Утреннее солнце медленно поднималось над деревней, окрашивая красную землю в тёплый янтарный цвет. Ветер лениво качал кроны баобабов, разнося аромат свежего хлеба, жареных бананов, пряностей и древесного дыма. Где-то неподалёку уже звучали барабаны, задавая привычный ритм нового дня.

Дом.

Как бы далеко ни заносила меня жизнь, Африка всегда встречала одинаково — теплом.

Я вышел во двор, глубоко вдохнул и улыбнулся.

— Опять улыбаешься, — раздался за спиной знакомый голос.

Лун Цзинь сидел на деревянной скамье возле дома, спокойно наблюдая за тем, как просыпается деревня. Он приехал ещё вчера вечером и, как всегда, выглядел безупречно: светлая рубашка без единой складки, длинные чёрные волосы собраны в хвост, а в руках — чашка горячего чая.

— Конечно улыбаюсь, — пожал я плечами. — Это же дом.

Он тихо кивнул.

— Красиво у вас.

— Не поспоришь.

Мама выглянула из дома.

— Мальчики, завтрак готов!

— Уже идём! — откликнулся я.

Через полчаса мы уже стояли во дворе с собранными вещами.

Мама крепко обняла меня — так, как обнимают только перед долгой разлукой, когда слов не нужно.

— Береги себя.

— Обязательно.

Отец, как обычно, был немногословен. Только крепко пожал мне руку и посмотрел прямо в глаза.

— Возвращайся.

— Вернусь. — Я улыбнулся. — Куда я от вас денусь?

Мама покачала головой.

— Всё такой же.

— И меняться не собираюсь.

Из соседних домов уже выглядывали знакомые лица — кто-то махал рукой, кто-то желал счастливой дороги, дети весело кричали вслед. Я ещё раз посмотрел на деревню, запоминая.

— До скорого.

Мы с Луном надели шлемы. Двигатель негромко зарычал под рукой, и дорога плавно потянулась к побережью.

По обе стороны тянулись небольшие деревни, зелёные поля и старые баобабы. Иногда навстречу попадались грузовики, иногда мотоциклы, а иногда дорогу неспешно переходили антилопы — для местных это давно стало привычным. Ветер приятно бил в лицо. Я всегда любил дорогу.

Через несколько часов впереди показались огромные портовые краны.

Тема. Один из крупнейших портов Ганы.

Запах океана чувствовался ещё задолго до въезда в город. Солёный воздух смешивался с ароматом топлива, мокрых канатов, свежей рыбы и горячего кофе, который продавали прямо возле причалов. Над водой кружили чайки, а огромные корабли лениво покачивались на волнах.

Среди обычных людей взгляд иногда цеплялся за тех, кого видел только магический мир: русалки сопровождали суда к причалам, духи воды скользили под самой поверхностью, а несколько нагуалей спокойно переносили тяжёлые контейнеры, не привлекая ничьего внимания.

Я вдохнул полной грудью.

— Как же мне нравится этот запах.

Лун улыбнулся.

— Ты один из немногих, кто способен назвать запах порта приятным.

— Это запах путешествий.

Он ничего не ответил. Наверное, потому что был со мной согласен.

Перед нами возвышался белоснежный лайнер Ассоциации Стражей Порядка. Именно на нём нам предстояло провести семь дней, прежде чем утром двадцать третьего марта увидеть холодный Бостон.

Я поправил рюкзак на плече.

— Ну что?

Лун поставил чемодан на трап и посмотрел на меня.

— Пора.

Я улыбнулся.

— Домой.

Ассоциация никогда не экономила на своих судах. Внутри всё больше напоминало дорогой отель, чем обычный лайнер — светлое дерево, большие панорамные окна, мягкий свет магических кристаллов и едва слышный шум волн за бортом.

Мы быстро нашли каюту. Я бросил дорожную сумку возле кровати.

— Потом разберу.

Лун аккуратно поставил чемодан у стены.

— Ты никогда не изменишься.

— Конечно. Зачем тратить время на вещи, когда за дверью целый океан?

Через несколько минут мы уже снова стояли на верхней палубе. Корабль медленно отходил от причала, берег Ганы постепенно становился всё меньше. Я подошёл к перилам, широко раскинул руки и закрыл глаза. Прохладный морской воздух заполнил лёгкие, ветер ударил в лицо, волосы растрепались сами собой.

