулся.

— Самрат... Если бы я хотел ответить, не стал бы задавать вопрос первым.

Я тихо усмехнулся.

— Всё такой же.

— И это говорит человек, который всегда сначала отвечает вопросом на вопрос.

— Рабочая привычка.

— Скорее дурная.

Мы одновременно улыбнулись.

Официантка принесла заказ. Горячий баттер-чикен источал аромат сливочного соуса и специй, рядом лежал только что испечённый чесночный наан, а масала-чай согревал ладони через толстые стенки керамической кружки. Я уже собирался приступить к ужину, когда Альмандит снова заговорил.

— Самрат. Ты ведь заметил одну деталь?

— Какую именно?

Он лениво постукивал пальцами по столу.

— Второе сообщение пришло от Луны Алоры.

— Да.

— А первое — без подписи.

Я нахмурился.

— И что?

Он не ответил сразу — внимательно посмотрел в окно, где за стеклом мерцали огни вечернего Бостона.

— Если бы я хотел собрать бывших кураторов тайно, — наконец произнёс он, — я бы тоже не стал подписываться.

Я замер.

— Думаешь...

— Пока не думаю ничего. — Он спокойно поднял ладонь. — Просто наблюдаю. Именно эта привычка когда-то спасала мне жизнь.

Я невольно усмехнулся.

— А я думал, тебя спасает бессмертие.

— Оно сильно переоценено.

Мы оба тихо рассмеялись. Напряжение немного отступило. Но ненадолго. Альмандит вдруг стал серьёзным.

— Есть ещё одна странность. Глава исчезла два с половиной месяца назад. За всё это время — ни одного сообщения, ни одного приказа, ни одного отчёта. А потом в один день — сразу два.

Я почувствовал, как аппетит окончательно пропал. Он был прав. Слишком много совпадений.

— Думаешь, это ловушка?

Альмандит посмотрел прямо мне в глаза.

— Если это ловушка, Самрат, — то её готовили очень долго.

Мне стало не по себе. Я опустил взгляд на телефон. Два сообщения. Две разные встречи. Одна официальная. Другая — нет.

Кому понадобилось разделять бывших и действующих кураторов?

Ответа не было. Альмандит медленно поднялся, поправил пиджак.

— Ладно. Не буду портить тебе вечер.

— Уже испортил.

— Знаю. — Он тихо рассмеялся. — Считай, что теперь мы в расчёте.

Я покачал головой.

— Ты неисправим.

— Именно за это меня и ценят. Или ненавидят.

Последнюю фразу он произнёс почти шёпотом — настолько тихо, что я не был уверен, действительно ли услышал её.

Он направился к выходу. У самой двери остановился и обернулся.

— Береги себя, Самрат.

Почему-то именно эти слова насторожили меня сильнее всего остального. Дверной колокольчик тихо звякнул. Альмандит растворился в вечернем Бостоне так же неожиданно, как и появился.

Я посмотрел на остывающий ужин.

— Заверните, пожалуйста, с собой, — тихо попросил я подошедшую официантку.

Через несколько минут я вышел на улицу с пакетом в руке. Холодный ветер коснулся лица.

— Ладно... Если вечер всё равно пошёл наперекосяк — хотя бы куплю джалеби.

От одной мысли о любимой сладости детства настроение стало чуть легче. Я сел в белую Tesla, завёл двигатель и направился в сторону Blue Frog Bakery на Green Street.

Над входом в пекарню мягко покачивалась вывеска. Сквозь большие окна пробивался тёплый жёлтый свет, а стоило открыть дверь, как меня окутал аромат свежей выпечки, ванили, масла и растопленного шоколада.

Я невольно улыбнулся.

— Вот теперь вечер становится немного лучше.

За стеклянной витриной выстроились пироги, эклеры, круассаны, капкейки, торты самых разных размеров и цветов. Но мои глаза сразу нашли то, ради чего я приехал — небольшой поднос с золотистыми спиральками.

Джалеби.

Я даже тихо рассмеялся. Иногда достаточно одной знакомой сладости, чтобы снова почувствовать себя ребёнком.

— Добрый вечер. Что будете заказывать?

— Мне...

Договорить я не успел. Дверь резко распахнулась, колокольчик тревожно зазвенел, и в помещение почти вбежала девушка. Она тяжело дышала — будто долго бежала или из последних сил сдерживала себя.

Я машинально сделал шаг в сторону. Продавщица сразу подошла к ней.

— Всё в порядке?

Девушка коротко кивнула.

— Да...

