Бурая медведица с опалёнными огнём боками брела по наполненному дымом урману, порой лизала пораненные лапы, места ожогов. Останавливаясь, втягивала в себя воздух, неровно дышала – чувствовалось, она чрезмерно взволнована, встревожена. Шла и оборачивалась, вроде как кого-то поджидала. Но, постояв и никого не дождавшись, рыкнув, снова продолжала мерить только ей ведомый путь. А скорее, и не знала, куда бредёт. Только что мимо неё промчалась пара изюбров, взметнув копытами золу от сгоревшего муравейника. Пробежали, словно и не заметили лохматую, угрюмую медведицу, а она, не отреагировав, лишь проводила их мутным взглядом. Вроде бы и хозяйка тайги, но её сознание сейчас донимал страх, смешанный со злобой и безысходностью.

Второй день в тайге бушевали пожары. Кедры и сосны горели, словно сухостой, облитый бензином. Отменным помощником в этом был сильный ветер. Смола пылала, и стволы деревьев трещали, словно какой-то великан рубил их огромным топором в щепки. Головёшки, объятые огнём, с шумом разлетались, а долетев до земли, поджигали ещё не тронутую огнём траву и хворост. А они, сухие, сразу воспламенялись, лизали кустарник и деревья и поддавали пищу для огнедышащей стихии. Жар и дым окутали лес на огромной территории, он лез зверям в ноздри и глаза, приводил в смятение.

Сегодня, в полдень, медведица потеряла своих детёнышей. Два медвежонка сгорели заживо, не успев спастись от уничтожающего пламени. Сплошной пепел с дымящейся гарью теперь занимали солидное пространство леса, и оно добавляло неимоверную тягость отчаявшемуся зверю.

Горечь и боль матери невозможно было унять. Всё произошло так внезапно и быстро, что ничем она не могла помочь своим малышам. Ничем! И это медведицу угнетало. Подступиться к детёнышам и спасти их было невозможно – жаркое пламя в мгновение окружило медвежат, опалило шерсть, обожгло морды и лапы, отчего они упали, ничего не видя вокруг себя, вслепую корчились от боли, неистово кричали в агонии…

Позавчера медведица, спускаясь с медвежатами в лощину, заметила издали на опушке леса людей. Они жгли костёр, слышались доселе не знакомые ей звуки музыки, громкие голоса. Кто это был? Охотники, рыбаки или туристы? Вряд ли. Такой контингент в лесу в основном степенный и осторожный с огнём. Это была беспечная ватага любителей отдохнуть вдали от городского шума. Легкомысленные люди, думающие только о себе. После праздного времяпрепропровождения убрать мусор и потушить костёр – для них дело излишнее. Кто ж приведёт таковых к благому разуму? Уехали – и началось…

Обрушилось на таёжных обитателей бедствие, нежданное, жуткое и грозное, пожирающее всё на своём пути. Да, тайга необъятная, есть куда бежать. Но гибнет лесная живность, вселяя ужас в успевших спастись зверей, сгорают деревья, а раны, нанесённые пожарищами, заживают нескоро. Годами. И удручающий ландшафт подолгу не радует человеческий глаз, приводя к невольному унынию.

Медведица брела тяжкой поступью. Даже голод не мог принудить её к пище. Грибы, ягоды в избытке. Но притронуться к ним желания не было. В сознании погибшие малыши, их нестерпимый для ушей и души визг от страданий, а пред настигшим горем стоит в глазах их былая резвая игра, беззаботное урчание и милые мордашки…