— Вот... — тихо сказал я. — Теперь путешествие действительно началось. Лун подошёл и поставил локти на перила. Несколько минут мы молчали, просто слушая океан. Иногда молчание между друзьями говорит гораздо больше любых разговоров.

Потом Лун неожиданно улыбнулся.

— Ну что...

Я даже головы не повернул.

— Начинается.

— Значит, с Юной всё серьёзно?

Я тихо рассмеялся.

— Пока только переписываемся.

— А по твоему лицу я решил, что свадьба уже завтра.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Я покачал головой.

— Мы просто знакомимся. Она удивительная. Спокойная. Воспитанная. Всегда внимательно слушает. Даже через экран телефона...

Я замолчал. Сам не заметил, как улыбнулся.

Лун сразу это увидел.

— Всё понятно.

— Что тебе понятно?

— Ты уже пропал.

Я хотел возразить. Но почему-то не смог.

Перед глазами неожиданно всплыло лицо Юны, и вместе с ним — тёплый аромат спелого персика. Каждый раз, когда я думал о ней, моя магия почему-то вспоминала именно этот запах. Странно. Но очень приятно.

— О чём задумался?

— Да так...

— Опять о ней?

Я только тихо усмехнулся.

— Может быть.

— Она знает, что ты раньше был куратором?

Я покачал головой.

— Не хочу, чтобы она сначала увидела бывшего куратора Африки. Хочу, чтобы сначала познакомилась с Аджеем. Просто с Аджеем. С парнем, который любит путешествовать, смеяться и иногда слишком много болтает. Если однажды сама спросит — тогда расскажу.

Лун понимающе кивнул.

— Думаю, это правильно.

Я посмотрел на него.

— А ты?

Он сделал вид, что не понял.

— Что я?

— Когда Лейле признаешься?

Он едва заметно вздрогнул.

— Аджей...

— Что?

— Не начинай.

Я тихо рассмеялся.

— Каждый раз одно и то же.

Лун опустил взгляд на океан.

— Мне неловко. Иногда кажется, будто я не имею права приходить к вам домой так же легко, как раньше — из-за того, что остался куратором.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Лун. Ты приезжаешь к моей семье уже много лет. Для мамы ты почти второй сын. Для отца — человек, которому он доверяет. Для меня — лучший друг.

Я хлопнул его по плечу.

— И никакая должность этого не изменит.

Он долго молчал. Потом впервые за весь день улыбнулся по-настоящему — и где-то глубоко в памяти снова всплыл нежный аромат орхидей. Тот самый, который всегда появлялся рядом с Лейлой Менса.

Корабль уверенно разрезал волны, оставляя за собой длинный белый след. Берег Африки давно растворился в дымке, уступив место бескрайнему океану.

Мы ещё долго стояли у перил, каждый думая о своём. В такие минуты даже молчание становится уютным. Первым нарушил тишину я.

— Знаешь...

— М-м?

— Иногда мне кажется, что я впервые по-настоящему влюбился.

Лун тихо усмехнулся.

— Я это понял ещё час назад.

— Да перестань.

— Не перестану.

Он посмотрел на меня с привычной спокойной улыбкой.

— По тебе видно.

— Настолько?

— Настолько.

Я опустил голову и рассмеялся.

— Даже обидно. Думал, хорошо скрываю.

— Ты никогда ничего не умел скрывать.

— Неправда.

— Правда.

— Ладно... — Я поднял руки. — Сдаюсь. Мы снова рассмеялись. Мимо нас прошёл матрос, вежливо кивнув. Где-то вдалеке дети бегали по палубе, восторженно наблюдая за дельфинами, которые сопровождали корабль. Жизнь вокруг текла спокойно, без спешки и тревоги — именно такой я её и любил.

Лун улыбнулся такой улыбкой, которую я видел редко.

— Вот скажи честно... — начал я.

Он насторожился.

— Что?

— Если бы Лейла сама призналась тебе — ты бы согласился?

Несколько секунд он молчал. Потом очень спокойно ответил:

— Да.

Без единого сомнения. Просто — да.

Я довольно улыбнулся.

— Значит, проблема только в тебе.

Он тяжело вздохнул.

— Наверное.

— Тогда решай её.

— Легко сказать.

— А кто говорил, что любовь бывает лёгкой?

Он тихо покачал головой.

