Пещера, возле которой дети разожгли огонь, врастала своим входом в камень невысокой горы, покрытой низкими деревьями: хвойными и лиственными. Вокруг тоже зеленел лес.

Выпотрошив и ободрав птицу, мальчики насадили ее на деревянный вертел. Не переставая облизываться, Деян натаскал целую гору веток. Животы ребят урчали от голода. Стоявшее высоко солнце озаряло счастливые лица охотников.

– Почему волхвов так называют? – спросил Амвросий.

– Это из-за того, что умеют превращаться в волков, – уточнил Деян, важно подняв палец. – Волхв от слова «волк». Иной раз обиды волхву не причиняй. Зверем накажет.

– Глупости, – возразил Идарий.

– Тогда почему?

– Не знаю. Ты лучше скажи, куда девалась половина вашей деревни? – сменил тему охотник. Поковырял палкой в углях.

– Не понимаешь, что ли? Ну?! Ушла на новые земли, с князем. – Деян изобразил удивление на лице. – Сам ведь знаешь?

– Интересно, что сейчас делают наши воины?

– Воюют, чего еще-то… – вновь облизнулся Деян.

На любые вопросы имелись у него простые ответы.

– Может быть, они сейчас тоже жарят глухаря? – предположил Амвросий. Глядя на Идария, он заметил, что веснушки почти совсем исчезли с его лица. «Вывел, наверное. Только вот как?»

– Ага! – усмехнулся Деян. – Пускай пока другие глухаря жарят, мы его поедим. Так нам больше достанется. – Верно, римлянин?

– Что? – растерялся Амвросий на мгновение. – Да, верно.

Ребята замолчали. В тиши у огня время летело незаметно.

– Кажется, готово, – радостно сообщил маленький римлянин, которому поручили готовку птицы. – Вынимайте ножи!

– Вот это дело! – обрадовался Деян.

Дичь пахла дымом и свежестью. Румяные бока птицы выглядели аппетитно. Мясо глухаря оказалось жестким, но сочным. Обгладывая косточки и дожаривая отдельные куски, ребята просидели у костра до заката. Прохлада и ощущение сытости сделали их еще счастливей.

– У пещеры, это наше с Деяном место. Теперь оно и твое тоже, – сказал Идарий, с улыбкой глядя на друга. – Только никому, смотри, не проболтайся. Днем здесь хорошо, а ночью лучше в пещере спать. Там теплей. Но вход узкий, так что костер не разжечь. Его не всякий со стороны заметит.

– Ты про огонь?

– Нет. Вход, говорю.

– Только надо всем вместе спать, а то замерзнем, – добавил Деян, с чавканьем обгрызая шею глухаря.

– Завтра будете учиться стрелять и делать луки. Пойдем на север, обогнув гору. Там больше дичи и есть деревья для луков подходящие. Лук нужно из ясеня мастерить. Стрелами поделюсь. Их потом научу делать, когда вы ко мне в кузницу придете. Веток надо еще нарезать…

– Это все верно, – пробурчал Деян. Бросил в костер очередную кость. Рыгнул. – Правильные слова, брат, говоришь.

– Ножи взяли? – зачем-то спросил Идарий.

Амвросий указал на свой клинок в кожаных ножнах, почти горизонтально висевший на поясе. Деян вынул свой. Блеснул лезвием.

– Взяли, взяли…

– Без хороших ножей стрел не смастерить.

– Ты многое знаешь, Идарий. Объясни, отчего у Ирины так начал расти живот? – неожиданно поинтересовался Амвросий, завороженный тем, сколько всяких важных мыслей спрятано в голове его друга.

– Ну ты даешь! – удивился Деян. – Это же как с овечками или другими тварями.

– То самое? – удивился римлянин.

В нем росло подозрение, что он напрасно сказал глупость. «Ведь сам же все понимал? Зачем еще дурацкие вопросы задавать?»

– Ну нет, наверное, она одна съела целого кабана, – сострил Идарий. – Представляешь… Проглотила…

– Ага, кабана! – добавил Деян.

Шутники покатились со смеху, вогнав Амвросия в краску.

– Это ты у Валента спроси, чего у Ирины живот вырос! – опять сострил Идарий. – Он же с ней миловался-целовался.

Разинув рот Деян дико захохотал.

– Хватит уже! – отрезал Амвросий.

– У Ирины, это у вашей рабыни? – переспросил сын кузнеца.

– Да.

– Так всегда случается, когда мужчина и женщина много спят вместе. Велес дарит им детей, как он помогает вырастать хлебу или нестись курам. Таковы законы этого бога. Просто это.

– Моя мать говорит, что это не Велес, а Макошь делает[86]. Иначе зачем девушки кидают для нее пряжу в колодцы?

– Тогда уж Лада, – возразил Идарий. – Может, и ее дочь Леля тоже[87]. Без матери Лады не бывает брачного сговора. Она помогает ребенку появиться на свет. О! Леля бережет весенние всходы, сохраняя нам урожай. Без ее милости никто не появляется на свет.

– Валент говорит…

– Твой отец угодил сразу двум богиням, – засмеялся Идарий.

Деян поддержал его бодрым хохотом, снова широко раскрыв ненасытный рот.

Пальцы маленького римлянина до боли собрались в крепкие кулаки. Искорки ярости в глазах словно бы воспламенили все тело. Амвросий сердито посмотрел на задевших его друзей. Уста его плотно сжались. Рассерженный ребенок молчал. Он был готов броситься на обидчиков, дай они снова хоть малейший повод.

Идарий проглотил смех. Одернул светлогривого друга, что-то невнятно промычавшего в ответ. Склавины настороженно смотрели на рассерженного ими товарища.

– Извини нас, – размеренно сказал Идарий. – Мы смеемся не над тобой. Нам лишь кажется непривычным, что кто-то не знает древних богов и обычаев.

– Хорошо, – улыбнулся Амвросий. – Вы мои друзья.

– Благослови нас, Перун! Во всяком деле будем вместе.

– Давайте дожарим оставшиеся два кусочка и пойдем спать, – предложил Деян. – Вон ночь уже, – зевнул он, опуская голову. – Добро?

Снова от жара углей зашипело мясо.

– Ты сейчас похож на волчонка, взъерошенного и дикого, словно убежавшего от матери-волчицы на свободу, – сказал Идарий, с теплом глядя на Амвросия. – Когда вырастешь, будешь настоящим волком.

– А кем ты станешь? – полюбопытствовал Деян, облизнув жирные пальцы.

– Я буду охотником, – ответил юный стрелок.