Голос дрогнул. Она быстро отвернулась и вытерла ладонью слезу, словно запрещала самой себе плакать.

Именно это заставило меня задержать взгляд. Она не искала сочувствия, не просила помощи, не жаловалась. Она просто продолжала стоять. Несмотря ни на что.

— Что вам упаковать?

Девушка глубоко вдохнула.

— Маленький торт... — Она на секунду закрыла глаза. — Из белого шоколада.

Продавщица записала заказ.

— Что-нибудь ещё?

Несколько секунд молчания. Ещё одна слеза скатилась по её щеке. Она сердито смахнула её, будто злилась на саму себя.

— Три капкейка. С шоколадной глазурью.

Пока заказ собирали, я украдкой посмотрел на неё внимательнее. Смуглая кожа, длинные чёрные кудри, карие глаза, большие золотые серьги, несколько тонких колец на пальцах.

Красивая. Но дело было совсем не во внешности. Что-то в ней цепляло сильнее — словно внутри этой девушки шла настоящая война. Я осторожно активировал духовное зрение. Перед глазами вспыхнул знакомый золотистый контур.

Нагуаль. Интересно.

Она тоже почувствовала мой взгляд. Наши глаза встретились всего на секунду, и в её взгляде читались настороженность и такая глубокая усталость, что сердце у меня неприятно сжалось.

Странно. Я видел её впервые. Почему же хотелось просто сказать: «Всё будет хорошо»?

Продавщица поставила коробку с тортом и упаковала капкейки. Девушка быстро расплатилась, прижала коробки к груди и почти выбежала наружу.

Я тоже получил свой пакет с джалеби, расплатился и вышел на улицу. Прохладный ветер сразу ударил в лицо. Девушка стояла у обочины. Одна машина проехала мимо. Вторая. Третья. Никто не останавливался. Она крепче прижала коробки к себе, оглянулась, проверила телефон и снова подняла руку — безрезультатно. Я несколько секунд наблюдал за этим. Потом тихо вздохнул.

— Ладно, Самрат. Сам же потом пожалеешь, если просто уедешь.

Я направился к своей машине, сел и опустил боковое стекло.

— Простите.

Девушка даже не повернулась.

— Мне не нужны знакомства.

— А я их и не предлагаю.

Теперь она посмотрела — в её взгляде читались усталость и раздражение.

— Тогда чего вы хотите?

— Подвезти вас.

Она коротко усмехнулась.

— Вот так просто?

— Вот так просто.

— Вы всегда предлагаете незнакомым девушкам сесть к вам в машину?

— Нет.

— Тогда почему мне?

Я на секунду задумался.

— Потому что уже пять машин проехали мимо вас. И шестая тоже не остановится.

Она машинально посмотрела вслед очередному такси. Оно действительно проехало мимо. Девушка крепче прижала коробку с тортом.

— Это всё равно звучит подозрительно.

— Согласен.

— А если вы маньяк?

— Тогда я очень плохой маньяк.

Она вопросительно подняла бровь.

— Почему?

— Потому что сначала купил джалеби. — Я приподнял бумажный пакет.

Она впервые за весь вечер едва заметно улыбнулась — совсем чуть-чуть, и эта улыбка исчезла так быстро, словно её никогда не было.

— Хорошо. — Она тяжело вздохнула. — Только довезите меня по адресу.

— Договорились.

Она всё равно не спешила открывать дверь. Сначала внимательно осмотрела машину — белая Tesla Model S, чистый салон, никаких подозрительных вещей. Лишь после этого села. Не рядом — на заднее сиденье.

Я лишь усмехнулся про себя. Осторожная. И правильно.

— Куда едем?

Она назвала адрес. Я невольно замер.

— Jamaica Plain, Greenly place...

— Да.

— Недалеко.

Я плавно тронулся с места.

В машине некоторое время царила тишина. За окнами проплывали вечерние улицы Бостона — фонари отражались в мокром асфальте, редкие прохожие торопились домой. Я иногда поглядывал в зеркало заднего вида. Девушка сидела неподвижно, одной рукой крепко держала коробку с тортом, другой незаметно вытирала слёзы — она думала, что я этого не замечаю.

Но я замечал. И именно это почему-то тревожило сильнее всего.

— Простите...

— М?

— Белый шоколад... — Я сам удивился своему вопросу. — Почему именно он?

Она долго молчала. Потом тихо ответила:

— Потому что это любимый вкус Айлы.