— Ты сегодня слишком мудрый.

— Это море. — Я похлопал ладонью по металлическим перилам. — Оно всех делает немного честнее. В этот момент корабль едва заметно качнулся — совсем слегка, почти незаметно, если бы мы не стояли у самого борта.

Я нахмурился. Лун тоже почувствовал.

Мы одновременно посмотрели на воду. Океан был абсолютно спокойным. Но под самой поверхностью будто мелькнула длинная зелёная тень.

Я прищурился.

— Видел?

— Да.

Через несколько секунд из воды показалась женская фигура. Она не выпрыгнула и не всплыла резко — появилась так плавно, словно океан сам осторожно поднял её на поверхность. Длинные зелёные волосы почти сливались с водой. На руках и шее серебристо-зелёной дымкой переливалась чешуя. Большие изумрудные глаза с вертикальными зрачками спокойно смотрели на корабль.

Она подняла голову, увидела нас и едва заметно кивнула.

— Лирис... — тихо произнёс Лун.

Я тоже узнал её сразу. Куратор Океана сопровождала наш корабль.

Лирис плыла рядом — спокойно, будто сопровождала нас уже много часов. Волны сами расступались перед ней. Длинные зелёные волосы свободно качались в воде, а изумрудная чешуя мерцала в лучах вечернего солнца.

Она подняла голову.

— Добрый день.

Голос оказался неожиданно мягким.

Я улыбнулся.

— Добрый день, Лирис.

Лун слегка склонил голову.

— Рад видеть вас.

Она ответила небольшой улыбкой — совсем маленькой, но искренней.

— Как проходит путешествие?

— Пока спокойно, — ответил я.

— Надеюсь, так будет до самого Бостона.

Она посмотрела на горизонт, и в её голосе прозвучало что-то странное — будто она сказала гораздо больше, чем вместили эти несколько слов.

Мы с Луном переглянулись.

— Что-то случилось? — осторожно спросил он.

Лирис несколько секунд молчала, потом медленно покачала головой.

— Пока нет.

Слово «пока» прозвучало особенно отчётливо.

— Вода сегодня беспокойна, — добавила она, снова переводя взгляд на океан.

Я удивлённо посмотрел вокруг — лёгкий ветер, чистое небо, спокойные волны.

— Я говорю о глубине, — произнесла она, встретив мой взгляд своими необычными глазами.

Мы с Луном одновременно замолчали. Такие вещи лучше не переспрашивать. Если хранительница океана чувствует тревогу — значит, она существует.

— Вы тоже получили сообщение? — неожиданно спросила Лирис.

— Да.

Она едва заметно кивнула.

— Значит, направляетесь в главное здание Ассоциации.

— А вы?

— Да. — Она снова посмотрела вперёд. — Похоже, в этот раз соберутся все.

От этих слов по спине пробежал холодок. Все. Действующие. И бывшие. Такого не происходило уже очень давно.

Я облокотился на перила.

— Интересно, что вообще происходит?

— Хотела бы я сама знать.

Лирис опустила ладонь в воду. Вокруг её пальцев сразу закружились маленькие серебристые рыбки. Она ласково коснулась одной из них и сказала почти шёпотом:

— Иногда океан молчит перед бурей.

— Это плохой знак?

Она посмотрела прямо мне в глаза.

— Это знак перемен.

Потом легко улыбнулась — словно поняла, что слишком встревожила нас.

— Не переживайте. До Бостона я буду рядом.

С этими словами она плавно ушла под воду. На поверхности остались только расходящиеся круги.

Я ещё долго смотрел им вслед, потом тихо сказал:

— Знаешь...

Лун поднял голову.

— Мне кажется, мы едем не просто на собрание.

Он медленно выдохнул.

— У меня такое же чувство.

За кормой медленно догорал закат. А впереди ждали семь дней через Атлантику — и Бостон, который ещё не знал, что совсем скоро станет местом встречи почти всех хранителей мира.23 марта. 20:00. Бостон.

Седьмой день пути подходил к концу.

Огни я заметил первым. Они медленно проступали сквозь вечерний туман, словно сам город не спешил открываться незнакомцам.

— Лун...

Он поднял голову.

Вдали возвышались небоскрёбы. Стеклянные стены отражали последние отблески заката, а между ними тянулись бесконечные цепочки огней.

Бостон совсем не стремился понравиться. Он не кричал о своей красоте, как Мехико. Не обнимал теплом, как моя Африка. Он словно внимательно присматривался к каждому, кто переступал его границу.

Кто ты? Зачем пришёл? Надолго ли?

Таким я всегда чувствовал этот город — сдержанным, умным, немного холодным. Но удивительно честным.

Корабль медленно вошёл в гавань. Холодный ветер сразу ударил в лицо. Я невольно застегнул куртку выше.

— Теперь понимаю, почему Юна постоянно жалуется на март, — усмехнулся я.

Лун тихо рассмеялся.

— После Африки даже мне прохладно.

Мы быстро сошли по трапу. Порт жил своей обычной жизнью — гудели машины, рабочие разгружали контейнеры, прохожие спешили домой. Никто даже не подозревал, что среди них только что прошли бывший и действующий кураторы. Так и должно быть. Ассоциация существовала именно для этого — чтобы люди никогда не замечали магию.

Стоило нам отойти подальше от причала, как Лун незаметно поднял ладонь. Небольшая золотистая печать вспыхнула всего на мгновение, и между двумя грузовыми контейнерами открылся портал, скрытый от человеческих глаз простой иллюзией. Из него медленно выкатился мой чёрный мотоцикл. Я привычно поймал руль. Печать сразу исчезла — никто ничего не заметил.

— Иногда забываю, насколько удобно иметь друга-куратора, — усмехнулся я.

— Пользуйся, пока могу.

Я уже собирался надеть шлем, как в кармане завибрировал телефон.

Юна.

Я ответил сразу.

— Юна?

В трубке повисла тишина. Потом послышался тихий всхлип, и сердце у меня неприятно сжалось.

— Юна... Что случилось?

Она пыталась говорить, но слова рассыпались на обрывки.

— Аджей... Ты приехал?

— Да. Мы уже в Бостоне.

Она больше не сдерживалась.

— Бабушка Ария... Она умерла. Мы пришли поддержать Айлу, а она нас выгнала. Наэйели ушла куда-то, я не знаю куда. А я осталась одна...

Я крепче сжал телефон.

— Где ты?

Она назвала адрес — Jamaica Plain.

— Не уходи. Мы уже едем.

Убрал телефон. Лун внимательно смотрел на меня.

— Что произошло?

Я коротко пересказал разговор. Он сразу стал серьёзным.

— Поехали.

Я надел шлем, Лун сел позади, двигатель тихо зарычал, и через несколько секунд мотоцикл растворился в вечернем потоке машин.

Чем дальше мы заезжали в Jamaica Plain, тем тише становилось вокруг.

Шум большого города остался где-то позади. Здесь Бостон был совсем другим — небольшие кирпичные дома соседствовали со старыми деревянными особняками, между которыми росли клёны и дубы. Фонари освещали пустые тротуары мягким жёлтым светом, где-то вдалеке негромко гудел поезд метро.

Казалось, район давно уснул. Только холодный ветер неспешно гулял между домами.

Я всегда думал, что Бостон похож на профессора — строгий, сдержанный, наблюдательный. Он редко показывал чувства, но внимательно замечал каждую мелочь. И сейчас мне казалось, что этот город тоже смотрит на нас. Словно знает, зачем мы приехали.

Я остановил мотоцикл у небольшого трёхэтажного кирпичного дома. Обычный жилой дом — никакой роскоши, никаких высоких ворот. Только аккуратный подъезд, несколько окон с тёплым светом и маленькие балконы.

Возле входа, прямо на ступеньках, сидела девушка. Она подняла голову, увидела меня — и сразу вскочила.

— Аджей!

Я едва успел снять шлем. Юна подбежала и крепко обняла меня — так крепко, словно несколько часов держалась только ради этого момента. Её плечи дрожали.

— Бабушка Ария... Она умерла... Она правда умерла...

Я осторожно обнял её в ответ.

— Тише. Я здесь.

Она уткнулась лбом мне в плечо.

— Мы не успели... Мы ничего не успели...

Я поднял взгляд на Луна. Он молча смотрел на окна второго этажа. Мы переглянулись — оба понимали, кто живёт за этими стёклами и что сейчас происходит внутри.

Я молча продолжал держать Юну, медленно поглаживая её по волосам.

Мой спелый персик, — подумал я, — не горюй так горько. Мне от одного взгляда на тебя такую сердце разрывается.