После этих слов снова наступила тишина. Я больше ничего спрашивать. Теперь всё стало понятно без объяснений. Я лишь крепче сжал руль.

Машина медленно свернула на тихие улицы Green place. Краснокирпичные дома сменяли друг друга, высокие деревья почти полностью закрывали свет фонарей.

— До пункта назначения одна минута.

Я поднял взгляд вперёд.

У одного из трёхэтажных кирпичных домов уже стояли несколько знакомых силуэтов. Лиц я ещё не различал. Но почему-то сразу понял: спокойным этот вечер уже точно не будет.

— Мы приехали.

Девушка даже не дождалась полной остановки автомобиля.

— Спасибо.

Она быстро распахнула дверь, крепко прижимая к груди коробку с тортом и пакет с капкейками, и почти бегом бросилась к другой девушке, стоявшей возле дома.

— Юна!

— Найели!

Они сразу обнялись. Я остался возле машины, не торопясь выходить. Девушки говорили быстро, перебивая друг друга, до меня долетали лишь обрывки.

— Где ты была?!

— Я за тортом...

— Ты с ума сошла?!

— Я думала... хоть немного станет легче...

— Найели... торт ничего не исправит...

Я невольно отвёл взгляд. Слишком личный разговор.

Закрыв машину, я поднялся на тротуар и только теперь заметил ещё две знакомые фигуры.

Аджей и Лун Цзинь.

— Давно не виделись, — первым улыбнулся Аджей, протягивая руку.

— Очень давно.

Мы обменялись крепким рукопожатием. Лун коротко кивнул.

— Рад видеть тебя, Самрат.

— Взаимно.

Я перевёл взгляд на дом. Трёхэтажный кирпичный фасад. Второй этаж. Свет в одном из окон.

И внутри у меня всё похолодело.

— Это... — Я медленно выдохнул. — Дом Арии Морган.

Аджей молча кивнул. Значит, она действительно умерла. Теперь всё складывалось в одну картину. Вот почему всех собирают. Вот почему сообщения пришли именно сейчас.

Несколько секунд мы молчали. Я всё ещё наблюдал за двумя девушками — они уже перестали спорить, Юна крепко держала Найели за руку, словно боялась, что та снова исчезнет.

Странно. Мы знакомы всего несколько минут. Почему же я продолжаю смотреть именно на неё? Я мысленно одёрнул себя. Соберись, Самрат. Сейчас не время.

— Мне нужно кое-что спросить, — тихо сказал я Аджею.

Он сразу понял по тону, что разговор серьёзный, и коротко кивнул Луну. Тот спокойно подошёл к девушкам, оставляя нас вдвоём. Я понизил голос.

— Сколько сообщений ты получил?

Аджей нахмурился.

— Одно.

— Только одно?

— Да. На завтра. Восемь утра.

— Понятно...

Он внимательно посмотрел на меня.

— А что случилось?

Я достал телефон и показал ему экран.

Первое. «Сбор бывших кураторов. Сегодня, 23:00. Copley Place.»

Второе. От Луны Алоры. «24 марта. 08:00. Общее собрание кураторов Ассоциации.»

Несколько секунд он молчал.

— Думаешь, ошибка?

Я убрал телефон в карман.

— Очень хочу в это верить.

Но сам себе уже не верил. Аджей тоже это понял.

— Мне первое сообщение не пришло. Значит, его получили не все.

— Или кто-то специально собирает несколько бывших кураторов.

Мы переглянулись — оба почувствовали одно и то же.

— Пока никому ничего, — тихо сказал я.

— Хорошо.

В этот момент дверь подъезда открылась. На улицу вышла девушка в чёрном худи и свободных карго. Она выглядела так, словно не спала несколько суток — красные от слёз глаза, растрёпанные волосы, бледное лицо. Она устало посмотрела на спорящих девушек.

— Вы весь район решили разбудить? Пойдёмте домой...

Юна и Найели сразу замолчали и через секунду подошли к ней, крепко обняв с двух сторон.

Я тихо произнёс:

— Значит, это Айла Морган.

— Да, — ответил Аджей. — Бедная, её жизнь теперь уже никогда станет прежней.

Я молча наблюдал, как три девушки скрываются в подъезде. Странное чувство не отпускало. Сначала Альмандит. Потом два разных сообщения. Смерть Арии Морган. И Айла.

Слишком много для одного вечера. Я поднял глаза на тёмное небо Бостона. Альмандит появился в том кафе не случайно. Он ждал меня. А значит, игра уже началась. И все мы, сами того ещё не понимая, уже стали её частью.